Вчера
Ты салатник куда ставишь-то, Наташа? Ну вот, он всю нарезку закрыл! И сдвинь уже бокалы, Саша сейчас придёт, простор ему нужен руками он, как всегда, будет махать, пока рассказывает.
Иван лихорадочно переставлял хрустальные рюмки по столу, едва не уронив вилки. Наталья тяжело вздохнула, вытирая руки о фартук. С утра у плиты ноги как будто налились свинцом, спина тянет, как всегда, под лопаткой. Но жаловаться некогда. Сегодня ведь приезжал «гость по статусу» младший брат мужа, Александр.
Ваня, дыши поглубже, попросила она, стараясь говорить спокойно. Всё накрыто, как надо. Лучше скажи, ты батон купил или всё-таки чёрный хлеб? Саша в прошлый раз причитал чуть не полчаса, что у нас только белый, а он, мол, за здоровьем следит.
Купил, купил, «Бородинский» с тмином, всё, как он любит, Иван кинулся к хлебнице. Наташ, мясо-то готово? Он же у нас знаток, по всяким ресторациям ходит. Ему котлетами не удивишь!
Наталья сжала губы. Конечно, знала. Александр был вечным холостяком лет сорока, любил называть себя «свободным художником», хотя перебивался случайными заказами и тем, что мама помогает пенсионеркой. Саша слыл гурманом каждый приезд превращал жизненный уклад Натальи в экзамен, который она заведомо проигрывала.
Я же запекла буженину в мёд-горчичном, отрезала она, устало. Мясо свежее, с рынка, семьсот рублей за кило! Если уж его это не устроит снимайте с меня ответственность.
Да что ты сразу заводишься? поморщился муж. Брат полгода не показывался, соскучился. Семейной тёплой атмосферы хочет. Потерпи его малость, ладно? У него, знаешь, период непростой, ищет себя.
«Да он не себя ищет, он деньги ищет», подумала Наталья, но промолчала. Иван младшего боготворил, несбывшийся гений, на любую критику на него реагировал болезненно.
Ровно в семь звонок в дверь. Наталья сняла фартук, подправила прическу у зеркала, натянула улыбку. Иван, сияя, как новенький самовар, уже открывал дверь:
Санька! Братец! Ну наконец-то!
На пороге Александр, и вид у него как у артистов на премьере: пальто новенькое, шарф через плечо, легкая щетина вроде бы для брутальности. Раскинул руки, обниматься позволил, сам только хлопнул брата по спине.
Наталья скользнула взглядом по его рукам: пусто. Ни пакета, ни тортика, ни даже одуванчика жалкого. Дом его не видел полгода, за столом еды горы, а он явился порожняком. Даже детям, которые слава Богу гостили у бабушки, никаких шоколадок не передал.
Здравствуй, Наташа, кивнул он, шагая в квартиру и не разуваясь, а оглядывая коридор. Обои сменили? Цвет какой-то больничный. Ну, как скажете, главное, чтоб вам самим по душе.
Добрый вечер, Александр, ровно ответила она. Проходи, руки мой. Тапочки вот, новые вроде.
Я свои не захватил, а в чужих грибок подхватишь только так, отмахнулся гость. В носках как-нибудь. Пол у вас чистый, надеюсь?
Внутри всё у Натальи закипало. Полы она натирала дважды специально к его приходу.
Чистый, Саша. Идём к столу.
В гостиной их встречал настоящий праздничный антураж: белая скатерть, салфетки дорогие, три салата, мясная-сырная нарезка, красная икра, маринованные грибы осенью сама закатывала. Главная гостья стола запечённая буженина.
Александр сел свободно, оглядел угощение. Иван открыл коньяк, который вчера тоже сам выбирал пятилетней выдержки, недёшево! Только для брата.
Ну, за встречу! объявил Иван, разливая по бокалам.
Александр взял свой, покрутил, поглядел на свет, понюхал.
Армянский? скривился он. Хмм. Я вообще французский уважаю у него букет богаче. Этот спиртиком дышит. Ну да ладно, дарёному коню
Выпил залпом, не смакуя, сразу потянулся вилкой к нарезке. Наталья отметила, что выбрал дорогущий кусок балыка.
Угощайся, Саша, позвала она, пододвигая салат. Тут салатик, с креветкой и авокадо, новый рецепт.
Гость вилкой подцепил креветку, к глазам поднёс будто в ювелирной лавке.
Креветки мороженые? уточнил сверху.
Конечно, а где мы тут свежих возьмём, на Оке, что ли? В «Ленте» брала, королевские.
Резина, вынес он вердикт, кинул креветку обратно в салатницу. Наталья, переварила. Кидать в кипяток две минуты максимум. А тут жестко волокна. Авокадо, похоже, недозрел, хрустит.
Иван замер с ложкой над тарелкой.
Да что ты, Саш, вкусно же! Я пробовал, отлично.
Вань, вкус надо воспитывать, поучительно произнёс брат. Если всю жизнь есть суррогат, настоящей гастрономии не постигнуть. Вот на презентации нового ресторана на прошлой неделе севиче из гребешка, вот это текстура! А тут Майонез хоть свой?
Наталья порозовела. Майонез обычный, «Московский», в магазине взяла. Ей просто не пошло взбивать яйца по ночам.
Магазинный, буркнула она.
Ясно вздохнул Александр, будто ему диагноз вынесли. Уксус, консервы, крахмал. Яд чистейший. Ну, покажи буженину. Авось с мясом не промахнулась.
Молча положила ему большой сочный ломоть, полила соусом, подложила запечённую картошку с розмарином. Запах стоял, что слюнки можно было бы лить в банку. Но Саше было не до того «ценителя» сложно удивить.
Он долго жевал, глядя в потолок. Наталья и Иван ждали, будто на экзамене. Иван надеялся, Наталья внутренне бешенела.
Сухо, наконец вынес брат вердикт. А соус мёд всё перебивает, сладко чересчур. Мясо должно быть мясом, Наташа. А ты десерт сварганила. Мариновала мало волокна жёсткие. Надо было или в киви, или в минералке сутки подержать.
Я ночь мариновала, в специях и горчице тихо произнесла она. Всегда хвалили.
А «всегда» это кто? Подруги твои, может, и рады, но они кроме морковки ничего не ели. Я объективно оцениваю. С голодухи можно съесть, но радости никакой.
Он отодвинул тарелку: огромный кусок мяса на триста рублей остался почти нетронут. Потянулся к грибочкам.
Грибы вообще свои? Или китайские?
Свои, сквозь зубы выдала Наталья. Сами собирали, солили.
Александр попробовал, поморщился:
Уксуса навалили! Желудок угробить можно. И соли через край. Влюбилась, видать, раз пересаливаешь? он хохотнул, гордясь шуткой. Ваня, давление проверь с таким рационом недолго
Иван нервно усмехнулся:
Да нормально всё, Саш, свои грибы. Под водочку огонь. Давайте ещё нальём.
Они выпили. Александр разошёлся, развязал шарф, но пальто так до конца не снял демонстрировал, что долго задерживаться не собирается, пришёл из личной благосклонности.
А красной икры приличной не было? никак не унимался, ковыряя бутерброд. Это мелкая какая-то да ещё шкурок куча. По скидке брали?
Александр, это кета, шесть тысяч за кило, не выдержала Наталья, голос вибрировал. Специально для тебя купили банку, сами не едим вообще, на себе экономим.
Экономить на еде последнее дело, провозгласил он, отправляя в рот свой «недостойный» бутерброд. Мы то, что мы едим. Я, например, дешевую колбасу ни за что лучше поголодаю. А у вас морозилка мусора по акциям, потом удивляетесь, что сил ноль, и кожа серая.
Наталья посмотрела на мужа. Иван уткнулся взглядом в тарелку, глотал мясо, будто ничего не слышно его молчание било сильнее, чем критика Александра. Опять отмолчался, оправдывая братика.
Иван, тихо спросила Наталья, тебе мясо тоже сухое показалось?
Э-э-э да нет, Наташенька, вкусно. Очень вкусно. Просто Александр он же разбирается, вкус тонкий
Ах, тонкий, Наталья положила вилку. Звякнуло по фарфору, будто выстрел. Значит, я готовлю вразнос, всё через плохонькие руки, а стол санитарная зона! Готовлю полнейшую отраву.
Наташ, ты не начинай! поморщился Александр. Я, между прочим, критикую конструктивно. Чтобы ты росла. Спасибо бы сказала. А то Иван у тебя всё ест и хвалит, вот и расслабилась. Женщина должна совершенствоваться.
Спасибо? Наталья переспросила. Думаешь, мне за это «спасибо» сказать надо?
Встала из-за стола. Стул со скрипом по полу.
Наташа! Куда ты?! испуганно Иван ей вслед. Мы ж ещё толком и не посидели!
Сейчас. Десерт принесу. Саша сладкое ведь уважает.
На кухне фирменный «Наполеон» всю ночь вчера крутила коржи, крем, яйцо, ваниль Посмотрела на торт, потом на пустую мусорку.
Руки тряслись. Обида, копившаяся годами, неожиданно хлынула через край. Сколько он приходил, ел, пил, деньги брал ни разу не вернул? Сколько поносил ремонт, одежду, детей? Иван всегда молчал, оправдывал. «Он творческий, ранимый» А она значит, железная?!
Торт решила не трогать. Взяла большой поднос, вернулась в гостиную.
Десерт, надеюсь, не из «Пятёрочки» рулет? оживился Александр.
Молча начала убирать блюда с мясом, салатик с «резиновыми» креветками, нарезки
Ты чего делаешь? Александр в шоке, рюмка с бутербродом уехала из-под носа. Я не доел!
А зачем тебе это? глядит ему прямо в глаза. Ты же сам сказал: несъедобное. Отраву я, Саша, тебе не предложу. Не враг себе и гостям.
Иван вскакивает:
Наталья! Прекрати! Что за цирк?! На место всё поставь!
Не цирк это, Вань! Цирк, когда человек в гости приходит с голыми руками, садится за стол, на который ушла треть твоей зарплаты, и хает всё подряд.
Я не хаил, я своё мнение! У нас страна свободная!
Страна свободная, продолжала собирать тарелки. Вот и я решаю, кого кормить буду. Раз уж тебе «лучше быть голодным, чем есть некачественное», уважаю выбор.
Развернулась, на кухню отнесла еду. В гостинной звенящая пауза.
Ты вообще в своем уме? расслышала его шёпот, когда муж забежал на кухню. Перед братом меня опозорила! Немедленно извинись, всё верни!
Поставила поднос на столешницу, повернулась к нему глаза сухие, взгляд хладный:
Я позорю, Вань? А ты, когда молчал, пока меня унижали, себя не стыдился? Ты мужчина у меня или половик, по которому топчутся? Он икру за тысячу слопал, сказал отстой. Ты мне хоть раз икру на праздник просто так покупал? Нет. Всё лучшее гостям, самим обходится. А гость нас топчет.
Он хоть и брат мне! Кровь!
А я кто? Я тебя десятый год стираю, кормлю, убираю. Вчера после работы до двух ночи у плиты крутилась. Ради чего? Чтоб руки себе кривыми услышать? Если сейчас не перестанешь меня винить, я тебе «Наполеон» на башку надену, не шучу!
Иван отступил. Такой Наталью он не видел. Всегда такая мягкая, уступчивая. А тут настоящая матрона. Фурия!
Заглянул Александр, бледный, неуверенный.
Вот это гостеприимство мямлит он. Я душой-то к вам, а вы мне хлебом попрекаете.
А душа твоя где? усмехнулась Наталья. Обыкновенно в пустых руках? За двадцать лет хоть пакет чая приносил? Ешь, критикуй
Да я я временно без денег! Трудности!
У тебя «временные» трудности двадцать лет. Пальто новое, шарф дорогой, рестораны. А попросить у брата пять тысяч традиция.
Замолчи, Наталья! крикнул Иван. Не лезь в чужое!
Это не чужое! Это наше! Сверх семейного бюджета лишнего не бывает всё на твоего гурмана уходит!
Александр театрально схватился за грудь:
Всё, не останусь ни минуты! Иван, думал, у тебя хозяйка, а не базарная баба. Ноги моей здесь не будет!
Развернулся и на выход. Иван понёсся за ним.
Саш, да ты не слушай её! Наверняка устала! Сейчас успокоится
Нет, брат, проникновенно выговаривает Александр, ботинки прямо на носки натянул. Такого унижения я не забуду. Я ушёл. Не звони, пока не попросит извиниться!
Дверь хлоп, закрылась.
Иван стоял, смотрел будто ворота закрылись. Потом повернулся, пошёл на кухню, где Наталья уже спокойно мясо по контейнерам раскладывала.
Доволен? медленно выговорил он. Рассорила меня с самым близким человеком.
Я избавила нас от нахлебника, пожала плечом, даже не обернувшись. Садись, ешь. Мясо тёплое. Или тебе тоже сухое?
Иван медленно сел, голову в ладони опустил.
Как можно, а Он же гость
Гость, Иван, должен вести себя как гость, а не как санэпидстанция! Послушай меня! Больше я к нему накрывать не буду! Общаться хочешь в кафе иди. Но за свой. Мой бюджет, мой труд не для чужих.
Жестокая стала ты, Наташ
Нет, я справедливой стала. Ешь давай или убирать буду?
Иван посмотрел на сочную буженину. Желудок заурчал. Голоден, не смотря на скандал, взял вилку, попробовал.
Мясо нежнейшее, во рту тает. Соус тонко сладковат, горчинка пикантная. Всё идеально.
Ну как? спросила Наталья.
Очень вкусно шепнул он. Спасибо, Наташа.
Вот и славно. А твой брат просто завистливый неудачник, самоутверждающийся за чужой счёт. Пора бы понять.
Иван жевал, вспоминал пустые руки Александра, тон критический, неловкость за столом.
Торт? робко спросил вдруг. Будем?
Наталья впервые улыбнулась за вечер.
Конечно. Заварю чай заботливо, с чабрецом, как ты любишь.
Разрезала «Наполеон», описать не берусь роскошный. На кухне вдвоём, чай, торт, напряжённости как не было
А ведь он, сказал Иван, съедая второй кусок, маме и на её юбилей ничего не купил. Сказал, лучший подарок это сам он.
Ну вот теперь видишь.
СМС на телефон от Александра: «Мог бы с собой пару бутеров дать, я голодный ушёл! С тебя 5 тыс на карту за моральный ущерб».
Иван прочитал, пауза. Наталья вопросительно вскинула бровь.
Ну и?
Иван глянул на жену, кухню, торт Потом написал: «В ресторане поешь, ты ведь гурман. Денег нет». И заблокировал номер.
Что написал? улыбнулась Наталья.
Что ложимся спать, отвечает.
Она сделала вид, что поверила, подошла, обняла мужа сзади.
Молодец ты у меня, Ваня. Пусть медленно, но доходит
В тот вечер они оба поняли бывает, чтобы семью спасти, нужно выгнать тех, кто только для себя копошится. Даже если это брат. А мясо мясо было шикарным, несмотря на гурманские понты с дырявыми карманами.
