После семидесяти я оказалась никому не нужна. Даже сын с дочерью не вспомнили о моём дне рождения
Сегодня мне исполнилось семьдесят лет. Я сидела на старой лавочке в больничном саду, вытирая слёзы рукавом халата. Из всей палаты меня поздравила только соседка Ольга Павловна протянула простую открытку с подсушенным веточкой рябины. Медсестра Татьяна принесла яблоко в честь юбилея. В целом, конечно, больница хорошая и чистая, но никому тут до меня дела нет никто не спрашивает, волнуются ли обо мне родные, как я себя чувствую на душе.
Видно, тут все ясно понимают: дети привозят своих стариков, когда те становятся им в тягость. Мой сын Игорь сам отвёз меня сюда, сказав, что мне нужно отдохнуть, чтобы поправить здоровье. На деле же я мешала снохе да и ей тоже. До переезда сюда я была хозяйкой квартиры в панельной девятиэтажке самой завидной частью нашей жизни, ради которой когда-то с мужем приехали в город, бросив деревню. Но сын уговорил меня оформить дарственную на его имя. Говорил, что всё будет по-старому, что я по-прежнему буду жить дома.
Но стоило мне подписать бумаги, как в квартиру вселились и он, и сноха Мария с двумя внуками. С тех пор между мной и Марией началась тихая война: ей не нравился мой борщ, ей были не по душе мои привычки, она придиралась ко всему то в ванной вода на полу, то хлеб черствый. Сначала сын раз пару раз заступился за меня, а потом перешёл на её сторону, начал раздражённо кричать. Я всё чаще замечала, что они с женой о чём-то перешёптываются.
Со временем он стал всё настойчивее повторять, что мне бы отлежаться где-нибудь в санатории. Тогда я напрямую спросила:
Игорь, ты решил отправить меня в дом престарелых?
Он вспыхнул, опустил глаза и пробормотал:
Мама, не выдумывай, это обычное санаторное лечение, пробудь там месяц и вернёшься.
Он сам отвёз меня, подписал какие-то бумаги, пообещал, что скоро навестит и больше я его не видела. Уже два года я живу здесь.
Недавно позвонила на домашний трубку взял незнакомый мужчина. Сказал, что квартиру уже продали, и мне даже не дал связаться с сыном. Я долго плакала ночами. Ведь когда меня сюда привезли, я уже знала, что домой не вернусь Больше всего сердце болело: когда-то я обидела свою дочь в угоду сыну.
Виктория имя моей девочки. Я ведь сама родом из небольшого села в Ивановской области. Там у нас был большой дом, огород, работящий муж. Однажды сосед Василий уговорил мужа переехать в город обещал, мол, тут жизнь другая, зарплаты большие, квартиру государство даст.
Мы всё продали, перебрались в Ярославль. Василий был прав мы вскоре получили квартиру, обставились мебелью, купили Жигули, но муж почти сразу попал в аварию. Через сутки после аварии его не стало. Я осталась одна с двумя детьми. Днем работала на заводе, по вечерам мыла подъезды, чтобы дотянуть до зарплаты. Думала, дети вырастут и мы заживём. Но не сложилось.
Сын попал в неприятности я вынуждена была занимать деньги, лишь бы его не посадили. Позже дочь вышла замуж, родила мне внука Павлика, всё вроде было хорошо, но Павлик начал болеть. Вика уволилась, чтобы ухаживать за сыном, а врачи долго не могли поставить диагноз.
Пока искали причину, её муж ушёл к другой. Она познакомилась с вдовцом на больничной койке у его дочери такая же болезнь.
Вместе тянули этот крест четыре года, а потом её гражданскому мужу понадобились немалые деньги на тяжелую операцию. Я тогда копила на ипотеку для сына. Вика просила взаймы, но я отказалась, пожалев средства на чужого ей человека. Она обиделась так, что вот уже одиннадцать лет не подала весточки
Я поднялась с лавки, медленно пошла обратно в пансионат душа тяжёлая, словно камень на сердце. Вдруг услышала позади голос:
Мама!
Я чуть не упала, сердце выскочило в пятки. Оглянулась передо мной стояла Вика. Она перехватила меня, обняла крепко.
Я долго тебя искала, сказала она, Игорь адрес не давал. Грозила судом за незаконную продажу твоей квартиры только тогда всё расколол. Мама, прости, что не приезжала. Сначала обида мешала, потом совесть мучила, а ещё стыдно было. Несколько недель назад приснилось: ты идёшь по лесу и плачешь. Я утром рассказала мужу, он велел мне поехать к тебе. Я добралась, нашла всех новых жильцов, потом с трудом сыскала Игоря. У нас теперь большой дом на Черноморском побережье, муж сказал забирай маму к нам.
Я прижала дочь к себе, а по щекам лились совсем другие, светлые слёзы слёзы долгожданной радостиЯ вцепилась в её ладонь, будто боялась, что она растворится, и осторожно провела рукой по её волосам как когда-то в детстве. Сердце било тревожно и радостно одновременно.
Доченька, как же я ждала тебя…
Всё хорошо, мама, теперь мы вместе, тихо ответила Вика, прижимая меня крепче.
Я плакала и смеялась, и впервые за много лет чувствовала себя не чужой в жизни. Перед глазами проносились годы горькие, усталые, прожитые изо всех сил ради семьи. Но оказалось, что даже в самый тёмный миг может пробиться свет если в тебя верят и по-настоящему ждут.
Мы шли с Викой по длинному больничному коридору, освещённому солнцем, и казалось: каждое моё тяжелое воспоминание отступает, уступая место благодарности за этот второй шанс. Я снова была нужна.
Когда мы выходили за калитку пансионата, я обернулась попрощаться с прошлым. Дальше нас ждал дом у моря, заботливые руки, знакомый Павликов голос из телефона:
Бабушка! Мы тебя уже заждались!
Я улыбнулась. В свои семьдесят лет я обрела то, о чём когда-то могла только мечтать: любовь, прощение и своё место под солнцем.
