Да она просто крутит моим мужем, сердился я, рассказывая об этом Игорю.
Я уставился в телефон внутри опять начинало злить привычно знакомое раздражение.
Данила звонил уже третий раз за вечер.
Коль, ну прости, пожалуйста… его голос уставший, виноватый, до боли знакомый. Я помню, мы на балет собирались, но тут… В общем, Танька говорит, у Артёма температура под сорок. Она одна не справляется. Ты ж понимаешь?
Понимал я, уж слишком хорошо понимал.
Данила, у нас же билеты куплены, сказал я хотя и спокойно, но внутри все кипело, Мы этот спектакль больше месяца планировали!
Я знаю, Коля, правда, он вздохнул. Всё наверстаю, честное слово. Но это же сын. Не могу его так оставить.
Повесив трубку, я набрал Игоря.
Игорёк, представляешь, ходил я по комнате, размахивая руками. Опять! Третий раз за месяц! То у него сын заболел, то бывшей машину чинить надо, то ещё какая-нибудь ерунда!
Коль, может, сын и вправду болеет? осторожно спросил он.
Да знаю я! плюхнулся я на диван. Конечно болеет. Всё это бывает. Но почему бывшая жена всегда звонит только ему? У неё родные есть, подруги!
Может быть…
Да какие “может быть”! я вскинулся. Она им управляет! Данила у меня добряк, не видит этого просто. Она знает, что он всё бросит и прибежит, и пользуется этим!
Игорь тяжело вздохнул в трубку.
Ты уверен, что проблема именно в ней?
А в ком же ещё?! я остановился.
Не знаю… если женщина всегда зовет бывшего, а он всё бросает и бежит кто тут больше использует?
Я открыл рот, закрыл. Почувствовал, как что-то неприятно кольнуло внутри.
Хватит ерунду нести, резко бросил я. Данила просто ответственный отец. Не может ребенка бросить!
Хорошо, хорошо… быстро согласился Игорь. Я просто так, к слову.
Но его “просто так” липкой занозой в голове засело. Не вытаскивается.
Данила вернулся поздно, усталый, помятый, виноватый до самой глубины.
Коль, ну прости меня дурака, обнял он меня за плечи, уткнулся в шею. Я тебе новые билеты куплю, обещаю, хоть в первом ряду.
Я молчал, глядел в окно, думал: сколько раз уже эти обещания были? Пять? Десять? Двадцать?
И всегда одно и то же: “Ты ж понимаешь”.
Понимаю но что именно, неясно.
А потом мелочи начали накапливаться.
Поначалу незаметно как пыль на книжных полках. Вроде смотришь нет её, а проведёшь пальцем серый след остался.
Я приметил Данила стал телефон прятать. Раньше мог оставить где угодно: на кухонном столе, в прихожей, в ванной. А теперь всё время носил с собой, даже воду попить шёл телефон брал.
Дань, а что ты телефон с собой таскаешь? спросил однажды между делом.
А? Да привычка просто. На работе всё время звонят.
Ну ладно.
Однажды хотел записать наш поход на новый спектакль в его календаре заглянул в телефон, а там: “Забрать Артёма из детсада 16:00”, “Отвезти Тане документы на машину”, “Позвонить Т. по прививке”.
Т. это Татьяна.
Дань, начал я за ужином, долго мешая чай, а знаешь, когда у меня защита диплома?
Он поднял глаза.
Диплома? В мае вроде?
Нет, в марте. Через две недели.
А… ну конечно, извини, совсем из головы вылетело.
Из головы всё вылетело да только про дела Тани он всё помнит по минутам.
Дальше деньги.
Как-то увидел банковскую выписку оставил на столе. Три перевода по тридцать тысяч рублей. Получатель Т. Соловьёва.
Дань, это что за переводы? спросил, показывая бумажку.
Он даже не смутился.
Тане помогал. У матери что-то со здоровьем было, на лекарства деньги нужны были. Потом Артёму на кружки. Она одна.
Девяносто тысяч рублей за три месяца, Дань.
Ну а что делать? Это мой сын! Я должен смотреть, как они без копейки сидят?
Положил я выписку обратно.
Я и не возражаю. Но странно, что не сказал.
Да потому что ты опять начнешь вот это вот
Этот тон был будто я придираюсь. Мелочный, обидчивый, ревнивый.
А недавно, когда сел в его машину, увидел на заднем сиденье детский рисунок. Дом, деревья, солнце и трое: папа, мама, Артём. Меня там нет.
Взял я этот рисунок, повертел в руках. На обороте коряво написано: “Папе от Артёма. Наша семья”.
Дань, подозвал я его тихо.
А? А, рисунок это, Артём нарисовал. Классно, а? Растёт творческий парень.
Я взглянул на рисунок, потом на Данилу, снова на рисунок.
Тут написано “наша семья”.
Да ладно тебе, он же ребёнок ещё. Для него семья это я, Таня и он. Вот такая у детей психология.
Я положил рисунок, молча пристегнулся. Всю дорогу не произнёс ни слова.
Чуть позже Таня стала появляться лично. Сначала “забрать вещи Артёма, что у Данилы остались”. Потом “обсудить лето”. Потом вообще “мимо проезжала”.
Татьяна была как ледяной ветер вежливая, улыбчивая, приветливая.
Николай, привет, словно мы старые друзья. Не помешала? Данила дома?
После её визитов Данила становился отстранённым, замыкался в себе, на вопросы отвечал сухо.
Ты чего?
Да ничего. Просто устал.
Я начал чувствовать себя чужим в собственной квартире. Лишним.
Однажды услышал их разговор по телефону.
Данила ушёл в ванную комнату, прикрыл дверь не до конца, а я случайно услышал:
Тань, ну что ты… Не плачь. Я приеду, если надо. Конечно приеду. Ты же знаешь, я всегда рядом.
Голос тихий, почти ласковый.
Я отошёл, сел в гостиной и вдруг понял.
Им манипулирует не она.
Это он сам так хочет. Ему так удобно.
Три дня я всё это переваривал молча. Не устраивал разборок просто наблюдал, спокойно, как будто рассматриваю насекомое под увеличительным стеклом.
И увидел многое.
Он расписание Тани помнил куда лучше моего. Знал, когда у Артёма секция, когда у Тани врач, когда у них какая госуслуга открыта. А про мой диплом забыл.
Вечерами Данила всё переписывался с кем-то. Телефон вибрировал, он сразу хватался за него, быстро отвечал и лицо у него становилось каким-то виновато-мягким, будто он чем-то нехорошим занимается.
Однажды вечером телефон зазвонил, пока Данила был в душе. Я взглянул на экран.
“Таня”.
Инстинктивно взял трубку.
Дань, это ты? Таня еле сдерживала слёзы. Данила, можешь приехать? Мне так плохо, никого нет рядом. Только ты.
Я молчал.
Данила? Ты слышишь? Я больше не могу одна. Ты же всегда меня поддерживал…
Положил трубку. Вернул её на стол. Резко засмеялся.
Господи, какой же я наивный дурак.
Данила вышел из ванной, вытерев волосы полотенцем.
Тебе звонила Таня, сухо сказал я.
Он застыл.
Ты что, трубку взял?
Взял, глядя ему в глаза, сказал я. Она плакала. Говорила, что больше не может одна. Что ты всегда рядом был.
Он мялся, подбирал слова.
Видишь ли, у Тани сейчас тяжёлый период. У неё никого, кроме меня. Не могу её бросить.
Ты и так её бросил четыре года назад, с иронией отозвался я. Она теперь твоя бывшая. А ты ведёшь себя, будто ничего не менялось.
Но у нас общий сын!
То есть ты всегда должен бежать к ней по первому звонку, поддакивать, деньги переводить, каждую мелочь помнить?
Ты всё усложняешь!
Я?
Внутри что-то оборвалось. Я молча начал собирать вещи.
Понимаешь, я долго убеждал себя, что виновата она. Что она тебя держит, манипулирует, ребёнка использует. Но истина простая не она виновата. А ты. Ты позволяешь ей это делать. И даже больше тебе так самим удобно. Две жизни: бывшая, которой нужно, и нынешний, кто терпит. Ни выбрать, ни отказаться.
Коль, не уходи.
Я не ухожу, тихо сказал я. Я просто выхожу. Из вашего треугольника, где мне нет места. Не собираюсь соревноваться с твоей бывшей женой. Просто не участвую.
Он остался стоять в полотенце, мокрый, растерянный.
Николай, подожди, давай поговорим…
Говорить не о чем. Ты свой выбор давно сделал. Я только поздно осознал. Теперь всё ясно.
Оделся, направился к двери.
Прощай, Данила. Привет Тане. Пусть теперь звонит в любое время.
Дверь закрылась тихо.
Спустя месяц я пил кофе с Игорем.
Как ты? осторожно спросил он.
Нормально, правда, улыбнулся. Первый месяц было тяжело сердце ныло, хотелось позвонить, написать, вернуться. Но выдержал. Снял квартиру-студию, устроился подрабатывать, защитил диплом.
Данила звонил, заваливал сообщениями длинными, сбивчивыми, в которых извинялся, просил, клялся.
“Коля, ну прости меня, правда! Всё понимаю. Давай начнём сначала”.
Я не отвечал. Знал начинать с ним заново смысла никакого. Проблема же не в Тане, а в нём. Пока он сам этого не поймёт ничего не изменится.
А он как? спросил Игорь.
Кто?
Данила, конечно.
Не знаю. Не общаемся.
Молчали.
Ты не жалеешь?
Я задумался. Жалею ли? Странно, но нет. Скорее чувствую облегчение. Словно тяжелую ношу сбросил.
Я сделал выбор, допил кофе. За себя. И за нас обоих.
Игорь улыбнулся.
Молодец.
Да ладно, отмахнулся. Просто повзрослел.
Данила остался один.
Татьяна довольно быстро перестала звонить. Без “зрителя” их игра потеряла смысл. А когда Данила попытался вернуть то, что было получил холодный отказ.
Ты сам тогда выбрал его, ровно сказала Таня. Так вот и живи теперь. А я свою жизнь себе устроила. Помощи твоей больше не надо.
Данила пытался вернуть меня караулил, писал сообщения, приезжал к дому. Но я был непреклонен.
Даня, отпусти меня, сказал я однажды в последний раз. И себя отпусти. Нам не по пути. Тебе хотелось жить двумя жизнями сразу. А я хочу одну, но настоящую.
Я гулял по вечерней Москве и вдруг понял: сколько времени боялся остаться один, потерять Данилу. А когда потерял понял: ничего не потерял.
Потому что тот, кто не может сделать выбор никогда не подарит тебе настоящего.
А я заслуживаю только настоящего.
Как думаете, стоит ли ему возвращать свою первую жену, раз уж со мной не сложилось?..
