Няня для брата
Что случилось, Настя? Опять молчит?
Молчит! выдохнула Анастасия, бросая свой телефон в чашу для яблок, Она не берет трубку уже с шести вечера! Я к бабушке не успела только из-за нее И там надо было ужин приготовить, и здесь все не готово, и с Пашей некому остаться Вырастили помощницу, называется!
Дверная щеколда как будто хмыкнула.
О, вы все еще не уснули? сказала Вероника, даже не снимая красные наушники, и прошла мимо родителей в свою комнату, словно по облакам.
Но мать не подпустила ее к спасительному уединению.
Вера! Замри! голос матери как будто сломал лестницу под ногой, и Вера замерла, не оборачиваясь: Ты куда это собралась? А вообще, ты опоздала на сколько? На шесть часов! Есть что рассказать?
Вера вытащила наушники, оттуда пролился ветер.
Почему опять нервы, мам?
Ты обещала! тоскливо возразила Анастасия, Обещала присмотреть за Пашей!
Вероника мечтала бы провалиться сквозь пол и уснуть, но сказала лениво:
Ну, не вышло. Все живы. Ты ведь была дома.
Я тебя неделю назад предупреждала мне надо сегодня к бабушке, отец твой в ночную смену, его опять дома нет, а ты ничего не понимаешь Не жалеешь ни брата, ни старую мать, ни меня! Не жалеешь никого!
Ну не смогла Вера! Засиделась с одногруппниками, а потом Егор еще пригласил всех к себе чай пить, а там и сладости, и старые ёлочные гирлянды мигали на потолке Погрязла во времени. Забылась.
Так Вероника пыталась себя оправдать.
Ведь телефон не сел, а она его сама выключила чтобы никто не тревожил.
Мама, я обещала, но обстоятельства изменились.
А ну-ка, дыхни, потребовала мать, уходя носом в сторону горящих красных сапогов.
Теперь я под домашним арестом? проворчала Вера.
Выпила что-то, мать выдохнула слова пустым ветром, Вечеринки для тебя важней собственной семьи.
И тогда Вера вспыхнула, как жёлтый лист.
Конечно, важнее! Я вам нянькой не нанималась, и за братом сидеть не собираюсь. Сами хотели в старости играть в родителей вот и занимайтесь. А у меня жизнь своя!
Отец, который ни разу не поднимал голоса на Веронику, тихо вмешался.
Мы тебя не заставляем быть няней. Мы редко что-то просим. Но сегодня это было важно, и ты пообещала Вера, ты опоздала на шесть часов. Ты выключила телефон. Еще и вину на нас перекладываешь?
Я ничего не перекладываю. Паша ваша ответственность. Да, была в гостях. Все шли, и я пошла. Я не хуже всех.
Веру дома почти не нагружали. Она еще совсем недавно выпархивала из школы с рюкзаком и косой, теперь тянула свой календарь в университете. Родители ее жалели.
Но сама Вера никого не жалела.
Знаешь, что хуже всего? вздохнула мать, Из-за тебя я к бабушке не попала. Она и кашу себе не сварит а я не могу быть сразу и с больной матерью, и с трехлетним сыном
Вера медленно расплетала вычурную прическу одногруппницы, уроняя невидимые шпильки на пол, и холодно бросила:
Это твоя проблема, мама. Ты же решила завести ребёнка на закате лет вот и занимайся. Я вам ничего не должна.
Это прозвучало так жестко, что даже отец сбился.
Вера, это уже слишком!
Почему? Я учусь, я должна иметь друзей, общаться, строить будущую семью а не только сидеть с вами и вашим сыном!
Отец мягко посадил ее на табурет.
Вера, посиди Слушай меня. Мы не требуем, чтоб ты стала няней на постоянной основе. Мы просто попросили об одолжении. Ты согласилась.
Вера, раз уж сказала теперь не собиралась отступать.
Согласилась, но потом передумала. Жизнь диктует.
Жизнь диктует, но ты ведь могла бы предупредить ответил отец, Я понимаю, у тебя учеба, друзья Но, Вера, ты часть семьи. Мы не держим тебя под замком, но можешь ли ты хотя бы пару часов в неделю посидеть с братом? Пока мы к врачу, или к бабушке
Вера не дала ему договорить. Она села как на корону, голова взлетела, и из волос посыпались шпильки, будто снежинки.
Нет.
Почему?
Потому что я не обязана жертвовать своей жизнью ради ваших решений.
Внутри всё сжалось сейчас родители взорвутся.
Хорошо, спокойно сказал отец, Я тебя услышал.
Услышал? Где крики, где попытка отнять телефон? Где монологи о будущем раскаянии?
И это все? спросила Вера.
Всё. На сегодня точно.
Вера странно легко выскользнула в ванную умывать лицо и бежать в кровать, выматывающий день тянул ко сну. Даже мама не лезла.
В родительской спальне разговор не стих.
Андрей, как она может быть такой каменной? не злилась, а тихо спрашивала Настя, Вроде, росла как все, и все ей А будто вообще не любит нас. Выходит, теперь уговаривать её за Пашей посидеть?
Нет, покачал головой Андрей, Умолять не станем. Раз не хочет быть частью семьи, значит и мы ей ничего не должны. До тех пор, пока не поймет, что значит самостоятельность.
***
Утро как будто началось в прошлый вечер.
Вера вышла на кухню первой, глотнула холодной воды прямо из графина. Бутерброды из холодильника жевались, как бумага. Когда мама принесла Пашу, Вера уткнулась в телефон и ушла, раскладывая по карманам чужие слова. Мама молчала. Отец вошёл и поздоровался:
Доброе утро, бросил он.
Удивительно, что мне разрешают говорить, пробурчала Вероника.
Отец открыл папку с расходами и доходами: столбцы, строки, рубли как снежная буря.
Вера, надо поговорить.
Она закатила глаза.
Опять про ответственность? Уже хватит
Не про это, прервал Андрей, Вернее, и про это тоже. Но в первую очередь про деньги. С этого месяца мы ждём твою долю за продукты и коммуналку.
Вера усмехнулась, решив, что это странная шутка. Мол, вчера поскандалили сегодня курам на смех.
Пап, ну ты и шутник. Не поведусь!
Но отец был серьезен.
Это не шутка, Вера. С завтрашнего дня ты платишь за все сама как совершеннолетняя.
Даже Паша посмотрел пристально, чем-то напоминая рыбку в аквариуме.
Чего?! Вера едва не выронила сыр.
Ты сказала, что никому ничего не должна. Значит, твоя жизнь твоя оплата. Ты полностью отвечаешь за свое питание, за долю коммуналки и, главное, за учебу.
Вера почувствовала, что отец не блефует.
Пап, ты с ума сошел? Ну не кормите ладно, но за университет это же святое. Ты потом себе не простишь, если не поможешь.
Прекрасно обойдусь, сказал он. Ты взрослая. Тебе девятнадцать. Взрослые платят за себя. Мы бы поддерживали, если бы было уважение к нам. А если ты не участвуешь в жизни семьи мы, видимо, не участвуем в твоей.
Настя посмотрела на мужа не перегнули?
Вера кинула кусок сыра обратно, вскочила, и сквозь сжатые губы бросила:
Не буду даже есть а то ещё счета выставите!
Они втроём доели тишину. Вера нарочно гремела всем в комнате, потом убралась на пары пока еще бесплатные.
Может, мы переборщили? шепнула Настя.
Андрей сгрыз горьковатый сыр.
Нет, все по-настоящему, Настя. Раз никто никому не должен значит, закон взрослой жизни наступил. Пусть платит. Больно но иначе не вырастет.
С Верой родители виделись теперь редко. Она уходила, когда еще над дворами летает туман, а возвращалась поздно. Дома не ела. Настя тайно спрашивала, не голодает ли дочь, но Вера смотрела обиженно и уходила дальше.
Работа нашлась случайно: подменить подругу в кафе. Подруга ушла, а Вера осталась на четыре часа таскать подносы, но зато рубли свои.
Родители волновались, но отступать не собирались.
Опять не пришла даже на ужин, Андрюша. Голодная. Все это, конечно, воспитание а вдруг с ней что?
Пусть поймет, что в семье никто друг друга не бросает. Перебесится и поймёт, был неумолим Андрей.
На третий месяц общей ледяной тишины Вера сказала:
Ладно, сдаюсь. Ваш шантаж удался. Мне не потянуть после пар работать да еще за квартиру платить Согласна сидеть с Пашей. Несколько раз в неделю. Считайте работой. Победили. Вот вам десять тысяч, сколько смогла.
Родители не взяли деньги.
Вера мы не хотели тебя обидеть. Мы не шантажисты, сказала мама, Мы заботились, потому что любим тебя. Хочется взаимности хотя бы немного участия в нашей жизни.
Я поняла, простите, и сама обняла их крепко, будто во сне.
