А мне, бабушка? тихо спрашивала она.
А ты, Олеся, и так крепкая девочка, бабушка покосилась мимо, щеки-то вон какие. А орехи для ума, Ване учиться надо, мужчина, опора семьи. А ты-ка, родная, иди вон, посуду перемой, девочка должна хозяйству учиться.
Оль, ты серьезно? Она ведь уходит Врачи сказали два дня максимум, может, и меньше.
Ваня стоял в дверях кухни, мял в руках ключи от машины, вид у него был беда при дороге.
Я серьезно, Вань. Чаёк будешь? Олеся даже не повернулась, продолжала резать яблоко для дочки. Садись, свежий сейчас заварю.
Какой тут чай, Оль? Брат шагнул ближе. Бабушка там лежит, в трубках, вся хрипит
Она же тебя спрашивала утром: «Олеся где? Олесенька?» Я аж весь внутри сжался. Ты правда не пойдёшь?
Это ж бабушка Последний шанс, понимаешь?
Олеся аккуратно разложила дольки на блюдце, только тогда глянула на Ваню.
Для тебя бабушка. Для неё ты Ванечка, свет в окошке, гордость и наследник. А я я для неё словно и не была.
Ты вправду думаешь, мне нужно это прощание?
Что нам говорить, Вань? Что я ей прощаю, или она мне?
Да брось ты эти детские обиды! Ваня бросил ключи на стол. Да, не любила она тебя как меня. И что?
Старый человек, она по-своему всё Но ведь умирает! Ты чё такая холодная-то?
Я не злая. Просто к ней ничего не чувствую. Иди сам, посиди, поддержи за руку. Для неё твоя любовь главное.
Ты ж у неё любимый был, вот и будь рядом.
Ваня посмотрел, резко развернулся и ушёл, хлопнув дверью.
Олеся вздохнула, взяла тарелку и ушла в детскую.
***
В их семье всегда всё по-русски: шумно, вкусно, весело, мама с папой нежно любили и Олесю, и Ваню. Дом пах пирогами, по выходным все или в парк, или на прогулку, или на мороз за санками.
Но вот бабушка Лидия Петровна была особенной. Настоящая советская строгая школа.
Ванюша, иди ко мне, орёл! шептала она, когда они приезжали. Я вот для тебя припасла
Грецкие орешки, сама щелкала, и ириски «Коровка» свеженькие, прямо ради тебя! Олеся, лет семи, стояла сбоку и ждала, пока бабушка вытаскивает сверточек из буфета.
А мне, бабушка? осторожно.
Бабушка кидала короткий взгляд: А тебе, Олесенька, и так не худо! Вон, щёки розовые да здоровая какая выросла.
Орехи для ума. Ване надо мозг кормить, будущий глава семьи.
А ты-ка, зайка, вон пыль на книжках протри, девочка с детства труду учится.
Ване было неловко, он брал кулёк и сразу выходил к двери, а Олеся шла тряпкой водить по полкам.
Ей не было обидно Правда, странно: как дождь пойдет, а бабушка любит Ваню, вот так.
В коридоре всегда ждал брат:
На, отдавал половину сладостей и орехов. Только не при ней, ругаться будет.
Тебе нужнее, для ума, смеялась Олеся.
Да ну, морщился Ваня. Лучше тебе. Она ну, старенькая уже, пусть.
Сидели они на лестнице, что на чердак ведёт, тихонько хрустели конфетами под запретом. Ваня всегда делился, всегда.
Даже деньги на мороженое, которые бабушка давала тайком, он делил с сестрой:
Олеся, держи, на два «Эскимо» хватит, заодно жвачку купим, погнали!
И этого тепла хватало Олесе с лихвой брат компенсировал всю бабушкину строгость.
Шли годы, Лидия Петровна старела. На восемнадцатый день рождения Вани бабушка гордо сказала:
Оформила на тебя двухкомнатную в центре, будет свой угол!
Мама только вздохнула: спорить с бабушкой было бесполезно. А вечером позвала Олесю на кухню и сказала:
Доченька, не думай Мы с папой всё видим. Деньги, что на машину и ремонт копили, тебе отдадим. Это будет как первый взнос на квартиру. По-честному.
Мам, не переживай, Олеся обняла маму. Ване нужнее жильё, он с Мариной свадьбу планирует, а я ещё в общежитии помучаюсь.
Нет, Оля, так неправильно. Бабушка пусть по-своему, а мы родители. Не хотим делить своих детей. Вот, бери.
Олеся не взяла.
Ваня переехал в бабушкину квартиру сразу после свадьбы, в трёшке стало просторно. Олеся обустроила братову комнату под себя, наконец-то почувствовала: вот она, любовь родителей, неделимая.
А с братом отношения только лучше стали. Ваня иногда смущался будто виноват перед сестрой.
Оль, приходи на ужин, Марина пирогов напекла. А бабушка всё спрашивает: «не потратил ли ты её деньги на Олесину учебу»
Ну ты там ей врёшь?
Говорю, что спустил всё на игровые автоматы и куры-гриль, вздыхает Ваня. Она сразу: «Олеся научила!» Ну классика
Олеся лишь посмеивалась: Я же ведьма в её глазах.
***
Пошли семейные перемены Олеся вышла замуж за Кирилла, родила дочку, встал квартирный вопрос. Мама в этот раз решила всё дипломатично:
Слушайте, дети! Трёшка большая, у Вани двушка, Олесе с Кириллом сейчас тяжеловато. Давайте разменяем трёшку: мы с папой в однушку, а Олеся с мужем и ребёнком в двушку.
Я от своей доли в квартире отказываюсь, сразу сказал Ваня, мне хватает бабушкиной.
Олесе нужнее, расширяйтесь вы.
Кирилл аж удивился:
Это ведь приличные деньги, ты уверен?
Уверен. Сестра заслужила. Из-за бабули столько недолюбила. Так что принимается без споров.
Олеся тогда разревелась не из-за квартиры, а потому, что брат оказался самым родным человеком на свете.
В итоге всё поделили, никто не в обиде.
Мама часто помогала с внучкой, Ваня захаживал с детьми каждые выходные.
А бабушка Лидия Петровна жила одна, к ней ездил Ваня привозил продукты, чинил, слушал жалобы.
Она хоть раз позвонила? бабушка прищурилась. Хоть раз поинтересовалась, как у меня давление?
Ба, ты ведь сама её от себя отдаляла, тихо отвечал Ваня. Ты ей ни доброго слова не сказала. Что теперь жаловаться?
Я её воспитывала! Женщина своё место знать должна! Она ж квартиру подобрала, мать с отцом выгнала, бубнила бабушка.
Ваня только вздыхал.
***
Олеся сидела ночью на кухне, в памяти мелькали картинки: вот бабушка отбирает у неё ложку варенья, вот хвалит Ванин рисунок, а её грамота за конкурс мимо. Вот свадьба брата бабушка сидит головой всей семьи, а на Олесину даже не пришла.
Мам, а мы к бабе Лиде не поедем? спросила дочка. Дядя Ваня говорил, она очень заболела.
Баба Лида хочет видеть только дядю Ваню, котёнок, Олеся погладила дочку по голове. Ей так легче.
Бабушка злая? дочка прищурилась.
Нет, задумалась Олеся. Просто она не умела всех любить сразу. Вот и всё.
Поздно вечером позвонил брат:
Всё, Оль. Час назад
Держись, Ваня, я знаю, тебе нелегко.
Она до конца тебя ждала наврал брат чтобы не было больно. Даже сказала: «Пусть у Олеси всё будет хорошо».
Спасибо, Вань Заезжай завтра, чай попьём, пирог спеку, помянем.
Заеду Оль, а ты не жалеешь? Ну что не попрощалась?
Нет, Вань. Не жалею. Не видела смысла ни я её, ни она меня видеть не хотела.
Брат помолчал немного. Может, ты права. Ты у нас всегда самая мудрая. До завтра.
Похороны прошли тихо. Ради мамы и брата Олеся была. Стояла чуть поодаль, в чёрном, смотрела на низкое небо. Когда гроб опускали, не плакала.
Ваня подошёл, обнял.
Как ты?
Нормально, правда
Представь, в квартире нашёл коробку фото. И твои, Оль, отдельно лежали, со старых снимков вырезаны, аккуратно.
Олеся удивилась:
Зачем же?
Не знаю. Может, всё же любила по-своему, боялась показать? Вот старики, чудные бывают.
Может, пожала плечами. Уже не важно.
Пошли на выход под одним зонтом высокий Ваня и маленькая Олеся.
Слушай, сказал брат уже у машин, я квартиру ту продавать буду. Себе трёшку куплю, детям по однушке на будущее, а остальное давай фонд благотворительный откроем или онкоболнице передадим? Пусть, хоть кому-то от бабушки радость достанется.
Олеся посмотрела на брата и впервые за все дни искренне улыбнулась:
Ты знаешь, Вань така́я добрая месть для Лидии Петровны. Тут она бы удивилась.
Значит, так и решим.
Разъехались каждый по своей дороге. Олеся ехала по Москве, слушала радио, и ощущала, как внутри окончательно стало спокойно.
Брат прав: пусть эти деньги будут чьим-то спасением. Так и должно быть.
