Мы же были вместе, Валь! Помнишь ту самарскую командировку? Всё дурацки получилось тогда
Выпили после встречи Ну и я Не смог, Валь Остановиться не смог
Ты серьёзно мне это вот так вот спокойно рассказываешь? Валентина аж осипла. Михаил, ты мне сейчас только что признался в измене?!
Не могу больше молчать, муж уронил глаза. Прости меня, Валь. Обещаю, что это никогда не повторится! Я всё осознал
Валя тихонько поставила бокал на стол. Всё, вся её привычная жизнь посыпалась на куски
***
Обычное утро Валентина у плиты, помешивает овсянку для младшего, параллельно пытается уложить косички семилетней Сонечке.
Мам, мне больно! взвизгнула та, дёрнувшись головой.
Прости, доча, времени нет, спешу. Где ваш папка, опять тормозит?!
Миша выходит из ванной, натирает волосы полотенцем, быстро поправляет рубаху. Валя видит по глазам хмурый с утра.
Кофе есть? бурчит, даже не глядя на неё.
В турке, наливай сам, руки у меня все заняты.
Он молча налил, выпил, глядя на хмурый двор, где дворник тянул грабли по лужам.
Не “привет”, не “как спалось” последние годы отошли на формальности, словно посторонние.
Валя работала бухгалтером в одной московской компании. Женой уже десять лет, казалось бы, всё как надо: трёшка, правда в ипотеку, «Шкода» новенькая. Дети здоровы, ну кого ещё благодарить? Но
Воздуха не хватало. Просто так дыхания. И мужа того старого, что среди ночи мчался в «Пятёрочку» за мороженым или обнимал так, что было не вздохнуть.
В два часа дня вибрирует телефон.
«Сегодня ужинать не дома пойдем вечером посидим? написАл Миша. Про детей договорился с Леной, она заберёт к себе с ночёвкой».
Валя пересмотрела сообщение раз пять. Сердце екнуло, будто в юности.
Не ожидала, пробормотала она. Неужели понял?
Весь день потом шёл как в тумане. Она даже домой заехала пораньше, платье подолгу выбирала. Остановилась на синем шелковом женственно, красиво.
Чуть побольше туши на ресницы, любимые духи за уши и вот она смотрит в зеркало и видит, что ещё хочет нравиться своему мужу. Сильно.
В ресторане полумрак, свечи, негромкая музыка. Она пришла чуточку позже, Миша уже сидел за столиком в костюме, чисто выбритый. Встал, когда Валя подошла в глазах мелькнуло что-то: то ли восторг, то ли жалость. Тогда она не разобралась.
Отлично выглядишь, Валь, пододвинул стул.
Спасибо, хотя я удивилась чего вдруг приглашение?
Повода особо нет Просто понял: мы вообще перестали общаться, как будто соседи только.
Есть такое, тяжело вздохнула она, отпила вина. Работа, дети, эта бесконечная бытовуха
И я так же думаю, Миша крутил вилку. Крутимся, а куда забыли.
Болтали долго, вспоминали, как жили на Проспекте Мира в съёмной однушке с вечным капающим краном и были счастливы.
Смеялись над тем, как Миша однажды подгузник впервые менял и чуть не упал в обморок.
Вечер был замечательный, Валя почувствовала: лёд между ними начал таять.
«Надо так почаще выбирать время вдвоём», подумала она. Может, и получится всё наладить. Просто мы устали, вот и всё
Домой? спросил Миша, когда расплатился. По дороге вино куплю, спокойно посидим без криков.
Вернувшись, они устроились на кухне шикарная домашняя атмосфера. Но тут
Валя, честно надо поговорить начал он.
Я согласна, Миша. Давай вместе куда-то поедем? Хоть в Турцию, хоть в санаторий. Нам выдохнуть надо.
Да, точно. Но, понимаешь, дело не только в отдыхе. Я сам себя потерял последнее время. Мы друг друга не слышим уже. Ты с детьми, я на работе. Ни близости, даже не физической а той, когда по взгляду понятно
Валя напряглась:
К чему это?
Я сорвался.
И тут всё и вылетело наружу. Про Самару, коллегу, измену.
Она просто слушала меня, Валь, заторопился Миша. Мы много в командировки вместе ездили, она интересовалась реально, переживала. Я не оправдываюсь, правда. Я гад, знаю.
Держался долго, честно Ну, а потом… В тот вечер выпили с нашими, потом в отеле остались вдвоём
Валя слушала молча. Чувство, будто что-то взорвалось внутри, разрывая её по кусочкам.
Прости меня, если сможешь, Миша чуть не плакал. Я две недели себя презираю. Не могу врать тебе, глядя в глаза. Вы с детьми всё для меня. Я готов на что угодно.
На что угодно глухо повторила Валя.
Я уже попросил перевод, чтоб не видеть её даже. Степаныч обещал перевести в другой отдел через месяц. Я в отпуск ухожу, давай уедем куда-нибудь? Я прямо завтра куплю путёвки. Всё с нуля, Валь, прошу.
Миша потянулся к её руке, но она отдёрнула.
Всё с нуля вздохнула она с горечью. Миша, ты понимаешь, ЧТО ты сделал?
Ты не просто изменил ты меня растоптал! Я платье тебе выбирала, радовалась смс-ке А ты
Люблю тебя! выкрикнул он. Не могу больше врать, Валя.
Любил бы не ложился бы Какая заботливая у тебя коллега. А я, значит, только злая
Я не это начал оправдываться он.
Миша подошёл и попытался обнять.
Валь, прости, ну
Не трогай! она резко встала. Противно смотреть даже.
Валя хлопнула дверью спальни, закрылась на замок, уткнулась лицом в подушку.
Плакала долго и взахлёб. Миша долго стучал тихо в дверь, бормотал, просил простить. Потом стих; она слышала, как он улёгся на диван в гостиной.
***
С утра Валентина вышла вся опухшая. Миша сидел на диване, так и не раздеваясь с вечера. На столе холодный кофе.
Я не ушла только потому, что детей некуда было девать, сказала сухо.
Валя
Помолчи. Мне сейчас всё равно, что ты чувствуешь.
Я понял
Ты говорил про отпуск. Куда хотел ехать?
Где потише, на природу, чтоб только мы.
Ладно, Валя отвернулась к окну. Поедем. Только не думай, что всё, как раньше. Я не для «начала заново». Я еду понять смогу ли вообще с тобой быть. Без отвращения.
Миша кивнул, глаза полны раскаяния.
Всё организую. Сегодня же.
И еще. Копию приказа о переводе мне покажешь и телефон… С сегодняшнего дня без пароля.
Конечно, как скажешь.
Он тут же протянул мобильник, но Валя лишь мотнула головой позже.
Сейчас иди в душ. Мне надо собраться, детей от Лены забирать. Не хочу, чтобы они нас такими видели.
Когда в ванной захлопнулась дверь, Валентина просто села и, зажав голову руками, уставилась в окно. Уйти, бросить о том только и думала… но не могла. Хотя бы ради детей.
***
Неделя до отпуска тянулась вечностью, они переговаривались только по делу.
Билеты купил?
Да, на субботу.
Соню из школы забери.
Хорошо.
Дети хандрят, Сонечка притихла, сын ещё суетливее.
Мам, а почему папа спит в зале? спросила как-то Соня, когда укладывалась вечером.
Валя сглотнула, поправляя одеяло:
Папа переутомился, моя хорошая. Спина болит, ему на диване легче.
Вы поругались?
Просто устали, маленькая. Всё будет хорошо. Скоро на море поедем, помнишь?
Соня кивнула, но взгляд тревожный всё она чувствует
***
В пятницу Михаил вернулся с работы пораньше, сразу протянул бумаги:
Вот. Завтра же перевод, после отпуска в аналитики иду. Никаких командировок. Та женщина там останется, мы даже в разных корпусах.
Валя мельком глянула на печать.
Поняла.
Валя, запнулся он у двери, я правда сам себе не прощаю Вообще
Миша, хватит. Решение теперь за мной. Ты свой выбор тогда в Самаре сделал. Теперь я выбираю быть с тобой, или точка. Понял?
Она ему не сказала, что вчера ночью, пока он спал, она всё же влезла в его телефон, хоть и противно было руки тряслись.
Он не сдался последнее сообщение: “Всё, закончили. Это была ошибка. Не пиши и не подходи”. В ответ: “Ну, как хочешь. Удачи!”
Легче не стало. Но внутри что-то чуть дрогнуло. Не врёт хотя бы тут.
***
Утро субботы морось, неприветливое небо. Молча грузили чемоданы. Миша, как примерный муж: руку подал, кофе купил на заправке, окна проверил. Странно от этого только тяжелее.
В Шереметьево, уже у выхода, сел рядом, дети столпились у окна самолёты смотрят.
Знаешь вдруг выдохнул он, я вот вчера вспоминал, как палатка у нас улетела на Азовском, когда впервые отдыхать вместе ездили
Валя усмехнулась.
Конечно, помню! Ты всю ночь её держал, а я под дождевиком спала…
Тогда я думал: никого нет лучше тебя. И сейчас думаю. Просто совсем запутался
Мы оба, Миш впервые за это время она посмотрела ему прямо в глаза.
Он взял её ладонь. Валя не выдернула, не сжала Внутри всё перемешалось.
Большая часть её почти уверена она его простит. Хотя бы чтобы детям не ломать жизнь.
Но до того, как простит проучит крепко, чтоб впредь ни в одну сторону не захотелось даже глядеть.
Вот отпуск и начнёт с «перевоспитания»Самолёт мягко оторвался от земли, и в этот миг Валентина впервые за долгие месяцы выдохнула глубоко, словно отпуская чтото тяжёлое, что день за днём носила на сердце.
Дети взвизгнули у иллюминатора:
Смотри, облака, как сахарная вата!
Миша невольно улыбнулся, глядя на них, потом снова перевёл взгляд на неё неуверенно, с робкой надеждой.
Валя подняла глаза на мужа. На секунду в их взгляде мелькнули знакомые тёплые искры. Она тихо, почти шёпотом, сказала:
Жить вместе ради детей это ловушка. Я хочу попытаться жить ради нас, если у нас получится.
Он кивнул. Без громких обещаний, без лишних слов просто позволил себя почувствовать боль и страх, и ту лёгкую робкую веру, которая случайно проросла между ними за последние дни.
Дал ей пространство, её темп и её границы.
Валя закрыла глаза и представила, как всё могло бы быть новую себя, новую семью, где больше честности и меньше лжи. Или совсем другую жизнь, уже только свою. Почемуто впервые не стало страшно.
Самолёт врезался в густые облака, невесомо качнуло, и она почувствовала: прошлое ещё болит, но впереди целая ясная полоса. Она не знала, простит ли. Но знала точно: теперь её жизнь будет такой, какую она выберет сама.
А за окном медленно расступались белые облака, открывая новую, чистую высоту.
