Да уж ладно тебе, Мариночка, не начинай! Ну пришли парни, футбольчик посмотреть что в этом такого? Моих одноклассников сколько лет не видел, с детства вместе! Лучше бы огурчики порезала, да ветчины отрезала той, что к 8 Марта брали. А то пиво есть а закусить нечем. Голос мужа доносился из гостиной, перекрывая рев телевизора да хохот троих здоровых мужиков.
Марина стояла в прихожей, сжимая в руке ключи от квартиры. Только-только переступила порог мечтая только о том, чтобы скинуть туфли, которые после десяти часов работы казались кандалами, смыть макияж и наконец рухнуть на диван с книжкой. День выдался капля в каплю, как умеет быть только на исходе зимы: отчёты, визг начальницы и два часа в пробке под налетающим ветром и снегом. Дом был её убежищем, родным местом, где можно дышать. Но сегодня, когда она вернулась, войти домой было будто ворваться в переполненный вокзал.
В нос сразу ударил запах кислого пива и рыбы с рынка. В прихожей прямо на её любимом светлом коврике свалены вперемешку огромные мужские ботинки, вперемешку с грязью. На полу валялась чья-то куртка, вспоротая, как подстреленный гусь.
Марина глубоко вздохнула, стараясь унять дрожь в пальцах. Прошлась в зал. Живописная картина: муж, Павел, развалился в кресле, на диване вытянулись по оба края Игорёк, Славка и ещё какой-то незнакомец в бороде. На её новом журнальном столике том самом, что в выходные натирала до блеска хозяйственным мылом груда бутылок, пачки чипсов, гора рыбьей чешуи на обрывке «Известий».
Паш, устало сказала Марина. Ну мы же договаривались: никаких гостей по будням, предупреждай заранее Я очень устала, хочу тишины.
Павел махнул рукой, даже не взглянув в её сторону.
Ой, началось опять, протянул. «Устала, голова болит» Ну не будь ты бабушкой, Марин! Ребята, поддержите меня!
Хозяюшка, мы тихонечко! зычно рявкнул Игорь, у которого понятие «тихо» и взлёт вертолёта близнецы-братья, сейчас наши забьют и разойдёмся! Присоединяйся давай. Пива?
Спасибо, не хочу, у Марины внутри уже закипала остро-ледяная решимость. Мне нужно, чтобы через десять минут этой вакханалии тут не осталось.
Ну не позорь меня! Павел, наконец, повернул к ней голову, лицо налилось злостью. Иди, займись делом пельменей свари, мужики голодные! Долго над душой стоять будешь?
Марина посмотрела на него с тем чувством, как будто перед ней стоял чужой человек. Двенадцать лет брака. Она всегда старалась. Суетилась, чтобы дома было тепло, чисто, вкусно. Терпела его ночные сборища в гараже, бесконечные разговоры с матерью, разбросанные носки и ботинки. Но в этот вечер что-то переломилось. Стала последней каплей, наверное, эта чешуя рыбы и командный тон «иди вари пельмени».
Молча повернувшись, она вышла в спальню.
Ну обиделась сейчас сама остынет принесёт поесть. донёсся голос Паши вслед. У неё характер отходчивый.
В спальне на комоде лежал его облезлый бумажник. Павел всегда кидал туда всё: мелочь, ключи, карты, чеки. Марина вспомнила, как он пару дней назад хвастался премией солидной, на ремонт балкона хотели откладывать или на зимнюю резину.
Взгляд упал на золотую карту.
Всё сложилось сразу. План отчаянный, какой старая Марина не одобрила бы ни в жизнь. Но «старой» в ней уже не было. Осталась только та, которая хотела уважения. Или хотя бы компенсации за испорченный вечер.
Она взяла карту, достала из шкафа дорожную сумку. Абсолютно чётко и быстро положила сменное бельё, любимую пижаму (которую Павел всегда обзывал «скользецой»), телефон, косметичку.
С гостиной раздался гудок: «Го-о-ол!» от чего стеклянная люстра чуть не качнулась.
Накинула пальто, обулась. В отражении усталые глаза, стиснутый рот.
Пельмени тихо процедила себе, щас тебе будут пельмени.
Вышла бесшумно. Никто даже не заметил, как захлопнулась входная дверь.
Снаружи ломило сыростью и мартовским ветром, но внутри Марины бушевал жар. Она вызвала себе такси «бизнес». Гулять, так гулять.
Ждала всего пять минут подъехал чёрный мерседес, водитель распахнул перед ней дверь вежливым жестом.
Куда едем?
В «Метрополь», отозвалась Марина. Лучшая гостиница в центре, старинное здание с колоннами, швейцарами, мраморными полами. Ездить мимо любовалась, мечтая, но войти, как гостья, и представить не могла.
Превосходный выбор, кивнул водитель.
По дороге в сумке встрепенулся телефон Павел. Похоже, перерыв на рекламу вспомнил о пельменях. Она просто сбросила звонок. Пусть ищет. Пусть волнуется.
«Метрополь» пах цветами и дорогим парфюмом. Под хрустальной люстрой, у стойки регистрации Марина взяла себя в руки.
Добрый вечер. У вас забронировано? кивнула девушка-администратор.
Нет, Марина положила перед ней золотую карту мужа. Люкс, пожалуйста. Если есть с видом на Москву-реку и джакузи.
«Панорамный люкс» на шестом этаже всё, как вы просите. Завтрак и пользование термальной зоной включены. Стоимость одних суток тридцать тысяч рублей.
Тридцать тысяч половина её зарплаты! Либо треть премии мужа. Внутренняя «жаба», воспитанная советской бережливостью, взвыла, но Марина наступила ей на горло.
Оформляйте.
Паспорт, пожалуйста.
Терминал одобрительно пискнул: оплата прошла. Она с удовольствием представила, как Павел через несколько минут обнаружит смс: «Списание 30 000 RUB Метрополь».
Вскоре её доставили в номер. Когда дверь раскрылась, у Марины сердце ёкнуло: большая светлая комната, королевская кровать, кресла, мраморная ванная, панорамное окно с огнями Москвы.
Оставшись одна, первым делом сбросила туфли и пошла босиком до мини-бара. Маленькая бутылочка шампанского стоила, как ящик того «Балтики», что мужики сейчас пьют на кухне.
А чёрт с ним, Марина открыла бутылку.
Налила в бокал, села в кресло, посмотрела на телефон. Тринадцать пропущенных. Сообщения в мессенджере:
«Марин, ты ушла в магазин? Возьми майонез!»
«Суп варить будешь?»
Ни слова о заботе, только требования. Она отпила шампанского. Хорошо-то как
Новое сообщение:
«Марин! Что за списание 30 тысяч?! Карту искал нет! Где ты взяла? Срочно ответь!»
Улыбнулась. Заметил. Она позвонила в рум-сервис:
Ужин в номер, пожалуйста. Лосось на гриле, салат, тирамису и красное сухое. Всё на номер.
Устроилась в ванне с пеной и аромасолью. Телефон не смолкал Павел звонил непрерывно.
Сняла трубку, только устроившись:
Алло.
Марина! Ты что творишь?! Где ты? Что происходит?
На фоне удивительно тихо. Похоже, «пир» развалился.
Я в отеле, Паша. Купила себе тишину и уважение. Не волнуйся ужин и баня мне нужны даже больше, чем вам ваш футбол. Ты, кажется, забыл, что значит слово «уважение»? Хотел пельмени? Попроси у Игорька. Или у Славки. Они у тебя самые преданные друзья.
Марин, не перегибай! Это на балкон откладывали! Возвращайся мужики уже ушли!
А запах уйдёт? А следы сами уберутся? Не думаю. Я сутки оплатила и воспользуюсь ими на все сто. Утром схожу на массаж.
Массаж?! Ты с ума сошла? Деньги на ветер!
Нет, на нервы. Даже если за ужин ещё семь тысяч спишут, не страшно. Спокойной ночи.
Отключила телефон.
Постучали ужин. Серебряный прибор, горячая рыба, вкуснейший десерт. Марина ела в белом халате и смотрела на Москву по-настоящему счастливая.
В ту ночь никто не тянул на себя одеяло, никто не храпел под боком. К утру она проснулась от солнца, пробивающегося сквозь шторы выспавшаяся, посвежевшая.
Вниз в спа. Хаммам, бассейн, массаж спины. Массажистка сопереживающе шептала: «Ох, барышня, напряжение как у минёра надо себя жалеть». Она обещала сама себе, что теперь будет жалеть себя чаще.
Домой вернулась к двум дня. Телефон всыпал рой сообщений и одно короткое: «Всё убрал. Жду тебя. Надо поговорить»
Квартира сверкала чистотой. В прихожей пахло свежей хлоркой, по кухне плавал тонкий налёт укропа и лимона. Павел сидел за столом, уставший, с тёмными кругами под глазами.
Пришла пробормотал растерянно. Ты хоть знаешь, сколько ты потратила? Тридцать восемь тысяч За одну ночь! Это ж половина ремонта!
Марина бросила карту на стол:
А ты посчитай, сколько стоит жена, которая делает всё бесплатно десять лет подряд. Думаешь, я обязана вечно всё прощать, уборку, заботу, гостей ночами? Нет, Паша. Если повторится уйду навсегда. И развод обойдётся тебе гораздо дороже.
Павел сглотнул, растерянно смотря то на карту, то на Мариныны глаза, то на идеально убранную кухню.
Я понял, буркнул. Прости. Впредь буду спрашивать.
Вот и славно. Кстати, есть хочу. Пельменей не осталось?
Он заёрзал:
Я суп сварил. Правда, из пакетика, но с картошкой. Будешь?
Марина едва сдержала улыбку но скрыла её.
Буду. Наливай.
Обед прошёл молча. Павел то и дело косился не выкинет ли она ещё какого-нибудь фокуса. Она же думала что эти тридцать восемь тысяч были самой разумной тратой за всю их семейную жизнь. Иногда цену женщине ощущают только тогда, когда это становится буквально.
Вечером они вместе смотрели фильм впервые не боевик, а мелодраму. Павел по привычке прижался, обнял.
Марин а там правда хорошо было? В отеле?
Правда. Халат мягче моего одеяла, еда не чета домашней, джакузи с видом
Он смущённо хмыкнул:
Может, когда-нибудь пойдём вместе на годовщину? Только накопим немного.
Марина улыбнулась мягко:
Обязательно. Но теперь карту держи при себе. Кто знает, вдруг мне среди ночи снова захочется панорамных видов
Он засмеялся и ещё крепче обнял.
Прошло уже больше полугода. С тех пор гости появлялись только по обоюдному согласию, а грязная посуда и ботинки исчезли. А Марина завела себе отдельную карту «на особый случай». Просто чтобы знать: если что, у неё всегда хватит на люкс с видом на Москву-реку.
Это знание грело душу сильней любой батареи или камина.
