А почему у тебя наволочки из разных комплектов на кровати, Марьяна? голос Анны Степановны звучал мягко, но в нем чувствовалась та самая ласковая строгость, которая могла вывести из себя даже святого. Неужели неудобно, когда одна наволочка из батиста, а другая из ситца? Кожа ведь это чувствует, родная. Дурной это знак.
Марьяна, стоявшая у плиты и помешивающая борщ в чугуне, сделала глубокий вдох, пытаясь утихомирить колотящее сердце. Воскресные обеды давно превратились в испытание. Свекровь сидела за старым дубовым столом, ровная и строгая, с глазами строгой учительницы, из которых не ускользала ни пылинка, ни пятнышко. Казалось, ей под силу распознать не только пятно, но даже скрытые мысли хозяйки.
Анна Степановна, нам с Вениамином так удобно, стараясь не дать дрогнуть голосу, ответила Марьяна. Главное, чтобы белье было чистое. А уж разность комплектов мелочь.
Мелочь, вздохнула свекровь и аккуратно надломила кусочек черного хлеба. Из мелочей вся жизнь, Марьяна, и складывается. Вот сегодня у тебя наволочки разные, завтра чайную ложку вечером в раковине забудешь, глядишь и семейные скрепы ослабнут. Быт скрепляет, а небрежность его разрушает.
Вениамин, муж Марьяны, сидел напротив и изо всех сил изображал интерес к тарелке щей. Он был парнем добрым, но как дело доходило до матери, превращался в молчаливого истукана слова из него не вытянешь. Марьяна знала: опора на него в такие минуты слабая надежда. Он обеих любил и терпеть не мог ссор.
К слову, продолжила Анна Степановна, делая глоток чая, заходила в ванную, руки мыть, так у тебя на верхней полке в шкафу кавардак. Баночки, тюбики, косметика всё вперемешку. Купила бы органайзер, сейчас в “Галантерее” распродажа. Порядок в шкафу порядок в голове, оно ведь так.
Марьяна замерла с половником в руке. Верхняя полка в ванной была так высоко, что только со стулом и доберешься. Значит, не просто мыла руки, а целенаправленно осмотрела “хозяйство”.
Вы открывали шкафчик в ванной? Марьяна старалась говорить как можно спокойнее.
Зачем сразу такие резкие слова, доченька? И не открывала, а просто дверца была чуть приоткрыта. Искала вату, чтобы подправить косметику. А тут так всё набросано было не удержалась, посмотрела. Я ведь только добра желаю тебе же потом самой проще искать, покровительственно добавила Анна Степановна.
Обед закончился в гнетущей тишине. Когда дверь за свекровью наконец хлопнула, Марьяна с тяжелым выдохом опустилась на продавленный диван. Усталость липкой тенью скользила по плечам. С тех пор, как они дали Анне Степановне запасной ключ “на всякий случай” если вода потечет или кота покормить, раз сами задержатся в доме начала твориться какая-то неразбериха.
То платья в шкафу висели не так, как всегда по цветам, а не по длине. То банку кофе переставляли с полки на полку. То белье в комоде было свернуто в аккуратные “колбаски”, хотя Марьяна всегда клала стопочками.
Вениамин, она опять рылась в моих вещах, тихо заметила Марьяна, наблюдая за тем, как муж собирает со стола тарелки.
Маряночка, не преувеличивай, устало ответил он. Ну, может, посмотрела, порядок навела. Её так воспитали чтобы всё на своих местах. С ней скучно, а у тебя порядок ее от души греет. Она ведь не со зла.
Порядок, когда спрашивают, нужна ли помощь, возразила Марьяна. А в чужих вещах копаться без спроса это уже переход границы. Я чувствую себя не в своем доме.
Я попробую с ней поговорить, неуверенно сказал Вениамин, но Марьяна знала никакого разговора не выйдет, мать обидится, слезу пустит, а он сразу сдастся.
Дни шли. Работу было выше крыши: Марьяна работала управляющей в транспортной компании, домой возвращалась только к вечеру, и на быт смотрела сквозь усталость. Однажды, вернувшись в квартиру чуть раньше обычного изза отмены совещания, она уловила в прихожей запах “Красной Москвы” те самые духи, что Анна Степановна использует сутки напролет. На коврике красовались свежие следы зимних сапог.
Зайдя в спальню, Марьяна почувствовала острую тревогу. Подошла к комоду верхний ящик был едва выдвинут, хотя Марьяна всегда закрывала его до упора. Заглянув внутрь, заметила паспорт и папку с документами, подложенные не так, как оставляла, а еще помятый конверт, где хранили рубли на отпуск.
Внутри закипел глухой гнев. Это был не просто наведение порядка это был самый настоящий допрос без предупреждения, проверка их жизни, вторжение в самое личное. Свекровь приходила в отсутствие молодожёнов и шныряла по углам, удостоверяясь, правильно ли Марьяна ведёт хозяйство и кто знает, что ещё.
Ругаться сразу смысла не было: знала выкрутится, всё свалит на заботу. Ты, мол, внучат посмотришь так и забылась, вот и зашла проверить чтото. А Вениамин снова поверит матери. Нужно было что-то придумать наверняка.
Во время обеда в закусочной Марьяна поделилась тревогой с подругой, Алёной женщиной с характером, прошедшей через два развода, на житейском опыте собаку съевшей.
Классика, хмыкнула Алёна. Считает рубли, ищет компромат. Запиши на видео, Марьяна! Возьми маленькую вайфайкамеру прячь в книге, статуэтке, в мягкой игрушке. Поставь приманку.
Приманку?
Конечно! Оставь улики чтобы не устояла. Пусть сама попадётся.
В тот же вечер, когда Вениамин принимал душ, Марьяна разместила миникамеру на книжной полке так, чтобы был виден комод и шкаф. Для приманки на полке среди постельного осталось место для яркой коробки из-под туфель, оклеенной красной бумагой. На лбу коробки крупно черным фломастером: “ЛИЧНОЕ! НЕ ВСКРЫВАТЬ! ТАЙНО!”.
Внутри шуточный чек будто бы на полмиллиона рублей из «Мира Смеха», маска в перьях, и лист бумаги:
“Анна Степановна! Если вы это читаете, значит, снова сунули нос не в своё дело. Вы под камерой. Через 5 минут запись инспекции получит Вениамин. Удачи!”
Для пущего эффекта хлопушка с конфетти. Только откроешь вспышка блесток по всей комнате.
В четверг утром, собираясь на работу, Марьяна специально вслух проговорила, что вернутся с мужем поздно. Пусть у свекрови будет лазейка.
День тянулся мучительно. В два часа тридцать минут телефон прислал уведомление: Движение в спальне.
Марьяна выскользнула в коридор и включила камеру. На экране фигура Анны Степановны в халате. Суетливо проверила тумбочку Вениамина, рылась в комоде Марьяны, с неодобрением разглядывала бельё.
Затем взгляд упал на заветную коробку
Анна Степановна потянулась к ней, осторожно сняла и поставила на кровать. Медленно откинула крышку.
Хлоп! Конфетти облаком взлетели в воздух, осели на причёске и халате. Свекровь шарахнулась, схватилась за сердце, потом встряхнулась и вытащила листок с посланием.
Марьяна внимательно следила за лицом растерянность сменилась тревогой, затем стыдом. Анна Степановна судорожно озиралась, явно ища камеру, пыталась облепившее золото смахнуть, да только хуже делала. Поняв, что следы не скрыть, стремглав выскользнула из спальни.
Разговор с Вениамином был недлинным. Она скинула ему видео: “Посмотри сейчас”.
Пауза длилась, казалось, час. Услышав запись, муж был потрясён:
Это сегодня?..
Да. Двадцать минут назад.
Она Она это сделала?.. Как ты узнала?
Догадывалась, Вениамин. Я не хотела верить… Но вот, смотри сам.
Он вздохнул:
Я сейчас выйду с работы. Подъезжай к маме.
Когда они вошли в квартиру Анны Степановны, та попыталась держаться, не пустив их дальше порога.
Мама, нам надо поговорить, твердо сказал Вениамин.
На кухне разговор вышел коротким:
Мы видели запись, начал он. Всё видели: как ты рылась в белье, в шкафу, как открыла коробку.
Родную мать на камеру, словно преступницу? попыталась возмутиться свекровь.
А вы не пробовали уважать чужие вещи? Марьяна говорила сухо. Что вы хотели найти?
Навести порядок… Не могу я видеть этот бардак! выкрикнула сквозь слёзы Анна Степановна. Сердце обливается, как сына обижают А вы мне такую ловушку!
Мама, Вениамин устало провёл ладонью по лицу, верни ключи от нашей квартиры.
Ты? Ты у мамы? Ключи? Из-за этой хозяйтвенницы?
Мама, ты нарушила границы. С этого момента только по приглашению.
Слёзы лились градом, связка ключей с безделушкой упала на стол.
Забирайте! Сами и захлебнитесь в этом бардаке!
Вот этого мы и хотим, спокойно сказала Марьяна.
Они вышли на свежий воздух, где, казалось, даже дышать стало легче.
Вечером сменили бельё, заказали пироги, открыли бутылку грузинского вина.
Месяц Анна Степановна не звонила ни разу. Только потом стала изредка присылать Вениамину сухие сообщения: “С днём весны”, “Как здоровье”. В гости больше не просилась, отношений не навязывала. В доме воцарилась неспешная тишина и уют.
Через полгода на семейном празднике встретились вновь. Анна Степановна держалась отстранённо, но скандала не устраивала. Когда хозяйка начала рассказывать о новом дорогом сервизе, все рассмеялись, а Марьяна встретилась взглядом со свекровью. Та опустила глаза и замолчала.
Марьяна улыбнулась. Их дом наконец стал крепостью, а ключи от замка теперь были только у них с мужем.
Как ни странно, чтобы настоящий порядок в доме был, иногда надо не вещи по полкам разложить, а раз и навсегда выставить за дверь того, кто тебе этот порядок нарушал. Иногда с помощью блестящей хлопушки и тогда жизнь заиграет новыми красками.
