Когда отец предал нас, моя мачеха вытащила меня из ада детдома. Я всегда буду благодарить судьбу за вторую маму, которая спасла мою искалеченную жизнь.
Когда я был ребёнком, моя жизнь казалась светлой сказкой крепкая семья, наполненная любовью, в старом доме на берегу Волги, рядом с деревней Сергиевское. Нас было трое: я, мама и папа. В воздухе всегда витал запах только что испечённых пирогов, а глубокий голос отца наполнял вечера рассказами о лесах и горах. Но судьба безжалостный охотник, бьёт украдкой, когда меньше всего этого ждёшь. Однажды мама начала угасать улыбка стёрлась, руки задрожали, и вскоре больничная кровать в Твери стала её последним подиумом. Она ушла, оставив пустоту, разорвавшую нас. Отец рухнул, утопая в горькой водке, превратив семейный очаг в могилу отчаяния, полную разбитых бутылок и тяжких молчаний.
В холодильнике царила пустота, молчаливое свидетельство нашего падения. В школу в Сергиевском я ходил грязным, голодным, с мутными глазами, полными стыдом. Учителя спрашивали, почему не делаю уроки, но как думать о литературе, когда каждый день борьба за выживание? Друзья растаяли, их шёпот резал больнее ножа, а соседи наблюдали, как наш дом превращается в развалины, с жалостью во взгляде. В конце концов кто-то не выдержал и вызвал опеку. Люди с суровыми лицами ворвались к нам, готовы вырвать меня из трясущихся рук отца. Он упал на колени, рыдал, умолял дать шанс исправиться. Ему дали месяц тонкую нить надежды над пропастью.
Этот визит отрезвил отца. Он кинулись в магазин, купил продукты, и вместе мы убрали дом так, что он засиял, хоть и с трудом лишь тенью прошлого. Отец бросил пить, в его взгляде мелькнула искра прежнего человека. Я начал верить в спасение. Однажды вечером, когда ветер бил в окна, он нерешительно признался, что хочет познакомить меня с женщиной. Сердце у меня ёкнуло неужели он уже забыл маму? Он клялся, что она навсегда останется в его душе, но это была наша броня перед строгими социальными службами.
Так в мою жизнь вошла тётя Валентина.
Мы ездили к ней в Ярославль, город среди холмов, где её дом стоял с видом на Которосль, окружённый старыми яблонями. Валентина была вихрь тёплая, сильная, с ласковым голосом и руками, от которых становилось спокойно. У неё был сын, Антон, на два года младше меня, худенький мальчик с улыбкой, способной растопить лёд. Мы сразу стали друзьями гоняли по двору, лазили по холмам, смеялись до боли в животе. Вернувшись, я сказал отцу, что Валентина стала солнцем в нашей тьме. Он кивнул, задумчивый. Спустя несколько недель мы сдали наш дом на Волге чужим людям и перебрались в Ярославль отчаянная попытка восстановить остатки семьи.
Жизнь стала наливаться красками. Валентина заботилась обо мне с любовью, залечивая мои раны штопала старую одежду, готовила горячую еду, наполняя дом забытыми ароматами, вечерами мы сидели вместе, выслушивая озорные истории Антона. Он стал мне братом не по крови, а по соединённой боли: мы ссорились, мечтали, мирились с немой верностью друг к другу. Но счастье хрупкий гость, которого легко раздавить. Однажды морозным утром отец не вернулся домой. Звонок разбил тишину он погиб, разбитый машиной на скользкой дороге. Боль захлестнула волной, погружая меня во тьму. Соцслужба снова вернулась, холодная и твёрдая. Без официального опекуна меня вырвали из объятий Валентины и отправили в детский дом в Рыбинске.
Детский дом был адом на земле серые стены, холодные кровати, наполненные стонами и пустыми взглядами. Время тянулось, каждый день тяжелел на плечах. Я чувствовал себя потерянным, ненужным, призраком, мучимым кошмарами бесконечной одиночества. Но Валентина не позволила мне затеряться. Каждое воскресенье она приходила, приносила хлеб, вязаный свитер и стальную надежду. Она боролась как львица бегала по кабинетам, заполняла ворох бумаг, плакала перед чиновниками, лишь бы вернуть меня. Месяцы шли, я начинал терять веру, уверен был сгнию там навсегда. Но в один пасмурный день директор вызвал меня: «Собирайся мама за тобой пришла!»
Я вышел во двор и увидел Валентину и Антона у ворот, их лица пылали любовью и отвагой. Колени подкосились, когда я бросился им в объятия, слёзы ручьями потекли по лицу. «Мама!» закричал я. «Спасибо, что вытащила меня из этой ямы! Клянусь, оправдаю твою жертву!» В тот момент я понял семья не только по крови, а та, что вытаскивает тебя из пропасти в самые тёмные времена.
Я вернулся в Ярославль, в свою комнату, в свою школу. Жизнь стала идти спокойнее я окончил школу, потом поступил в университет в Москве, нашёл работу. С Антоном мы сохранили настоящую братскую связь, став непобедимой крепостью против жизни. Мы выросли, создали свои семьи, но Валентина мама осталась нашей путеводной звездой. Каждое воскресенье мы собираемся у неё, она угощает нас пирогами с капустой и мясом, её смех сливается со смехом наших жён, которые стали ей дочерьми. Порой смотрю на всё это и не могу поверить в то чудо, что подарила мне судьба.
Я всегда буду благодарен второй маме. Без Валентины я бы погиб затерялся бы на улице или сломился от отчаяния. Она была моим маяком в самую чёрную ночь, и я никогда не забуду, как она вытащила меня с края бездны.
