Варюша, ты зачем майонез в салат оливье такой купила, из ближайшего магазина? Я же говорила бери “Московский провансаль”, он погуще, вкус совсем другой. А это не майонез, а сплошная вода с крахмалом. Только продукты зря перевела.
Варя замерла с ложкой в руке. Так, будто в районе желудка кто-то чиркнул спичкой закипает раздражение. Варя медленно выдохнула, чтобы не сорваться, и посмотрела на свекровь. Александра Петровна стояла посреди кухни, руки в боки, смотрела на тазик с оливье будто санитарный врач на проверке в школьной столовой. На ней любимое платье с золотистой нитью, которое она надевала на все значимые события, и выражение лица у нее было почти царственное, скорбно-важное.
А ведь сегодня не просто день сегодня Варе тридцать. Юбилей, между прочим! В идеале она бы отмечала в хорошем ресторане у набережной, в длинном платье, под музыку, но месяц назад у них с Димкой сломалась машина ремонт влетел почти в девяносто тысяч рублей. Семейный совет постановил справлять дома. “Варюша, ты же золотая хозяйка, твой стол лучше любого ресторана будет!” обнял ее тогда Дима, и Варя согласилась, хоть и с грустью в душе.
Александра Петровна, майонез обычный, тот же, каждый раз берем, просто пачка новая, спокойно ответила Варя и продолжила мешать салат. Лучше помогите с закусками, пока люди не пришли.
Икру-то, небось, по скидке взяла? не унималась свекровь, подойдя поближе и открутив банку с красной икрой. Ну конечно. Зернышки мелкие, помятые. Экономишь на гостях, Варя, не солидно это! В наше время столы ломились: и шпроты, и заливное, и крабы, а сейчас сплошные суррогаты.
В этот момент на кухню зашел Дима, весь нарядный, уже в белой рубашке, побритый, от него пахло лосьоном.
Девочки, мир, труд, май! засмеялся, хватая с тарелки кусочек колбасы. Какая кухня, какие запахи! Мам, ну не надо ворчать, у Варюшки праздник, хватит критиковать.
Я, Дмитрий, не ворчу, а учу жизнь. Молодежь без нас не может кто ей еще правду скажет? Да ладно, где хлеб твой, давай я помогу намазать.
Варя отвернулась к плите слезы обиды подкатывали к горлу. “Передача опыта” за пять лет брака она наслышалась этого до зубовного скрежета. Александра Петровна человек старой закалки и железной хватки: пакеты стирает, баночки от йогурта в дело пускает, за маникюр осуждает, каждый рубль считает.
Пока шли приготовления, квартира наполнилась запахом жареной курицы, пряного теста и чеснока. Варя то и дело бегала между кухней и залом: расставляла бокалы, крахмалила салфетки, доставала красивую посуду. В душе теплилась надежда, что вечер получится ведь тридцать лет раз в жизни отмечают.
К пяти подтянулись гости. Пришли подруги с мужьями, коллеги, двоюродный брат Димы с женой. Квартира загудела: смех, голоса, звон бокалов, шелест подарочных пакетов. Варя принимала букеты, конвертики, сертификаты в “Золотое яблоко”. Душевно, тепло хоть разорвись от злости на свекровь, праздник шел как надо.
Александра Петровна сидела во главе стола, как императрица, и зорко следила, кто сколько ест и пьёт. Время от времени бросала реплики: “Огурцы в рассоле, пересол”, “Яблочко в шубу надо, без него сухо”, “Вино кислое, у меня дома лучшее”. Все кивали и смеялись привычное дело.
В разгар застолья Дима произнес тост: похвалил жену за заботу, кухню, доброту. Варя чуть не расплакалась: усталость как рукой сняло, взгляд у мужа теплый, словно солнце выглянуло из-за туч.
Ну а теперь слово мне, встала Александра Петровна, постучала вилкой по бокалу. Дима, неси мой подарок, там, в коридоре, самый большой пакет!
Дима принес огромный, перевязанный мишурой пакет надорвался пока внес на стул. Все замолчали. Варя напряглась: со свекровью отношения ровные, но уж подарок “от души” ждёшь, чего таить может, хоть миксер купила, давно ее намеками мучила?
Свекровь торжественно развернула пакет и обратилась ко всем:
Варя, тридцать лет пора подумать о серьезности и женственности. Шорты и джинсы оставь студенткам, ты жена, будущая мать. Я дарю тебе самое дорогое свои наряды: пальто, платья из Югославии, юбки это семейная память и реликвия! Сбереги, носи, часто вспоминай меня добрым словом.
Она развязала ленточку и вывалила подарок прямо Варе на колени.
Комната осела в тишине. Даже музыка стала тише. Варя ошарашенно смотрела на ворох тряпья острый запах нафталина и ветхости сбил дыхание. Наверху россыпью лежало драповое пальто бурого цвета с мехом и пятнами от моли. Ниже пачка платьев из кримплена, цвета такие, будто кто-то специально фабрику красок разлил: ядовито-зеленое, помидорное, в горошек. Сверху блузки с кружевами и клетчатая юбка, такая на вид, что за нос только возьми зазудит всё.
Варя взяла в руки одну блузку желтое пятно в подмышке, пуговицы держатся ни на чём.
Александра Петровна… это что? запнулась, но голос был на удивление громким.
Как что? растерялась свекровь, довольная и гордая. Пальто купила по огромной очереди, восемьдесят второй год, универмаг на Арбате! Вещь вечная, только перешить да почистить, будет как с обложки! А платья мои за границей достались, сама танцевала, отца Димки очаровала, теперь тебе поношу пусть повезёт!
Гости переглянулись. Подруга Вариной, Ксюша, чуть не рассмеялась в кулак; двоюродный брат, Антон, уткнулся в тарелку.
Мама, это… ретро? попытался разрядить обстановку Дима. Ну, сейчас модно же “винтаж”!
У Вари лицо запылало. Это было не разочарование унижение. На день рождения свекровь принесла мешок хлама и выдала за величайший дар. При всех, важно так.
Она поднялась, пальто соскользнуло и бухнулось на пол, поднимая облако пыли.
Винтаж это если ценность есть, варя ледяным тоном. А это мусор, старое тряпьё с запахом чужой жизни.
Варя! ахнула Александра Петровна, вцепившись в сердце. Я с душой! Хранила, берегла, а она ветошь?!.
Вы посмотрите, пятно на блузке. Для юбилея в тридцать лет это “реликвия”? Считаете, я должна в таком ходить?
Да ты зажралась! взопила свекровь. Вот какие пошли! Я к ней от всей души, чтоб прилично выглядела, а она в меня тряпьём кидается! Дим, слышишь, жена-то твоя как разговаривает!
Дима метался между женой и матерью.
Варя, мама хотела как лучше… Мама, ну и ты хотя бы спросила бы, что хочет…
Спросить? Дарить пальто, которое сейчас пол Москвы стоит?! Неблагодарная! Уйду, и ноги моей тут не будет!
Это самый лучший подарок, тихо сказала Варя.
Звонкая тишина. Было слышно, как тикают часы в зале.
Что ты сказала? свекровь побледнела.
Я больше не позволю делать мой праздник свалкой, твердо Варя. Заберите всё. Мне не нужно, никогда не понадобится. Я уважаю себя.
Свекровь была будто кипятком ошпарена. Начала совать вещи обратно в пакет, рвала ногти, запихивала пальто.
Дима! Пошли! Я здесь ни минуты не останусь! Если ты сын прямо сейчас уйдем.
Дима растерялся, посмотрел на Варю, на мать.
Мам, ну куда идти? У Вари день рождения, гости… Я тебе такси вызову.
Подкаблучник! свекровь рванула к двери, захлопнула её с такой силой, что шторы на окне качнулись.
Гости онемели, праздник накрылся медным тазом. Запах нафталина висел между тортом и упреканием.
Ну… давайте за Варю выпьем, неуверенно предложила Ксюша.
Через час все начали расходиться, мямля извинения.
Когда за последней парой закрылась дверь, Варя начала мыть посуду. Дима сидел в зале, держась за голову.
Варя, ну зачем так резко? Можно было потом убрать, на дачу отвезти, не публично. Теперь мама будет слегкой.
Дима, ты не видишь разницы? Если бы она подарила это наедине я бы промолчала. А так она при всех показала, кто тут никто. Это не забота, это неуважение.
Она не понимает, у неё мозги про запас…
Все жили в дефиците, Дима. Моя мама тоже. Она на моё тридцатилетие золотую подвеску подарила, полгода копила. А твоя мама с трех банковских счетов принесла тряпье. И ты даже не заступился за меня.
Я не хотел скандала…
А я не хочу унижения. Самое обидное для тебя это “винтаж”, а для меня плевок в душу.
На следующий день Варя проснулась рано. Завтракала молча. В коридоре под ногами валялся забытый свекровью старый шерстяной платок.
Я съезжу к твоей маме, сказала Варя, когда Дима вышел из спальни.
Зачем?.. Извиняться?
Нет. Верну платок. И всё расставлю.
Я с тобой.
Не надо. Это моё дело.
Варя приехала к Александре Петровне через час. Открыла та с тяжелым видом, глаза в красноте.
Пришла добить? Ну, проходи, глянь на страдания матери.
Варя прошла, положила платок на стол.
Александра Петровна, давайте без цирка, спокойно сказала. Я вас уважаю, вы мать мужа. Но я уважаю и себя. Больше не надо таких “подарков”.
Ты вчера меня перед людьми унизила!
Нет, вы сами это устроили. Знали, что ваши вещи выбросят на помойку, и радостно кинули на мой юбилей. Хотите сделать подарок спросите, что нужно. Не хотите придите с букетом. Но мусор не носите я не помойка. Я жена вашего сына, и если вам хочется внуков видеть считайтесь с этим.
Свекровь растерялась. Молчала.
А если не хочу?
Тогда будем звонить только по праздникам.
Варя у порога развернулась:
И про оливье все гости хвалили! С тем самым майонезом!
Она вышла, вдохнула морозный воздух внутри стало легко.
Вечером Дима пришел с розами.
Мама звонила. Говорит ты с характером. Перегнула. Пальто понесёт в комиссионку.
Варя рассмеялась: это была маленькая победа.
Пусть сдаёт! А мы выходим в ресторан. На день рождения, по-настоящему, в платье, которое Я выберу.
Договорились, улыбнулся Дима, обнимая. Ты заслужила.
С тех пор в их семье всё устаканилось. Александра Петровна осталась собой ворчала, но через раз, подарки вручала конвертом, недоумевая про вкусы молодежи. Но Варя не возражала. Главное в её доме не осталось чужого нафталина.
