Слушай, Ирина, у меня вообще нет ни времени, ни желания выслушивать твои бесконечные упрёки.
Либо ты прямо сейчас перестаёшь валять из себя жертву и мы живём нормально, либо я завтра собираю вещи и сам объясняешь дочке, почему папа ушёл.
Поняла сама?
Нормально это как, Гена? тихо спросила она. Как будто ничего не было? Как будто я не видела эти переписки?
Как будто не существовал «Сергей Автосервис», который писал тебе ночью, что скучает по твоим рукам?
Гена тяжело выдохнул и стал снимать ботинки, не разуваясь пяткой наступил на задник.
Да что опять… Застряла у тебя эта пластинка! По-русски же сказал: всё кончено. Я дома? Дома. Я с тобой? С тобой. Деньги даю? Даю.
Что тебе ещё надо? На коленях просить? Не дождёшься, не собираюсь!
Не надо. Мне просто нужно, чтобы ты перестал разговаривать со мной так, будто я тебе посторонняя. Ты же хамишь на каждом шагу, язвишь, подкалываешь…
Да потому что ты невыносима! перебил он. Ходишь по квартире, будто жизнь кончилась, лицо кислое, будто лимон жуёшь.
Думаешь, мне приятно домой возвращаться? Захожу сразу допрос или мороз!
Любая нормальная женщина уже давно бы замяла эту тему ради семьи. Нет, тебе нужно поковыряться в ране, чтобы не заживала.
Он прошёл мимо Ирки на кухню, задел её плечом. Она покачнулась, но устояла.
Ирина всегда считала, что ей с Геной повезло. Гена человек устремлённый, хозяйственный, отличный отец. У них дочь, пятилетняя Маргарита, совместная квартира, оба с хорошей работой.
А измена, что всплыла полгода назад, оказалась не случайностью муж двойную жизнь вёл не первый месяц.
Ира случайно всё узнала Маргарита нашла папин телефон поиграть, и всплыло сообщение: «Сергей Автосервис» интересовался, купил ли Гена то самое бельё, что якобы «ей очень идёт».
Когда правду скрывать стало бессмысленно, Гена не стал выкручиваться. Сначала молчал, потом разозлился, потом буркнул:
Было, да. Было да прошло. Не делай из этого трагедии, я же всё равно здесь.
За эти полгода он ни разу даже не подумал извиниться. Вины в себе не признал и это её ранило сильнее всего.
Ира зашла на кухню, увидела муж уже сидит, новости листает на телефоне. Перед ним блюдо с запечённой рыбой она заранее прикрыла, чтобы не остыло.
Соли пожалела? бросил он, убирая тарелку. Или вкусовые рецепторы выгорели от слёз?
Гена, прекрати. Маргарита всё слышит из комнаты.
И пусть слышит, фыркнул он, захватывая рыбу вилкой. Пусть знает, что мама делает всё, чтобы папа сбежал из дома. Тебе ж этого и надо? Чтобы я ушёл?
Я хочу, чтобы ты человеком был. Ты же обещал стараться семью сохранить. Вот так выглядит твоя «работа над собой»? Ты меня унижаешь при каждом удобном случае.
Гена отбросил вилку.
Слушай, милая, семья проект, и я вкладываюсь. Играю с дочкой, оплачиваю секции, вожу в детсад.
Ты хотела, чтобы у ребёнка был отец? Он у неё есть. Но я не обязан хорошо к тебе относиться из-за того, что ты три месяца изводишь меня одной и той же историей!
Я поставил условие: либо мы закрываем эту тему навсегда, либо я ухожу. Если ухожу ты сидишь без денег.
Квартиру поделим, придётся продавать, выплачивать мне миллионы. У тебя есть такие деньги? Нет.
Значит, съём, другой район, другой садик для Риты. Готова дёргать дочку?
Ирина промолчала. Муж её слабости знал лучше, чем она сама. Мысль, что ребёнку придётся менять всю жизнь, оставлять друзей, жить в тесноте, пока её мама судится за квартиру, приводила Ирину в ужас.
Вот и молчи, подвёл итог Гена. Не могу смотреть кожа да кости остались, ешь.
***
Вечером, когда Маргарита уже крепко спала, обняв своего плюшевого медвежонка, Ирина сидела на балконе и думала.
Гена, как ни крути, отец хороший: не пьёт, не орёт, Маргарита его обожает.
Папочка, ты мой герой, шепчет она утром ему в ухо.
Как Ира могла разрушить этот уютный мир?
Из гостиной доносился голос Гены разговаривал по телефону. Ирина прислушалась.
Да, завтра всё в силе. Конечно. Да ладно, решим вопрос, ну что ты. Она поноет и заткнётся. Куда она денется?
Ирина замерла. Вот как он о ней думает Она дёрнула балконную дверь.
Гена растянулся на диване, развалившись. Увидел жену тут же сбросил вызов.
С кем болтал? спросила она.
С коллегой, разумеется. Тебе список звонков показать? театрально протянул телефон. Держи, проверяй. Ты у нас теперь местный Шерлок Холмс.
Только учти: увижу хоть одно удалённое сообщение завтра уезжаю к матери. И сама виновата будешь.
Ты издеваешься, Гена? Ты правда думаешь, что имеешь право мне выдвигать условия? После всего?
Имею. Потому что я мужик, и я решаю, как в доме жить. А ты либо со мной, либо в свободное плавание.
Он приблизился вплотную.
Ты же понимаешь, Ира, прошептал почти в ухо, что чужой мужик никогда твою Ритку не полюбит так, как я? Он будет терпеть её, пока ты молодая и красивая.
А потом ей будет только мешать. Ты такое для своей дочери хочешь отчима, которому всё равно?
Ты подлец, Гена, выдохнула она.
Я реалист, пожал плечами и улыбнулся. Всё, пойду душ приму. Подготовь мне чистую рубашку на завтра, бордовую.
Обязательно прогладь вчера воротник был помят. Раздражает.
Он ушёл в ванну, а Ирина осталась стоять посреди комнаты.
***
Утро пошло по обычному кругу. Ирина жарила сырники, Маргарита вертелась, не хотела надевать колготки.
Гена появился на кухне как раз в бордовой рубашке Ирина всё-таки её погладила.
Мам, а мы пойдём в субботу в цирк? спросила Маргарита.
Конечно, зайка, попыталась улыбнуться Ирина.
Папа, а ты пойдёшь? Ты обещал показать мне тигра!
Гена погладил дочку по плечу, на лице у него вдруг появилась тёплая улыбка.
Конечно, солнышко. Если мама будет себя вести хорошо и не расстраивать папу, обязательно сходим.
Ирина чуть не выронила лопатку.
Гена, что ты городишь? прошипела она, когда Маргарита погрузилась в мультики.
А что такого? развёл руками. Воспитываю в дочке уважение к семье, к правилам. Ты же не хочешь, чтобы из-за твоих нервов у нас срывались семейные выходные?
Ирина промолчала. Бесполезно: муж вновь прятался за ребёнком.
***
Всю смену голова была занята тяжёлыми мыслями. Коллеги сочувственно спрашивали всё ли в порядке, Ирина отмахивалась: мол, не выспалась.
В обед она зашла на сайт с арендой квартир. Цены кусались, приличные варианты в их районе разлетались моментально.
Что-то попроще только у чёрта на куличках.
Ну всё, два часа в одну сторону, садик до шести, не успею её забирать, подумала она. Куда бежать, с чего начинать?
Час до окончания работы звонит муж:
Я сегодня задержусь, дела, бросил Гена. Ужинайте без меня. И да, Ира…
Что?
Купи полусладкого, хорошее, красное. Хоть вечером поговорим спокойно, без твоих нервов.
Гена, я не…
Ира, не спрашиваю, перебил он. Предлагаю тебе шанс наладить отношения. Не упусти его. Всё, целую. Ритке привет.
Он бросил трубку. Ирина смотрела на экран, пока тот не погас. Может, правда попробовать поговорить? Уже хуже не будет
***
Маргарита быстро уснула, а Ирина второй час сидела на кухне. Бутылка полусладкого красного стояла на столе она всё-таки купила, раздражаясь на себя за эту слабость.
Муж вернулся в половине одиннадцатого в отличном настроении.
Молодец, чмокнул её в щёку, Ирина едва заметно вздрогнула. Да хватит дёргаться! Наливай по бокалу.
Я тут подумал: нам надо отдохнуть. Поехали, что ли, на Чёрное море в следующем месяце? Всем вместе. Ритка море обожает, я уже посмотрел гостиницу.
Гена, какой отдых? растерялась Ирина. Мы же как соседи!
Это ты выеживаешься, с ухмылкой отпил вино. Я как раз всё обратно склеиваю. Но! Я хочу, чтобы ты пообещала: ни слова больше об этой истории.
Никаких проверок, никаких слёз, никаких намёков. Живём и делаем вид, будто ничего и не было.
А доверие? Ирина посмотрела ему прямо в глаза.
Доверие это роскошь, которую ты сейчас себе позволить не можешь, усмехнулся муж. Тебе нужна стабильность, дочке отец, а дому хозяин.
Всё это у тебя есть. Заплати за это своим молчанием. Отличная сделка.
А если я не соглашусь на такую сделку?
Гена медленно поставил бокал на стол.
Тогда завтра собираешь вещи. Я серьёзно, Ирина. Мне надоело это нытьё.
Я мужчина, мне нужен дом и покой, а не жена, вечно сверлящая мозг.
Если не способна простить и забыть значит, нам не по пути.
Запомни: я заберу у тебя всё, что смогу оттяпать. И винить в этом будешь только себя и свою гордость!
Он вышел в коридор. Ирина так и осталась сидеть в темноте в кухне, слушая шум воды в ванной. Она понимала: это уже почти откровенный шантаж.
Любая «сильная женщина» давно бы захлопнула за ним дверь да ушла. Но она ведь не стальная леди
Она прежде всего мать, думает о дочери. Каждый может ошибиться.
Муж оступился один раз может, простить? Хотя бы ради ребёнка стоит попытаться всё забыть
Мама? послышался из коридора сонный голос.
Ирина тут же вытерла слёзы Маргарита стояла на пороге.
Мама, мне страшный сон приснился. А где папа?
Папа в доме, родная, взяла она на руки дочь, крепко прижимая к себе. Папа в душе, никуда не делся. Всё хорошо, солнышко, мы все вместе.
Точно? Маргарита уткнулась носом в её шею. Мы всегда будем вместе?
Ирина зажмурилась, чувствуя, как сердце разбивается на куски.
Конечно, доченька. Всегда.
Укладывая Ритку, Ирина приняла решение: семью она не разрушит. Завтра, с утра, постарается всё забыть и начать сначала ради дочери. Но это будет завтраНо всю ночь Ирина не могла уснуть. Сквозь дрему слышала, как Гена храпит на своей половине кровати, и каждый его вздох отзывался глухой болью где-то в груди. Мысли путались и раз за разом возвращались к разбитому доверию, к собственной усталости, к будущему Ритки.
Под утро она поднялась, заварила себе черного кофе и, глядя на темное окно кухни, вдруг поняла: сейчас ее жизнь не о доме, не о муже, не даже о дочери сейчас ее жизнь о ней самой. О женщине, которую никто уже не жалеет, которая для всех давно стала «привычной», незаметной, и только боль напоминала, что она еще живая.
Маргарита заспала до позднего утра, и Ирина впервые за много месяцев позволила себе никуда не торопиться. Она медленно перебирала мамины тёплые пледы, доставала из шкафа забытую коробку с фотографиями, где улыбалась счастливая, глупая девчонка в новой кофточке.
Вскоре Гена зашел на кухню такой же уверенный, вышколенный, будто ничего не произошло. Заглянул в чашку.
Нет завтрака?
Ирина спокойно посмотрела на него. Этот взгляд был не злым и не покорным но в нем родилась неведомая Гене тревога.
Маргарита еще спит, ровно ответила она. У тебя руки, кажется, на месте. Справишься.
Он не ждал такого ответа. Помолчал, даже рот приоткрыл.
Ты что, снова начинаешь?
Нет, Гена. Я заканчиваю, мягко сказала Ирина и, неожиданно даже для себя, улыбнулась.
Она не хлопнула дверью и не закричала. Просто пошла в комнату к дочери, приложила ладонь к теплой щеке и прошептала: «Пора просыпаться, зайка. У нас сегодня новый день».
В этот миг Ирина вдруг поняла: будущего, о котором мечтала, уже не будет, но у нее есть право выбирать настоящее не из страха, а из любви к себе и дочери.
За окном весна начинала брать своё: с крыш стекала вода, воробьи с шумом носились вокруг двора. Было почти радостно от мысли, что впереди у них еще много дней, и каждый из них она будет строить сама, без страха и без чужих условий.
С этой тишиной в душе Ирина подняла на руки Ритку и впервые за долгое время услышала: в доме действительно стало по-настоящему спокойно.
