Ну ты что, Зинаида Ивановна, это ж всего-то три денечка! У Алёночки совсем сложная ситуация путёвка-то горит, тур в Сочи забронирован, а она ни разу за три года не отдыхала, бедняжка. А я, ну ты ж знаешь давление скачет, спину на даче перетянула, так и хожу, как кочерга. А Степан Петрович у них дед родной, обязан помочь.
Голос в телефоне был такой громкий, что Степану даже динамик включать не нужно было. Маргарита, стоявшая у плиты и мешавшая рагу, отлично слышала каждую реплику. Этот тембр, пронзительный, с ноткой царской повелительности, она бы различила в любой толпе. Тамара Дмитриевна. Первая, и к несчастью, весьма активная бывшая жена её мужа.
Степан виновато бросил взгляд на Маргариту, прижимая телефон к уху плечом и продолжая нарезать хлеб ломти, конечно, выходили как после урагана.
Тамара, погодь ты попытался вклиниться он, причём тут Алёнына путёвка? Мы с Ритой на выходные планы строили…
Ой, да какие у вас могут быть планы-то?! оборвала его бывшая супруга. Картошку копать? Грибы собирать? Внуки тебе дороже! Артёму и Коле нужен дед, не вот это вот новомодное воспитание! Совести нет у тебя! Или твоя эта богема Маргарита тебе мозги выела?
Маргарита медленно положила ложку, выключила плиту. Богема Маргарита. Они со Степаном уже восемь лет женаты. Восемь относительно спокойных лет, если бы не регулярные появления урагана Тамары на их горизонте. То требование повысить алименты взрослой Алёне, то уговор за чей-то ремонт, то денег на стоматолога. Степан, человек мягкий, порядочный, долго платил, испытывая вечную вину, будто сбежал из семьи хотя ушёл, когда Алёне было уже двадцать, и с Тамарой они давно спали в разных комнатах.
Тамара, не надо о Рите так говорить, голос его стал твёрже, но уверенности не прибавилось. Мы просто не готовы, предупредить надо. Мальчишки шустрые, не дети уже, а нам уже не по двадцать
Вот и прекрасно! радостно пропела Тамара. Пройдёшься с ними, помолодеешь! Всё, Алёна их утром привезёт к десяти. Я не могу повторяю, спина. И, пожалуйста, без возражений, Стёпа. Это твоя кровиночка.
Отбой. Степан положил телефон на стол, тяжело выдохнул, на жену смотреть боялся.
На кухне повисла немая сцена. За окном начала барабанить летняя гроза, стёкла покрылись крупными каплями дождя. Маргарита подошла к столу, взяла салфетку, деловито сняла невидимые крошки.
Значит, к десяти? ровно спросила она.
Степан, как кот после ванной, посмотрел на неё взглядом просящего прощения.
Риточка, ну ты понимаешь. Она как трактор. Алёне улетать, а Тамара якобы приклеена к кровати Мне жаль их. Родные же.
Стёпа, Маргарита уселась напротив, руки на стол. Давай честно: внуки твои, не мои. Я их не обижаю, но для них я всё та же эта тётя Маргарита, как бабушка учит. Каждый их приезд стихийное бедствие в квартире, ибо Алёна уверена, что детей обижать нельзя.
Я сам присмотрю! горячо уверил муж. Да ты отдыхай, даже вставать не надо. Я их в парк, в кино Ты только супчик там, котлетки Они ж твои пельмени обожают, хоть виду не подают!
Маргарита даже улыбнулась. Уже представляла, как всё сложится через пару часов Степан сляжет отдохнуть под пледом, а два шестилетних торпеды снесут всю квартиру и будут клянчить мультики и сладкое, потому что бабушка Тамара разрешила всё, тут дед хозяин.
Мы на субботу в театр собирались вон, билеты лежат, напомнила она. И в воскресенье розы окучивать на даче.
Ну, театр подождёт, билеты сдадим. В последний раз, Ритуль. Я с Алёной поговорю, впредь заранее пусть
В последний раз. Этот последний она слышала уже двадцать раз. Всегда жалела мужа не хотела разборок. Но сегодня что-то просто переклинило: Тамара, не спрашивая, распорядилась её выходными, как собственными.
Нет, Стёпа, тихо сказала Маргарита.
Муж моргнул.
Нет что?
Нет, никаких детей. Мне чужие проблемы больше не надо. Не собираюсь ни готовить три дня, ни отменять свои планы ради мальчиков, которым мой суп воняет.
Рита, ты чего? Это ж дети, куда Алёне их девать путёвка на носу…
Проблемы Алёны забота Алёны. Пусть её муж, свекровь или няню нанимают. Почему все вопросы всегда решаются за мой счёт?
Наш попытался поправить Степан.
Нет, любимый, мой! Мою квартиру устраивают штурм, я крушу готовлю, я драю после них всё и стираю носки. А ты только два часа дедушка, потом бежишь пить таблетки для давления. Я не бесплатная няня для детей женщины, которая меня презирает.
Муж впервые за восемь лет увидел в Маргарите стальной внутренний каркас. Обычно она дипломатической улыбкой сглаживала любые катастрофы.
Ты предлагаешь позвонить и отказать? Тамара меня живьём сожрёт она, ты знаешь, не людей боится, а стыда.
Не надо звонить. Пусть приедут.
То есть ты согласна? просиял он.
Нет. Пусть привозят. А дальше разберёмся.
Наступило утро субботы. В квартире тише не стало, зато солнечнее. Степан метался с комнату в комнату, поправлял диванные подушки, косился на часы. Маргарита же неспешно выпила кофе, облачилась в своё любимое ситцевое платье, легкий макияж и стала собирать сумку.
А ты куда это собралась? насторожился муж, заметив, как она кладёт книгу и зонт.
Напоминаю: в семь у нас театр. До него хочу зайти на Пушкинскую, в салон и пройтись по набережной. Надо головой проветриться.
Рита! Они будут тут через пятнадцать минут! Я не знаю, чем их кормить, где их вещи
Сам разберёшься. Ты ведь дед. Мужской пример, как говорится.
Звонок такой, что стены дрогнули явились. Степан бросился открывать, а Маргарита застёгивала босоножки.
В прихожей гвалт.
Уфф, пробок нет! задыхаясь, вещала Алёна. Пап, держи мальчишек. Вот сумка, планшет заряжен, созвонимся. Я бегу такси ждёт! Вкусняшек им не давай, Пусть пельмени. Всё, пока!
Алёна, подожди, а режим, а меню?… лепетал Степан.
Какие там режимы выходные ж! Варишь пельмени и гуляешь. Всё, пока, пап!
Дверь хлопнула. Мальчики уже скакали по обувнице и охотились за дедовой шляпой. А в дверном проёме кто бы вы думали? незабвенная Тамара Дмитриевна. Спина, конечно, резко выздоровела: блестит прическа, серьги, улыбка на пол-рубля.
Ага, вот и ты! смерила Маргариту взглядом сверху вниз. Надеюсь, приготовилась? Артёму нельзя жареное, Коля на апельсины аллергик, суп только свежий. За гаджетами глаз да глаз.
В голосе хозяйская команда. Степан скукожился.
Маргарита неспеша подошла к зеркалу, прихватила сумочку.
Добрый день, Тамара Дмитриевна. Доброе утро, мальчики!
Близнецы на секунду затаились, потом продолжили скачки.
Спасибо за инструкции, ответила Маргарита с лёгкой улыбкой обязательно передайте их Степану. Сегодня он главный.
В смысле? брови Тамары взлетели ввысь. А ты куда намылилась?
У меня выходной. У меня планы. Вернусь вечером или завтра с утра.
Тамара на месте стала багроветь.
Ты не вправе! Дети мужа! Ты ОБЯЗАНА…
Обязана только тому, кому обещала. Я не обещала быть вашей няней. Эти внуки не мои, не я их рожала, не я за них отвечаю. У них мама, папа, две бабушки. Вы, кажется, на пенсии?
У меня спина! закричала Тамара.
А у меня жизнь. И я её на чужие капризы тратить больше не собираюсь.
Степан! Ты это слышишь? Это что за хамство? Командуй, раз мужчина!
Степан впервые за много лет колебался между привычкой и уважением к жене.
Тамара Рита предупредила, что занятá. Я думал, сам справлюсь
Как ты справишься? Ты через час сляжешь! Кто будет готовить, мыть?… Ты посмотри на неё! Куда такая собралась? А семья? А дети?
Семья? Рита сбросила улыбку. Её взгляд стал ледяным. Давайте разберёмся у меня семья со Степаном. Вы, Алёна и ваши внуки родственники мужа. За вас отвечать не обязана. Я терпела ваши звонки, просьбы и упрёки, но няничать увольте.
Ах, ты дрянь! Я всем расскажу, какая ты стерва!
Рассказывайте.
Маргарита открыла дверь и шагнула на лестничную площадку.
Степан, ключи у тебя есть, справляйся. Если что, позвонишь. Я в театр.
Дверь лифта закрылась, резюмируя конец скандала.
На улице после дождя пахло свободой. Маргарита поставила телефон на беззвучный, провела день на выставке, выпила кофе в любимой кофейне, прошлась по парку. Только поздно вечером включила телефон десять пропущенных от Степана и одно сообщение: *«Тамара забрала детей. Я дома. Прости»*.
Дома чистота и тишь. Степан с чашкой чуть тёплого чая на кухне. Измучен, но взгляд спокойнее обычного.
Привет, тихо.
Привет. Где мальчики?
Тамара увезла к себе. Визжала, грозилась суд устроить, Алёне звонила требовала компенсацию за путёвку. Устроила погром.
А ты?
Я Я впервые велел ей заткнуться.
Маргарита подняла брови.
Правда?
Правда! Когда наплела про тебя всякую чушь, я сказал, что если ещё хотя бы раз оскорбит мою жену, ни копейки лишней не получит и порог наш забудет навсегда.
Маргарита подошла, обняла мужа.
Она увела пацанов и хлопнула дверью так, что люстра подпрыгнула. Объявила, что мы больше не родственники.
Переживём, улыбнулась Маргарита. А Алёна?
Алёна звонила из Сочи, плакала. Перевёл ей пару тысяч пусть наймёт няню и отдыхает с детьми. Тамара тоже отказалась сидеть болячка внезапно обострилась.
Вот и ладно. Мать с детьми всё по-человечески.
Рита, Степан поднял глаза, спасибо тебе.
За что же? За то, что бросила тебя с катушек?
За то, что дала наконец почувствовать себя мужиком, а не мальчиком под каблуком бывшей. Я всю жизнь боялся её, а понял сегодня никому, кроме тебя, я ничего не должен.
Главное, что понял, усмехнулась Маргарита. Будешь пирог с вишней? Купила твой любимый.
На следующий день тишина. Только сообщение от Алёны: всё хорошо. Воздух в квартире стал как после грозы свежее.
Через неделю Маргарита копалась в розах на даче, а Степан махал лопатой.
Представь, с усмешкой произнёс он, вчера звонила-таки Тамара.
Маргарита насторожилась.
И что теперь ей надо?
Денег просила. Говорит, лекарства из аптеки дорогие.
Ну?
Я сказал нет. У нас бюджет, ремонт, может, тебе шубу купить…
Шубу? Творец ты мой! Но мне нравится твой подход.
Она бросила трубку, рассмеялся Степан, и впервые улыбка не была виноватой. И ничего страшного небо не рухнуло.
Только выше стало, подхватила Маргарита.
С тех пор только по расписанию, никаких внезапных нашествий «бродячих внуков». Степан сам возил мальчишек гулять, домой их сдавал сам, у Маргариты наконец-то был домашний покой. А новая жизнь оказалась куда спокойней и теплей, чем все прошлые годы «родственных подстрекательств».
Вечером на даче, глядя на закат, Маргарита вспоминала себя, спешащей на лифте в театр. Лучший спектакль её жизни был в прихожей, и конец у него вышел красивый и очень русский.
