Мне сейчас 42, и я женат на женщине, с которой мы дружили с четырнадцати лет. Представляешь? Познакомились в школе, в обычной московской гимназии. Между нами ни малейшей искры, никакого влечения просто двое подростков, оказавшиеся соседями по парте и начавшие проводить вместе каждый день. Сразу стало понятно только дружба: дурацкие домашки, перемены, тайны, планы, поддержка во всем. Я знал про всех её парней, она знала про мои увлечения. Ни разу не было никаких заигрываний, нюансов, перехода границ. Словом, мы были на сто процентов друзьями.
В подростковом возрасте и после окончания школы пути у нас, как и у всех, разошлись. Я в девятнадцать уехал учиться в Санкт-Петербург, она осталась в Москве. В двадцать один у меня случился первый серьёзный роман, а в двадцать четыре я вообще женился на другой девушке. Моя лучшая подруга была на моей свадьбе сидела со стороны моей семьи. У неё и самой тогда был серьезный парень. Мы постоянно созванивались: жаловались на жизнь, делились проблемами, спрашивали совета, просто поддерживали друг друга.
Мой первый брак длился почти шесть лет. Всем вокруг казалось, что у нас всё хорошо, но по факту было молчание, споры, отчуждённость. Моя подруга знала всё. Знала, когда мы спали в разных комнатах, когда перестали разговаривать, когда мне стало дико одиноко, несмотря на то, что рядом был человек. Она ни разу не позволила себе плохого слова про мою жену и никогда не пыталась настроить меня против, просто выслушивала. В это же время и у неё закончились долгие отношения, несколько лет она вообще была одна, вся в работе.
В тридцать два я развёлся. Это был тяжёлый затяжной процесс, и эмоционально, и по бумагам. Я стал жить один, начинал всё с нуля. В тот момент именно моя подруга помогала чаще всех: со мной искала жильё, ходила выбирать мебель, часто оставалась поужинать лишь бы мне не было совсем тоскливо. Формально мы всё ещё были «друзьями», но стали появляться моменты, которых прежде не бывало: молчание, в котором не было неловкости; взгляды, которые держались дольше, чем надо; ревность, о которой оба молчали.
В тридцать три года, после нашей очередной ужина в моей квартире, я вдруг понял не хочу, чтобы она уходила. Мы не целовались, не было никакой физики. Просто я полночи не спал, вдруг осознав, что она уже больше, чем друг. Через несколько дней она сама завела похожий разговор, привела примеры как расстроилась, когда я пошёл на свидание с другой, как ей было неприятно узнавать об этом от общих знакомых, как она стала задумываться когда же вообще это всё началось?
Почти год мы пытались не принимать новую реальность. Встречались с другими, тщетно убеждали себя, что у нас просто привычка, а не любовь. Всё было зря: снова и снова возвращались к друг другу, созванивались, сравнивали отношения и неизменно понимали, что то, что между нами, сильнее. В тридцать пять решили попробовать по-взрослому. Было странно, неловко двадцать лет дружбы, а тут вдруг отношения. Страхи, сомнения, что если не получится, потеряем всё.
Через два года поженились мне было тридцать семь, ей тридцать шесть. Без громкой свадьбы, без пафоса. Всё было осознанно, выговорено, по-настоящему. Многие потом говорили, что, мол, и так всегда было ясно, что мы вместе будем. Но для нас всё было иначе: более двадцати лет мы были просто друзьями, ни разу не нарушили границ. Любви сразу не было она появилась потом, после боли, потерь, взрослой жизни.
Сейчас мы вместе уже много лет. Не буду врать, что всё идеально но это крепко, это настоящее. Мы знаем друг друга досконально: ведь видели друг друга в горе и в радости, знаем, как ссоримся, как миримся, как переживаем трудности. Иногда мне кажется если бы не развод, я бы до конца не понял, кто рядом. Я не женился на лучшей подруге из удобства. Я женился на ней потому, что после всего, что пережили, именно этот человек никогда не требовал от меня быть кем-то другим, быть не собой.
