Дневная кукушка перекуковала
Да она просто измывается надо мной! Софья вспыхнула. Юра, иди сюда! Немедленно!
Супруг, только-только снявший ботинки в прихожей, выглянул в дверной проём, расстёгивая ворот светло-синей рубашки.
Соня, что опять такое? Я только что с работы, башка трещит…
«Что опять?!» Софья вытянула руку к бортику ванной. Внимательно смотри. Где мой шампунь? Куда исчезла маска для волос, которую я вчера купила?
Юра прищурился, разглядывая аккуратно выстроенные баночки.
На краю красовался огромный флакон дёготь-шампуня, литровая бутылка «Репейного», и массивная банка крема странно-коричневого цвета.
Ну Это мама свои вещи принесла. Удобнее ей так, когда всё под рукой… забормотал он, отводя взгляд от жены.
Удобнее? Юра, она тут не живёт! процедила Софья. А теперь посмотри вниз.
Она присела и вытащила из-под ванны пластиковый тазик. Там, в перемешку, лежали её дорогие французские средства, мочалка, бритва.
То есть выходит, Юра, она мои вещи сгрeбла в этот грязный тазик, а свои расставила!
Считается, что моим принадлежностям место рядом с тряпкой, а её «Репейному» на почётном пьедестале!
Юра обречённо выдохнул:
Соня, ну не заводись. Мамке сейчас и так тяжело, сама знаешь. Давай я верну всё как было и поужинаем вместе? Мама, кстати, голубцы сделала.
Я не стану есть её голубцы, твёрдо сказала Софья. Что она здесь делает каждый день? Почему распоряжается в моём доме?!
Я чувствую себя здесь как квартирантка, которую великодушно допустили до унитаза.
Оттолкнув мужа, она вылетела из ванной, а Юра, не говоря ни слова, ногой задвинул тазик под ванну обратно.
Квартирный вопрос, испортивший жизни тысячам, Софью и Юру не коснулся вовсе.
У Юрия своя светлая однокомнатная квартира в новой многоэтажке, доставшаяся от деда ещё с советских времён.
Софье при жизни оставила уютную двушку любимая бабушка.
После свадьбы молодые поселились у Юры там и ремонт свежий, и кондиционер, а бабушкину квартиру сдали хорошей семейной паре.
С родителями мужа отношения строились на смеси осторожного мира и вежливого тепла.
Лидия Александровна и её муж, степенный, немногословный Павел Владимирович, жили на другом конце Москвы.
Раз в неделю совместное чаепитие, дежурные разговоры о здоровье и работе, обмен вежливыми улыбками.
Сонечка, ты прям таешь на глазах, посмеивалась Лидия Александровна, подкладывая торт. Юрочка, жену кормишь хоть?
Мам, мы просто в спортзал ходим, отмахивался Юра.
И так всю жизнь. Ни неожиданных визитов, ни «обязательных» советов.
Софья даже гордилась перед подругами:
Мне со свекровью несказанно повезло. Не лезет в мою жизнь, Юрку не донимает.
Но всё рухнуло в один тоскливый вторник. Павел Владимирович, прожив с Лидией Александровной тридцать два года, вдруг собрал чемодан, бросил на кухонном столе записку: «Уехал на юг, не ищи!», удалил все контакты и исчез.
Вскоре выяснилось, что «вторую молодость» он обрел в объятиях хозяйки пансионата в Анапе, где последние три года отдыхал с женой.
Для Лидии Александровны рухнул мир.
Потом слёзы, звонки в три часа ночи, отчаянные попытки понять: «За что так? Сонечка, чем я заслужила?!»
Софья, правда, искренне поддерживала поначалу: возила таблетки от тревожности, терпеливо слушала одни и те же сожаления, поддакивала, пока та ругала «старого ловеласа».
Но быстро устала. Постоянные жалобы свекрови вызывали раздражение.
Юр, она мне уже пять раз за утро звонила, пожаловалась Софья за завтраком. Просит вкрутить лампочку в коридоре.
Я всё понимаю, конечно, но Когда всё это закончится?
Муж тяжело вздохнул:
Ей страшно и одиноко, Соня. Да и привыкла она всегда с мужем быть. Не ругайся, пожалуйста.
Лампочку и сама вкрутить может, либо вызвать электрика! Но ей нужен обязательно ты. Или я. А мне это надо?
Потом начались ночёвки Юра уезжал к матери.
Соня, мамка одна засыпать боится, виновато говорил он, пакуя сумку. Тишина на уши давит. Побуду пару дней у неё, ладно?
Пару дней? нахмурилась Софья. Мы только поженились, а ты уже сбегаешь? Я не хочу спать одна полнедели.
Сонь, это ненадолго. Вот соберёт себя, станет самой всё нормализуется.
«Ненадолго» затянулось прошёл уже месяц.
Лидия Александровна требовала, чтобы сын почти половину недели был рядом по вечерам и ночам.
То давление у неё, то в панике звонит, то засор устроила в раковине, чтобы позвать на помощь.
Софья видела, как муж измучен беготнёй между двумя домами, и решилась, сама не зная зачем, на шаг, о котором потом тысячу раз пожалела.
***
Она решила поговорить со свекровью напрямую.
Лидия Александровна, сказала она за воскресным обедом. Может, днём будете к нам заезжать? Юра на работе, а я часто работаю из дома. Тут в центре, парк поблизости, будет с кем поговорить и не так одиноко. А вечером Юра вас обратно отвезёт.
Свекровь посмотрела на неё с интересом:
Сонечка, ты прямо разумница! Действительно, чего мне у себя киснуть.
Софья рассчитывала максимум на пару визитов в неделю. Думала будет приходить к обеду, уйдёт до Юриного возвращения
Но у Лидии Александровны были свои планы: пришла ровно в семь утра.
Кто там?… пробормотал Юра, когда зазвонил домофон.
Пошёл открывать сам.
Это я! бодро пропел динамик голосом свекрови. Принесла вам свежего творожка!
Софья накрылась с головой.
Да что ж это такое… зарычала она. Юра, семь утра! Она что, с петухами творог раздобыла?!
Мама рано встаёт, Юра, надевая штаны, только хмыкнул. Спи, я открою.
С этого дня жизнь пошла наперекосяк: восемь часов в день новый режим.
Софья пыталась работать, но постоянное зудение в ухо:
Соня, а чего это телевизор запылился? Вот тряпочку нашла, сейчас я всё протру!
Лидия Александровна, у меня через пять минут онлайн-встреча!
Ой, Сонечка, да что там за созвон твой? Сижу, на картинки смотрю…
И между делом: «Ты Юре совсем рубашки не так гладишь. Вон стрелки-то должны быть как лезвие! Так вот правильно…»
Критика не останавливалась.
Нарезка овощей: «Юра соломкой любит! А у тебя как в столовой.»
Постель: «Покрывало бы до пола…»
Ванная: «Дух сырости, доченька. Аромата никакого!»
Соня, ты пойми, раз за разом покровительственно заглядывала она в кастрюлю, супчик твой пересолен!
Юрочка у нас с юности на диетах, желудочек у него нежный. Тебе это знать бы.
Ты его угрохаешь такими обедами! Отойди лучше, я сейчас переделаю.
Да вкусный суп! стиснув зубы, выдавила Софья. Юра съел две порции вчера сам!
Ой, сынок у меня деликатный не хочет расстраивать, вот и ест.
К обеду Софья готова была рычать на каждого.
Она уходила в кофейню лишь бы не слышать нравоучений.
А возвращалась и злилась ещё больше.
Первым на кухне появилась «мамина чашка» жёлтый пузатый бокал с надписью «Лучшая мама России».
Следом её плащ в прихожей и целая полка в шкафу под «сменку» и пару махровых халатов.
Зачем вам тут халаты? поразилась Софья, заметив розовое махровое чудовище среди своих шёлковых ночных рубашек.
Ну как же целый день дома! Переодеться хочется, уютно быть. Теперь же мы как одна семья, Соня. Не дуйся!
Юра все жалобы воспринимал одинаково:
Соня, прояви понимание. Маме плохо, она себя потеряла. Жалко тебе полки, что ли?
Мне не жаль полки, Юра. Я сама в себе чужой становлюсь!
Ну хватит! Она же помогает убирает, готовит, гладит. Сама ведь не любишь эти дела.
Лучше уж мятая ходить, чем под её началом!
Муж слушал, но не слышал.
***
Банки в ванной стали последней каплей.
Юра, выходи-ка! позвала из кухни Лидия Александровна. Голубчики остывают!
Соня, и ты иди! Для тебя без острого знала, не любишь.
Софья ворвалась на кухню, где свекровь хозяйничала.
Зачем вы мои вещи под ванну убрали? спросила она мирно, но в голосе дрожала сталь.
Свекровь не вздрогнула. Со спокойной улыбкой положила вилку Юре.
Сонечка, да эти баночки почти пустые, место только зря занимали. Запах у них резкий.
Свои поставила, проверенные, а твои вниз, чтобы не мешались.
Ты же не против? Там давно надо было порядок устроить.
Я против! Это моя ванна, мои вещи, мой дом!
Ну какой же он твой, Соня? Лидия Александровна театрально вздохнула, присаживаясь. Квартира-то Юрочкина. Ты, конечно, хозяйка, но уважать мать мужа надо.
Юра побледнел.
Мам, зачем ты так У Сонечки ведь тоже квартира есть, просто мы тут живём…
Да ну, что там квартира? Бабкин закуток.
Юрочка, садись есть. Жена твоя опять не в духе голодная небось.
Софья всмотрелась в мужа. Ждала. Ждала, что он скажет: «Мама, хватит! Ты перешла все границы, собирай свои вещи домой!»
Юра постоял, помолчал, переминаясь, и просто сел за стол.
Соня, ну поешь, а? Давай спокойно поговорим. Мам, ты и правда, не права не надо было трогать…
Вот видишь! Лидия Александровна торжествующе всплеснула руками. Сын понял.
А ты, Соня, злая! Нельзя такой быть, собственницей. Семья это когда всё общее!
Наконец терпение Софьи лопнуло.
Всё общее? с ледяной улыбкой уточнила она. Посмотрим.
Она развернулась и молча ушла.
Юра что-то крикнул ей вслед, но она даже не обернулась. Вещи собирала молча, чётко, собрав в чемодан за двадцать минут всё своё.
Баночки в ванной пусть остаются, купит новое.
Уходила под дуэт голосов: муж мямлил просил остановиться, свекровь причитала, попутно задевая обидным словом.
***
Софья не собиралась возвращаться на развод подала сразу после «бегства».
Юра, пока ещё муж, звонил ежедневно, умолял прийти домой, а свекровь всё тащит свои вещи в однушку сына.
Софья уверена этого именно свекровь и добивалась.
