Когда отец оказался предателем, мачеха вытащила меня из ада детдома. Я вечно буду благодарен судьбе за вторую маму, которая спасла мою изломанную жизнь.
Будто бы во сне, когда я был маленьким, моя жизнь казалась светлой сказкой: крепкая семья, наполненная любовью, скрытая в старом доме на берегу Волги, недалеко от тихого села Хвалынск. Нас было трое: я, мама и папа. Воздух тягучий, сладкий пах пирогами, а низкий голос отца наполнял вечера легендами о далеких лесах и горах. Но судьба коварный охотник, врывается тогда, когда чувствуешь себя в полной безопасности. Мама начала угасать: улыбка исчезла, руки дрожали, и вскоре жесткая больничная койка в Саратове стала ее последней сценой. Она ушла, оставив пустоту, разорвавшую нас. Отец рухнул в бездну, ища спасение в водке наш дом стал склепом отчаянья, заваленным разбитыми бутылками и глухим молчанием.
Холодный холодильник был безмолвной слезой нашего падения. Я брел в школу села Хвалынск грязный, голодный, с тогощими от стыда глазами. Учителя спрашивали, почему я не делаю уроки, но как можно учиться, когда единственная мысль как протянуть до завтра? Друзья исчезли, их шепот был острее ножа, а соседи смотрели на руины нашего дома с жалостью во взгляде. В конце концов, кто-то не выдержал и вызвал соцслужбы. Люди с суровыми лицами ворвались, готовые оторвать меня от дрожащих рук отца. Он упал на колени, рыдал, умолял дать ему шанс исправиться. Ему дали месяц тонкую ниточку надежды над черной пропастью.
Этот визит встряхнул отца. Он пошел на рынок, принес сумки с продуктами, мы вместе отмывали дом, пока он не заблестел блекло, как призрак иной жизни. Отец бросил пить, и в его глазах вновь появилась искра того, кем он был раньше. Я начал верить, что спасение возможно. В одну ветреную ночь, когда с шипением ветер тряс стекла, он нерешительно сказал, что хочет познакомить меня с женщиной. Сердце похолодело неужели он уже забыл маму? Он поклялся, что она вечно будет жить в его душе, но новая женщина была нашей броней перед строгими взглядами чиновников.
Так в моей жизни появилась тётя Екатерина.
Мы приехали к ней в Пензу, город на холмах среди старых берез и малиновок, домик её стоял на склоне, с видом на реку Суру. Екатерина была вихрем мягкая, но твёрдая, с голосом, который врачевал сердце, и руками, готовыми укутать каждого. У неё был сын, Илья, на два года младше меня, худенький, с улыбкой, растапливающей лёд внутри. Мы сразу стали друзьями бегали по двору, лазили по холмам, смеялись до боли. Вернувшись домой, я сказал отцу, что Екатерина как солнце среди нашей тьмы, а он задумчиво кивнул. Через несколько недель мы оставили дом на Волге, впустили туда чужих и перебрались в Пензу отчаянная попытка мира восстановить остатки семьи.
Жизнь начала приобретать очертания. Екатерина лечила меня любовью: штопала мои рваные рубашки, готовила горячие щи, наполняя дом запахом детства, а вечерами мы всей семьёй слушали байки Ильи. Он стал мне братом не по крови, а по родству боли мы ссорились, прощали и мечтали, в немой преданности друг другу. Но счастье чуткий гость, готовый исчезнуть от первого удара судьбы. В один промозглый день отец не вернулся домой. Звонок разбил утро он погиб, сбитый машиной на скользкой дороге. Боль накрыла меня, как громадная ледяная волна, погряз я во тьме. Соцслужбы вернулись, хладнокровные и неумолимые. Без опеки меня вырвали из объятий Екатерины и бросили в детдом в Самаре.
Детдом призрачный ад; стены серые, кровати холодные, наполненные тоской и пустыми взглядами. Время вязкое, день за днем груз на плечах. Я скитался как призрак, забытый, ненужный, преследуемый кошмарами вечного одиночества. Но Екатерина не позволила мне погибнуть. Она приходила каждое воскресенье, приносила хлеб, вязанные свитера и упрямую надежду. Боролась, как медведица бегала по конторам, забивала стопки бумаг, плакала перед чиновниками, чтобы вернуть меня домой. Месяцы тянулись, вера угасала: казалось, я останусь тут навсегда. Но в хмурое утро директор позвал меня: «Собирай вещи. Твоя мама пришла».
Я вышел во двор, увидел Екатерину и Илью у ворот; их лица горели любовью и отвагой. Ноги подкосились, когда я бросился к ним, слёзы потекли ручьями. «Мама, спасибо, что вытащила меня из ямы! Обещаю быть достоин твоей жертвы!» В тот миг я понял семья не только в крови; она в сердце, что спасает тебя, когда весь мир рушится.
Я вернулся в Пензу, в свою комнату, в свою школу. Жизнь пошла ровней: я окончил учебу, поступил в университет в Казани, нашел работу. С Ильей мы остались неразлучны, связь наша стала бастионом против времени. Мы выросли, создали семьи, но Екатерина наша мама осталась нашей путеводной звездой. Каждое воскресенье мы собираемся у нее: её щи и пироги, смех жен, ставших сестрами, и её добрые слова переплетаются. Иногда, оглядываясь, я не верю в чудо, подаренное мне судьбой.
Я всегда буду благодарить судьбу за вторую маму. Без Екатерины меня бы проглотили улицы или размолола тоска. Она стала моим маяком в самой темной ночи, и я не забуду никогда, как она вытащила меня с края бездны.
