Чего это «абонент вне зоны доступа»? возмутилась Наташа, прижимая телефон к уху прямо посреди прихожей. Только что кто-то с ним трещал же!
Косится на комод вроде шкатулка с драгоценностями на месте, но… что-то не так: крышка открыта, словно кто-то торопился.
Рома! орёт она в недра квартиры. Ты там, что ли, у ванны окопался?
Медленно идёт к комоду, трогает лак мурашки аж до затылка. Внутри пусто. Совсем. Даже заначенный чек из супермаркета исчез, который она всегда как закладку использовала.
Деньги туда же, где и украшения. Впрочем, деньги она сама вручила… почти под соблазн и под разговор о «семейных ценностях».
Батюшки… вздыхает, шлёпаясь прямо на пол. Вот как? Как же так? Вчера ведь спорили, какими обои поклеить! Обещал на Черноморское море съездить в августе…
А жилось ей до этого аж смешно скучно. Всё началось в июне прошлого года: на её «шестёрочке» заел поршень. На СТО цену заломили мама не горюй! Наташа рассвирепела и полезла в гениальную группу «Авто-Помощь Курган».
«Народ, если поршень в суппорте закис можно ли его реанимировать своими руками? Фото колеса прилагаю», накатала она под фото, где у «шестёрки» грязь по колено.
Пошли советы: «Действительно ли хочется умереть так молодо?», кто-то классический: «Менять всё!», третий «Срочно к дяде Васе в гараж!».
И тут появляется Roman85: «Девушка, не слушайте этих мудрецов. Купите WD-40, ремкомплект за 300 рублей, снимайте колесо, поршень давите плавно, только не до конца. Промойте всё тормозухой, смажьте. Если зеркало чистое ещё поездит».
Грамотно, по делу, без понтов. Наташа оценила.
А если зеркало с раковинами? спрашивает.
Ну значит, только менять. Но по фото машина бодрая, сомневаюсь, что там крындец полный. Будут вопросы пишите в личку, всегда рад подсказать.
Вот так и прицепились друг к другу.
Роман оказался технарём что надо. За неделю он её проинструктировал по маслу, свечам, даже антифризу (какой в лужу не лить). Наташа ловила себя, нетерпеливо ждущей его сообщений, как школьница.
«Рома, ну прямо мой спасатель, написала она в июле. Слушай, а давай встретимся? На кофе приглашу. Или на что покрепче сэкономленное ведь!»
Ответ не заставил себя ждать… аж три часа.
Наташ, да я бы рад! Честно! Но в командировке, и прямо очень далеко. Даже заграница так не считается.
Ух ты, задумалась Наташа. Прямо на Дальнем Востоке?
Дальше только Марс. Ладно, не буду юлить. Нравишься мне, ты человек светлый. Но я без командировок. Я на «отдыхе»… тюремном. ИК-12, говорит тебе о чём-то?
Наташа выронила телефон. В голове гул. Зэка себе завела! Она, приличная женщина, главный бухгалтер, уже вторую неделю делится интимным с человеком на нары отправленным!
«За что?», выдавила дрожащими пальцами.
«159-я мошенничество. Глупость, и сам дурак, и подсуетили, и сам поигрался Сидеть меньше года осталось. Если хочешь заблокируй меня, вопросов не будет».
Наташа не ответила. Заблокировала, но три дня ходила как будто простывшая. Коллеги глазами похлопывают ты хоть не заразная?
А она только думала: «Как так? Человек со светлой головой и золотыми руками, а там…»
Через неделю письмо на почте: «Наташ, не злись я всё понял. Ты светлая, тебе такие не нужны. Спасибо за нормальное общение. Это были самые светлые две недели за три года. Будь счастлива!»
Сидела на кухне, плакала и жалко его, и себя, и вообще, какое-то всё недоперемешанное в этой жизни.
Почему у всех мужики как огурцы, а мне то женатики, то мамочкины сынки, а единственный адекватный в тюрьме?
Ничего она ему так и не ответила
***
Она пыталась ходить на свидания. Кандидаты один с конституцией дохлого таракана, нудел про известные марки весь вечер; другой ногти по локоть чёрные, требует поделить «раф».
В марте, на свой юбилей, Наташа ощущала себя особенно одинокой.
Утром пришло сообщение поздравление.
«С днём рождения, Наташенька! Знаю, что потревожил, но не удержался. Ты заслуживаешь, чтобы тебя на руках носили. Я тут из хлеба и проволоки штуку сделал Если б мог подарил бы. Где-то на Урале один человек пьёт за тебя отвратный чай».
«Спасибо, Рома, мне очень приятно», не смогла удержаться.
«Ты ответила! аж подпрыгивает телефон. Как твоя “Шестёрка”? Не подвела в морозы?»
И завертелось по-новой.
Общались теперь каждый день. Рома звонил, как выдастся возможность, голос мягкий, уверенный, чуть сиплый. Говорил про детство, брата и племянников, как мечтает жить по-новой.
В свой Барнаул не вернусь, Наташ. Там отребье знакомое. Опять притянут куда не надо. Лучше к тебе тут сниму хоть кроватку, просто хочу знать, что мы дышим одним городом.
Хочешь приезжай, Наташа аж обмирала вся.
К маю влюбилась по уши. Знала расписание всех его тюремных мероприятий и ужинов, слала передачи: тапки, чай, запчасти для лего из хлеба.
Ромка, лишь бы досидел, не лезь никуда!
Ради тебя, родная, смеётся. Потерпи, в апреле выйду.
Я жду
***
В апреле Наташа стояла у ворот колонии. Взяла куртку, джинсы, кроссы обновка, как для первоклассника.
Выходит он ниже ростом, поседевший, жилка смешная на шее. Вживую не такой, как на фото.
Улыбается:
Привет, хозяйка, она чуть не рыдает, вцепившись в его шею.
Куда я денусь? прижимает к себе. Пахнешь вкусно… будто сиренью. Этой… французской, да?
Едут домой.
Неделя прошла санаторий! Роман моментально взялся за всё: закрыл кран, поменял личинку в двери.
Вечерами в обнимку на кухне, чуть «Алиготэ» попьют, он травит байки про жизнь, но аккуратно, уголки сглаживает.
Слушай, Ром, на десятый вечер Наташа заводит разговор, ты ж квартиру этот, хотел… Может, ну её? У меня места полно, вдвоём же веселее. А тебе инструмент покупать ещё…
Наташа, ну это как-то… не «по-мужски». Мне бы свое жильё, а то женитьба в долг…
Перестань! Ты тут родной теперь. Встанешь, найдёшь работу, выправимся, всё будет.
Брат только что звонил… вдруг выдает он, пряча взгляд. Племянник, бедолага, заболел. Операция нужна. Просят в долг… А у меня мышь в кармане на привязи. Стыдно просить…
Сколько там? шёпотом спрашивает.
Ну… пятьсот тысяч. Говорит, большую часть собрали. Я бы махнул в Москву, на вахту, быстро раздобыл бы
Замолкла она. Ровно пятьсот тысяч рублей в шкатулке, которые она три года копила на ремонт ванной.
У меня есть эта сумма, тихонько подворачивает ей голос.
Роман чуть не подпрыгнул.
Нет-нет, Наташ, твои деньги! Я не возьму.
Для племянника… это ж святое. Бери, отдашь всё ж теперь вместе.
Он ломается, курит на балконе, ходит чумной день-два… В итоге, Наташа сама выкладывает деньги на стол.
Держи, езжай. Передай.
Лучше сам отвезу, заодно узнаю за работу, может пристроюсь. На пару дней, только туда-сюда.
***
Час уже сидит на полу в прихожей: ноги онемели, сердцу всё равно.
Вчера смеялись над какой-то глупейшей комедией, он обнимал, и жизнь казалась сладкой.
Выскочу, наверно, послезавтра пораньше, сказал он перед сном.
Ушёл раньше обещанного, так тихо, что Наташа даже не проснулась.
В два дня всё же набрала номер: тот самый, «на всякий случай».
Алло? отвечает мужской голос. Кто там?
Я… Наташа. Вы брат Романа? Он к вам направился сегодня…
Пауза. Вдох тяжёлый.
Девушка, какой Роман? Моего брата зовут вообще по-другому, и он ещё на зоне до октября. ИК-8.
Её перекосило.
Как в октябре? А я его встречала, из ИК-12, в апреле. Вон, сам вышел.
Девушка, мой брат Алексей, сидит в другой колонии. Ромка это бывший сосед по камере. Освободился раньше. Телефон мой стырил, контакты себе забрал. Видимо, вы из его очередных «невест по переписке». Он мастер. ВУЗ технический, язык подвешен…
Наташа уронила телефон на пол. Вспомнила его советы по свечам.
Главное не перетянуть, вертелось в голове. Сорвёшь хана!
Сорвала, прошептала вслух. Всё сорвала под корень… И себе, и жизни.
Осеняет она вообще ничего не знала о своём рогатом счастье! Паспорта не видела, справки не спрашивала. Кто он? Да хоть Марат-Махмуд какой
***
Пошла Наташа в полицию, заявление накатала. Фото показала да, говорят, это у вас классика жанра. Тут он действительно Роман ну, хоть с именем совпало.
Осуждён был по тяжкой, больше половины жизни на зонах. Познакомились, когда третий срок мотал.
Наташа перекрестилась, поменяла все замки к чёртовой матери и решила: могло быть и хуже! Если вспомнить его прежних женщин… ей тьфу-тьфу ещё повезло.
