10 января
Сегодняшний вечер вновь напоминает мне, в каком странном симбиозе мы с Кириллом живём последние полгода. Я в очередной раз убедилась: дом и кухня территории, чью границу мне пока не дано пересечь без потерь.
Спасибо, что лишили меня права даже ошибиться в собственном доме, обратилась я к свекрови.
В моём доме, тихо, но твёрдо произнесла Римма Марковна, не терпящая возражений. Здесь на моей кухне не место несъедобным экспериментам.
Я чувствовала, будто меня сковали изнутри тугим клубком. В ушах звенело. Все заготовки, мои кулинарные труды, которыми я хотела порадовать родителей на их годовщину, оказались в мусоропроводе. Четыре часа над утиной грудкой под брусничным соусом, фермерская утка всё это исчезло по щелчку её пальцев.
Это не подошва, мой голос вдруг предательски дрогнул, Я мариновала, как мама учила, хорошее мясо купила. Где она, Римма Марковна?
В мусоропроводе, Юля. Твой маринад запах был такой уксусный, сразу на глаза слёзы наворачивались. Я приготовила нормальное конфи, с тимьяном, медленно, аккуратно. Папа твой, между прочим, за добавкой ходил. Вот это уровень.
Я сглотнула обиду. Вижу, как Римма Марковна ловко разливает чай по фарфоровым чашкам и, не глядя на меня, спокойно продолжает:
А твою утку разве гостям такое подадут? Я не могла позволить твоим родителям жевать это.
Вы не имели права Это был мой подарок, мой ужин. Даже не спросили
Не о чем было спрашивать. Когда пожар никто разрешения на тушение не выдает, спокойно парировала она.
Я оперлась руками о край стола, чтобы сдержать дрожь.
В кухню зашёл Кирилл румяный, довольный, с бокалом в руке:
Мам, это было что-то! Юль, ты чудо, я даже не знал, что ты так готовишь.
Я медленно повернулась, стараясь сдержать слёзы:
Это не я, Кирилл. Это всё твоя мама она выбросила мой ужин и приготовила по-своему.
Он опешил, переглянулся со свекровью. Римма Марковна занималась уже несуществующими крошками на столе.
Ну Юля Мам просто помочь хотела. Главное ведь вкусно получилось, родители счастливы.
Разница есть, едва слышно сказала я. Для тебя это мелочи, а для меня всё.
Я много дней продумывала меню, чтобы самим угостить моих родителей чем-то необычным. А получилась очередная демонстрация, что я никто в этом доме.
Никто тебя не унижал, вмешалась Римма Марковна. Родители твои всё равно думают, что готовила ты. Я сохранила твоё лицо. Скажи спасибо.
Спасибо усмехнулась я сквозь слёзы. Спасибо за то, что даже ошибаться нельзя. Не дома в вашем доме.
В кухне стало особенно тихо. Из гостиной доносился голос моего отца и мамин смех. Наверное, они гордятся дочерью только я почему-то чувствовала себя униженной, будто публично пощёчину дали.
Я ушла, попрощалась с родителями, соврала, что голова болит не хотелось при них расплакаться.
Вот уже полгода мы с Кириллом живём у Риммы Марковны экономим на первый взнос по ипотеке. За это время меня приучили не покупать «неправильные» овощи, не заходить на кухню без одобрения. Вечером хотела доказать себе здесь я тоже хозяйка, не просто «девочка Кирилла». Но попытка закончилась унижением.
Когда осталась в спальне одна, решила: хватит. Долго слушала их голоса через стену, а потом взялась собирать сумку.
Кирилл попытался остановить.
Ты куда? Уже ночь
К родителям. Не могу больше тут, ответила я. Или мы завтра снимаем хоть комнату, или не знаю.
Подожди ещё немного, вздохнул он, нам через полгода на квартиру копить, зачем деньги тратить?
Я видела: он не понимает, как тяжело тут, ему важны лишь расчёты и минимизация расходов. А моя жизнь тень, ожидание, когда можно будет быть собой?
На пороге меня встретила Римма Марковна.
Демонстрация ухода? с нажимом спросила она.
Нет, это финал. Я устала доказывать, что могу быть хозяйкой. Пусть будет по-вашему.
Ушла. На улице пахло январским морозом воздух был чище и честнее кухонных разборок.
***
Всю неделю гостила у родителей. Мама укрывала блинчиками, старалась не расспрашивать, но всё понимала.
Кирилл звонил сначала был зол, потом молил вернуться, обещал поговорить с мамой.
Через пять дней приехал домой сам. Был помят, глаза усталые.
Юль, вернись. Мама занемогла температура держалась почти четыре дня. Ни вкуса, ни запаха не чувствует, ничего не ест говорит, все как бумага.
Это на неё не похоже ошарашенно пробормотала я.
Она даже специи случайно разбила не почувствовала, что это её любимая корица
Меня пронзила жалость. Для такой женщины потерять вкус всё равно что художнику зрение.
Врача вызывали?
Да, невролог сказал: осложнения. Может, через неделю пройдёт, может никогда.
Он замолчал, всё заплечные мышцы напряжены.
Она не готовит, боится пересолить, добавил Кирилл. Ты ей нужна, как ни странно.
Я вернулась на следующий день. Квартира встретила запахом пыли и тоски. На кухне, без привычных пряных нот, было пусто.
Римма Марковна сидела у окна. Волосы в небрежном пучке, взгляд мимо меня.
Пришла поиздеваться? Пожалуйста, готовь хоть что всё равно не почувствую разницы.
Я пришла готовить. Вы будете говорить, я делать. Проверите, что получится.
Она слабо усмехнулась:
Ты, у которой руки не оттуда
А вы учите, твёрдо ответила я и начала доставать продукты для бургиньона.
Римма Марковна оживилась заставила взять нож как надо, выставить пальцы, нарезать одинаковые кусочки.
Не дави на мясо, чувствуй вот так.
Давала советы, комментировала на автомате. Я резала, слушала, впитывала.
Вино теперь, командовала она. Как пахнет?
Я пыталась описать тёплый, земляничный дух, как сигнал ушедшего лета.
Добавь горчицы будет нужная нотка, сказала она тихо, почти по-матерински.
Кирилл пришёл к ужину:
Боже, как пахнет! Мам, ты, что ли, готовила?
Нет. Я только помешала советами. Всё Юля.
Мы ели вместе. За столом я услышала:
Знаешь, почему я тогда твою утку выбросила? негромко спросила Римма Марковна.
Почему?
Она была даже вкусная, не «подошва». Я испугалась если бы получилось у тебя идеально, я вдруг бы стала не нужна. А если я никому не готовлю, мне нет места рядом с вами.
Я смотрела на неё не как на недосягаемую вершину, а как на женщину, боящуюся стать лишней.
Вы не станете не нужны, Римма Марковна, тихо сказала я. Кто ещё научит меня готовить по-настоящему? Я сегодня поняла, что вообще ничего не знаю о кухне.
Она будто встряхнулась, привычно поправила спинку:
Завтра займёмся заварным кремом. Только чтоб без загустителя! А если медовик попросишь ещё подумаю
Я рассмеялась сквозь слёзы. Может, это начало чего-то нового где мой голос будет хоть иногда слышен, а её не только командным.
