Отправили в пансионат
Ты мне это брось, Васька, молчи о таком даже! Клавдия Тимофеевна с неожиданной силой толкнула в сторону миску с манной кашей. Думаете, в дом престарелых меня отправить хотите?
Чтобы там чем попало пичкали да подушкой накрывали, если не по нраву буду?
Не дождётесь!
Василиса глубоко вдохнула, стараясь не смотреть на дрожащие руки бабушки.
Бабушка, ну какой дом престарелых? Это частный пансионат. Там рядом лес, всё свежо, медсёстры постоянно дежурят.
С людьми будешь, телевизор огромный, библиотека.
А тут ты одна целыми днями, пока отец на заводе с утра до ночи.
Знаем мы ваши “пансионаты”, хрипло усмехнулась старуха, устраиваясь на подушках поудобнее. Оденут шаль потеплее, а потом всё заберут, из квартиры годами выгонят, в овраг отправят.
Павлику скажи: живой отсюда меня не вынесете. Пусть сам за мной приглядывает. Он сын ну так сын?!
Я его на руках вырастила, ночей не спала, когда скарлатиной болел. Теперь его очередь.
Папа на двух работах горбатится, чтобы тебе лекарства покупать! Ему уже пятьдесят шесть, давление скачет, за последние три года ни разу не выходил ни в кино, ни разу не отдыхал даже.
Переживёт, решительно отрезала Клавдия Тимофеевна и плотно сжала губы. Молод ещё, совладается.
А ты помалкивай, девочка, курица яйцо не учит. Иди-ка, убери, каша по столу размазалась, бардак тут развели!
Василиса вышла в коридор и только там шумно выдохнула. Ну как с ней разговаривать, ну как?
Отец вернулся домой ближе к семи. Не разуваясь, сел на табурет в прихожей и несколько минут неподвижно глядел в пол.
Пап, ну как ты? Василиса поспешила к нему, помогая с тяжёлым пакетом.
Ничего, Васенька. На складе завал, отчётность поджимает. Как там бабушка?
Всё в том же духе. Снова устроила скандал из-за пансионата. Говорит, что мы её сгубить хотим.
Папа, так больше нельзя. Я сегодня считала на продукты у нас осталось всего три тысячи рублей.
А надо ещё общагу оплатить и учебники купить.
Разберёмся, Павел тяжело поднялся, стаскивая валенки, я ещё подработку взял. Буду через ночь вахтёром.
Ну ты с ума сошёл! Когда ты спать будешь? Свалишься так, кто нас потом спасёт?!
Павел не ответил, пошёл на кухню, налил воды в маленькую кастрюльку, поставил на плиту.
Она ела?
Пол чашки на кровать вылила. Я перекладывала простыни.
Ладно. Ты иди, готовься к экзаменам. Я сам её покормлю, умою.
Василиса наблюдала, как отец, хромая, идёт к бабушкиной двери.
Так жалко его было до боли. Помнила весёлого, сильного мужчину, а теперь он словно исчезал, становился тенью.
Ушла легкость, исчез смех, взгляд стал потухшим.
***
Через неделю стало хуже отец пришёл за полночь. Его заметно качало.
Василиса сразу встревожилась.
Папа? Всё нормально?
Всё хорошо, Василиса. В метро духота голову закружило.
Садись, сейчас мы давление померим.
На тонометре 180 на 110. Василиса молча протянула таблетки.
Завтра никуда не идёшь. Вызови врача.
Нельзя, поморщился отец, завтра проверка, если не выйду, премии не будет. А нам за квартиру бабушки налог повысили.
Продай её, папа! прошептала Василиса, чтобы не услышала бабушка. Продай её однушку на окраине.
Шестьсот тысяч рублей для нас сейчас это спасение. Долги покроем, сиделку возьмём.
Павел тяжело вздохнул.
Мать не соглашается…
Пап, ведь она пять лет там не была! Для чего ей та квартира, если она только лежит, даже не встать?
Павел не успел ответить за стеной раздался стук.
Клавдия Тимофеевна громко колотила чашкой по прикроватной тумбочке.
Пашка! Иди ко мне! С кем ты там тайком шёпотом? Опять обсуждаете меня, небось!
Павел вздохнул, выпил таблетки и пошёл по зову.
***
Шесть лет назад у отца была женщина Елена, добрая, рассудительная. Приходила, пироги приносила, мечтала с отцом поехать на Волгу, погулять по лесу.
Но когда бабушка слегла, всё изменилось. Елена пыталась помочь, но Клавдия Тимофеевна устроила ей настоящий ад.
Вот, пришла, всё готовенькое давай! Моего ребёнка обирать хочешь! громко кричала бабушка перед всеми, и стоило Павлу собраться на свидание, как та тут же хваталась за сердце. Гоните её прочь! Вон отсюда!
Елена не выдержала и ушла, а отец даже не попытался её остановить.
Как-то вечером, когда Василиса готовилась к экзамену и отца ещё не было, зазвонил домашний телефон.
Алло?
Это Павел Андреевич? прозвучал мужской голос.
Нет, я его дочь. Что случилось?
Вас беспокоят из отдела кадров. Ваш отец сегодня на собрании потерял сознание. Мы скорая вызвали, его увезли в городскую больницу. Запишите адрес.
Василиса дрожащими руками записала адрес прямо на тетрадном листочке. Ещё не успела положить трубку, как бабушка зашумела:
Васенька! Кто звонил? Где Пашка? Пусть чай заварит пить хочу!
Василиса зашла к бабушке. Та лежала, обложенная подушками, недовольно поджимала губы.
Папа в больнице, коротко сказала Василиса.
Как в больнице? Клавдия Тимофеевна даже замерла, но затем фыркнула: Вот, доигрались! Кричал на меня вчера теперь Бог его проучил. Совсем не жалеете меня! А кто кормить-то меня теперь будет, а? Завари чай!
Василиса молча вышла.
***
Три дня Василиса металась между больницей и домом.
У папы гипертонический криз от переутомления и нервного истощения.
Врачи запретили ему вставать даже по нужде.
Васенька, как мама? первым делом спросил он, когда дочь пришла к нему в палату.
Всё нормально, пап. Соседка помогает с мамой. Ты о себе подумай. Лежать надо не меньше двух недель.
Какие недели? Меня уволят… Денег…
Спи давай. Не думай об этом. Я всё улажу, обещаю.
На четвёртый день, когда Василиса пришла домой, бабушка затеяла скандал:
Где шляешься? Я тут лежу, грязная! Пашка там нежится, а я одна!
Василиса сжала кулаки и нарочито спокойно сказала:
Слушай внимательно, бабушка. Папа в тяжёлом состоянии. У него может быть инсульт, если ещё раз перенервничает.
Перестань чепуху молоть! фыркнула бабушка. Крепкий он. В Тимофеева ушёл. Поворачивай меня, бочок затёк.
Нет, Василиса села на стул. Кормить и переворачивать больше не буду.
Клавдия Тимофеевна вытаращила глаза:
Это ещё что такое? С ума спятила?!
Нет. У нас нет денег. Совсем нет. Папа не работает, премии не дадут. Твоей пенсии не хватает на лекарства и памперсы.
Врёшь! У Пашки всегда была заначка!
Нет никаких заначек. Все ушло на твои врачебные осмотры недавно. Так что вот: либо подписываешь согласие на продажу квартиры, либо завтра приезжает соцзащита, заберут тебя в государственный интернат. Бесплатно.
Не посмеешь! закричала Клавдия Тимофеевна. Я мать ему! Я тут старшая!
Старшая чего? Своего сына губишь, только бы сыта была и под одеяло тёплое. Я уже договорилась с пансионатом там появилось место, деньги от продажи квартиры пойдут на оплату.
Нет, не поеду! задохнулась старая, закашлялась.
Тогда будешь голодать. У меня нет лишней копейки на тебя. Я ухожу на подработку, приду поздно. Вода на тумбочке. Думай.
Василиса вышла, закрыла дверь. Вся дрожала. Никогда не была жестокой но теперь поняла: если не сделать это сейчас, потеряет отца навсегда.
А бабушка проживёт всех, если дать ей и дальше жизнь из близких тянуть.
Всю ночь старая женщина то звала внучку, то стонала, то ругалась. Утром Василиса зашла.
Дай воды… слабо попросила бабушка.
Василиса поднесла кружку.
Ну что? Подписываем? Нотариус приедет к обеду.
Проклятые… выдохнула бабушка, отводя глаза. Хотите всё отнять… Ладно. Пиши документы.
Только Пашке скажи Пусть навещает.
Будет навещать. Когда поднимется. И я буду приезжать, обещаю.
***
Павел сидел на скамейке в парке пансионата. Выглядел хорошо порозовел, пополнел.
Рядом, в инвалидной коляске, Клавдия Тимофеевна чистенькая, в новой пуховой шали, грызла яблоко.
Паш, позвала она.
Да, мама?
С Еленой-то помирился? Позвонил?
Павел удивился, но кивнул:
Позвонил. Она приезжает к выходным.
Ну и хорошо, старуха отвернулась к цветнику. Пусть заходит. Тут у нас медсестра Женя, строгая, замечания делает. Пусть твоя Елена посмотрит, как здесь меня ухаживают. Только ты смотри, Паша, не обижай её! Не мужское дело женщину до слёз доводить. Вот твой дед, он знал, как надо
Павел улыбнулся, сжал материнскую руку. К ним по аллее бежала Василиса смеётся, машет издалека.
Папа! Ба! окликнула она. Я стипендию выиграла! А меня на работе пообещали повысить!
Павел расправил руки навстречу дочери. Клавдия Тимофеевна смотрела строго, прищурившись. Всё ещё считала себя обделённой, но уже не ворчала вслух.
Когда подошла сиделка и предложила массаж, бабушка важно кивнула:
Пойдём, доченька. Только скажи тому массажисту не дави так! В прошлый раз чуть всю меня не переломал. Мишка-простофиля, честное слово…
Каталку увели, Василиса обняла отца, и они долго смотрели на могучие сосны вокруг.
Давно уже не чувствовали себя такими счастливыми все вместе, без тревог и злобы.
***
Клавдия Тимофеевна успела повидать и правнука Василиса выучилась, вышла замуж за славного русского парня, и у них родился сын.
Павел женился на Елене, и Клавдия Тимофеевна со второй невесткой поладила отношения стали доверительными, даже тёплыми, Лена простила ей всякие старые обиды.
Ушла Клавдия Тимофеевна спокойно, во сне, не держа зла ни на сына, ни на внучкуНа юбилее Клавдии Тимофеевны, когда ей исполнилось девяносто, в пансионат приехала вся семья. Длинный стол ломился от пирогов, туалетные розовые скатерти, вазочки с карамельками медсёстры украсили зал, помогли бабушке с причёской и принесли её любимый компот из садовых яблок.
Василиса принесла малыша, правнук заливался хохотом, хватал бабушку за пальцы, а Клавдия Тимофеевна, хмуря привычно брови, только притворялась строгой. В уголках её губ таилась улыбка. Когда Павел поднял тост за силу духа, терпение и любви ради которых стоит жить, она вдруг впервые за многие годы не перебила, а только кивнула, и в глазах у неё блестнули слёзы.
Потом, когда стало вечереть, и гости уже собирались уходить, бабушка неожиданно позвала Василису к себе ближе, крепко сжала ее ладонь и тихо прошептала, чтобы никто не слышал:
Спасибо тебе, золотце. Всё правильно сделала. Я, может, ворчать не разучусь, но знаю вы меня спасли. Любите друг друга, не упрекайте и всё у вас будет.
Василиса кивнула, запомнила каждое слово. Она поняла: отпустив былые обиды, трудно, но возможно и счастье больше не казалось чем-то невозможным.
Когда дверь за последними ушла, а в окне зажглись звёзды, Клавдия Тимофеевна вздохнула, посмотрела на ночной лес, и вдруг почувствовала, что сердце её легче, чем было за последние двадцать лет.
Она успела отпустить прошлое. А жизнь продолжалась тихой, тёплой и наполненной нежностью, о которой ей когда-то лишь мечталось.
