Послушай, Алёна, у меня нет ни времени, ни желания слушать твои постоянные упрёки.
Или ты тут же перестаёшь строить из себя страдающую, и мы продолжаем жить нормально, или я завтра собираю вещи, и сама потом будешь объяснять дочери, почему папа ушёл.
Сама! Поняла?
А что такое «нормально», Гена? тихо спросила она. Как будто ничего не было? Как будто я слепая? Как будто я не читала те сообщения?
Как будто «Виктор с шиномонтажа» не писал тебе среди ночи, что скучает по твоим рукам?
Гена раздражённо выдохнул и начал стаскивать ботинки, не развязывая шнурков, с силой наступая на пятку.
Опять начинается… Пластинка заела. Я же уже говорил русским по белому: всё закончилось. Я дома? Дома. Я с тобой? С тобой. Деньги приношу? Приношу.
Что тебе ещё надо? На колени встать? Не дождёшься!
Не надо мне этого. Я хочу, чтобы ты перестал разговаривать со мной так, будто я тебе мешаю жить. Ты же постоянно грубишь, подкалываешь…
Потому что ты уже невыносима! перебил он. Бродишь по квартире, будто призрак, на лице постоянно вид «будто сто лимонов проглотила».
Ты думаешь, мне приятно домой возвращаться? Захожу сразу допрос или игнор!
Любая нормальная женщина давно бы ради семьи про это забыла, но тебе всё надо ковырять!
Проходя мимо, в коридоре задел её плечом. Алёна пошатнулась, но устояла.
Она раньше считала: ей повезло. Гена успешный, прямолинейный, неплохой отец. Дочка Лизонька, пять лет, квартира, у обоих хорошая работа.
Измена, что случилась полгода назад, случайностью не была муж параллельно ещё одну жизнь вёл месяца четыре.
Алёна узнала об этом случайно: Лиза баловалась Гениным телефоном, а на экране всплыло сообщение «Виктор с шиномонтажа» интересовался, купил ли Гена то самое бельё, что «ей к лицу».
Когда правда всплыла наружу, Гена не стал ни оправдываться, ни оправдывать. Сначала молчал, потом злился, потом сказал:
Да, было. Было и прошло. Не устраивай трагедию, сам же дома.
Все эти полгода он ни разу не попросил прощения и совсем не думал, что виноват. Это больше всего и ранило Алёну.
Когда она зашла на кухню, Гена уже сидел за столом, листая новости в телефоне. Перед ним тарелка с судаком, который она заботливо укрыла другой тарелкой, чтобы не остыл.
Что, соли пожалела? бросил он, убирая тарелку. Или у тебя из-за слёз вкуса нет?
Гена, хватит. Лиза всё слышит из комнаты.
Ну и пусть, ухмыльнулся он, закидывая в рот кусочек. Пусть сразу знает, что мама делает всё, чтобы папа домой не хотел возвращаться. Ты ведь этого добиваешься? Чтобы я ушёл?
Я хочу, чтобы ты человеком остался. Ты же сам обещал, что семью не разрушишь. Вот так выглядит твоя работа над собой? Оскорбления вместо разговоров?
Гена отложил вилку.
Послушай, родная. Семья это проект, и я в этот проект вкладываюсь. Я гуляю с ребёнком, вожу Лизу на танцы, оплачиваю занятия, отвожу её в садик.
Ты же хотела, чтобы у дочери был отец? Вот, отец рядом. Я не обязан быть с тобой вежлив после трёх месяцев твоих выносок за старое.
Мои условия просты: или мы навсегда забываем это и живём нормально, или я ухожу. Но если уйду с деньгами ты попрощаешься.
Квартиру делить будем, продавать придётся, миллион рублей мне выплатишь.
У тебя есть такие деньги? Нет. Значит, ищи съём, другой район, чужой садик для Лизы. Ты готова её мотать по незнакомым местам?
Алёна молчала. Муж знал все её слабости назубок. Мысль, что придётся вырывать дочь из привычной жизни, вести в чужой, старый дом, жить на съёмной квартире и судиться за метры вгоняла её в ужас.
Вот и молчи, подвёл итог Гена. Ешь. А то смотреть тошно: сама кожа да кости.
***
Вечером, когда Лизонька засыпала в обнимку с любимым плюшевым зайцем, Алёна смотрела во тьму с балкона и думала о своей жизни.
Гена ведь действительно был «образцовым папой» по меркам соседок: никогда не пил, дочку обожал, и она буквально не слезала с его рук.
Папочка, ты мой богатырь, шептала ему по утрам Лиза.
Как же Алёна могла всё разрушить?
Из комнаты доносился голос мужа он с кем-то говорил по телефону. Она прислушалась невольно.
Завтра всё в силе, конечно. Слушай, ну разберёмся! Она покапризничает и перестанет. Куда ей деваться, сама знает.
Алёна замерла. Вот, что он реально думает Она решительно открыла балконную дверь.
Гена раскинулся на диване. Завидев её, резко сбросил вызов.
С кем трещал? спросила она.
С Андреем, с работы. Список контактов послать тебе? театрально выдал ей телефон. Держи, проверяй, сыщица ты наша.
Только помни: если хоть одно удалённое сообщение мне не понравится завтра я уезжаю к матери. Не приставай потом.
Ты издеваешься, Гена? Ты вправду считаешь, что можешь мне ставить условия, после того, что сделал?
Могу. Потому что я мужик, и от меня зависит, как будет жить моя семья. Ты или со мной, или на все четыре стороны.
Он подошёл почти вплотную.
Ты же понимаешь, Алёна, чужому мужику твоя Лизка даром не нужна. Он будет терпеть её, пока ты молода, а потом начнёт раздражаться.
И никто, кроме меня, её по-настоящему не полюбит.
Ты подонок, Гена, выдохнула она.
Я реалист, пожал плечами он. Ладно, я в душ. Подготовь завтра бордовую рубашку. И погладь, сегодня складка на воротнике раздражала.
Он ушёл в ванную, а Алёна осталась стоять среди пустой комнаты.
***
Утром всё шло как обычно: Алёна жарила сырники, Лиза капризничала, не желая натягивать колготки.
Гена зашёл на кухню в поглаженной рубашке.
Мам, мы же пойдём в субботу в зоопарк?
Конечно, заинька, попыталась улыбнуться Алёна.
Пап, а ты пойдёшь? Ты обещал показать мне льва!
Гена погладил дочь по голове, лицо его радостно смягчилось:
Пойду, солнышко. Если мама будет хорошо себя вести и не будет огорчать папу обязательно сходим.
Рука Алёны чуть не выронила лопатку.
Ты чего опять несёшь? шепнула она, когда Лиза засмотрелась в мультики.
Всё по делу, пожал плечами муж. Воспитываю у ребёнка уважение к семейной иерархии. Не хочешь испортить выходные своими истериками?
Алёна молчала. Возразить было нечего он снова прикрывался дочкой.
***
Весь день на работе она была, как не своя. Коллеги спрашивали, в чём дело, но она делала вид, что просто не выспалась.
Днём заглянула на сайты аренды: приличные варианты быстро уходят, цены на квартиры в районе страшно кусаются.
Дёшево только на другом конце Москвы.
Два часа на дорогу, садик до шести, не успею забрать, подумала Алёна, захлопнула ноутбук. Куда, куда бежать, как это всё устроить?
Ближе к вечеру позвонил Гена.
Я задержусь, поужинать можете без меня. И да, Алёна
Что?
Купи полусладкого. Красное чтоб было, нормальное. Сегодня поговорим мирно, не как обычно.
Гена, ты
Я не спрашиваю, оборвал муж. Даю тебе шанс налаживать атмосферу. Не упусти. Лизе привет.
Положил трубку. Она смотрела на серый экран. Решиться на разговор? Ведь хуже уже не будет
***
Лиза уснула моментально, а Алёна два часа просидела на кухне. Бутылка красного стояла неоткрытая всё-таки купила, злость на себя за мягкость душила.
Гена явился почти в одиннадцать, в отличном расположении духа.
Хорошая девочка, поцеловал её в щёку, от чего она отстранилась. Не дуйся. Наливай по бокальчику.
Знаешь, я тут кое-что придумал… Давай в следующем месяце съездим в Сочи? Втроём. Лиза море любит, я всё посмотрел заранее.
Какая ещё поездка? растерялась Алёна. Мы же почти не разговариваем по-нормальному!
Это ты психуешь, а я как раз стараюсь склеить, что можно. Но чтобы я точно был уверен: ни слова про прошлое.
Никаких шпионских замашек, никаких истерик, никаких проверок телефона. Живём, как будто ничего не было!
А доверие? она попыталась встретиться взглядом.
Доверие это роскошь, Алён. Тебе сейчас важнее стабильность, дочери отец, а этой квартире нужен мужик-хозяин.
У тебя всё это есть. Цена молчание. По-моему, выгодно.
А если я не согласна?
Гена спокойно поставил бокал на стол.
Значит, завтра ты со своими чемоданами свободна. Я серьёзен. Мне надоел этот цирк.
Я мужчина, мне нужен дом не вечная война.
Если не можешь простить значит, каждый за себя.
Но знай: заберу всё, до чего дотянусь. И обвинять будешь только свою гордость.
Он ушёл. Алёна сидела в полумраке, слушая, как за стенкой журчит вода из душа. Она понимала: это унижение, откровенное давление.
Любая сильная женщина дала бы ему под дых и ушла, хлопнув дверью. Но она ведь не такая
Она в первую очередь мать, и думала сейчас только о дочке. Каждый имеет право ошибиться.
Муж оступился один раз, и, может быть, должен получить шанс на прощение. Ради Лизы попытаться забыть…
Мама? послышался сонный тонкий голос за дверью.
Алёна быстро вытерла глаза на пороге стояла Лиза.
Мам, мне страшно приснилось. Папа где?
Папа дома, заинька, Алёна взяла дочку на руки, крепко прижала. Папа моется, никуда он не делся. Всё хорошо, мы вместе.
Правда? уткнулась носом ей в шею. Мы всегда будем вместе?
Алёна зажмурилась от боли в груди.
Конечно, доченька. Всегда.
Укладывая ребёнка обратно, Алёна твёрдо решила: семью она не отдаст. С завтрашнего дня приложит все силы, чтобы забыть ту боль. Но это уже будет завтра.
Сегодня я понял одну вещь: как бы тяжело ни было, слабость иногда не трусость, а любовь.
