Слушай, друг, вот хочу с тобой поделиться до сих пор комок в горле стоит, когда вспоминаю, как ревность меня сломала. Все было в Москве, поздняя осень, мелкий дождь тарабанил по стеклам, а я стоял у окна, сжимая стакан с коньяком так сильно, что пальцы побелели. Тишину в квартире рвал только навязчивый тиканье часов казалось, что каждая секунда длится вечность.
Было уже за полночь. Гораздо позже, чем она обычно возвращалась домой.
И вот вижу: подъезжает к нашему двору черная Toyota Camry. Фары на секунду ослепили весь подъезд. Сердце забилось в груди так, что думал сейчас выскочит. За рулем мужик, высокий такой, уверенный в себе, а главное мне совершенно незнакомый.
Пассажирская дверь открывается… И выходит моя жена.
Я почувствовал, как что-то холодное падает в живот. Она ему улыбается так, по-настоящему, по-доброму, будто весь мир только для него. Подошла к нему, что-то сказала он засмеялся, такой довольный… Потом она хлопнула дверью, помахала рукой и пошла к подъезду. А он уехал.
У меня в ушах все загудело. Сколько раз она так приезжала? Сколько раз я спокойно ложился спать, пока она каталась с другим?
Через несколько минут дверь в квартиру распахнулась. Она зашла беззаботно, сумку бросила на стол.
Кто это был? спросил я глухо, голос у меня даже дрожал.
Она остановилась, явно не ожидая: Что?
Мужик из машины… Кто это?
Вздохнула, раздраженно так: Валерий, да это же муж Марии, он просто меня подвез! И что с тобой вообще?
Но я уже ничего не слышал. В голове мрак, мысли одна страшнее другой. В тот момент сам не заметил, как поднял руку…
Хлопок и тишина в комнате стала еще плотнее. Она схватилась за щеку, в уголке носа появилась тонкая струйка крови.
Стояла тишина, от которой хотелось выть. Глаза ее распахнулись от шока и в них была не злость, не боль… а страх.
Я понял: перешёл черту. Ту самую, за которой ничего уже не вернешь.
Она не закричала. Не заплакала. Просто молча взяла пальто и ушла.
А уже утром мне передали документы на развод.
Я потерял всё. Даже сына.
Я столько лет терпела твою ревность, сказала она на последнем разговоре, голос ледяной, взгляд пустой. Но насилия я никогда не прощу.
Я умолял, говорил, что это была ошибка, что меня будто подменили. Клялся, что никогда больше, что люблю их обоих.
Но ничего не изменилось.
А потом был суд. Она там заявила, будто я ещё и к сыну веду себя агрессивно.
Враньё. Подлое, мерзкое враньё. Голоса на ребенка я ни разу не повышал, руку тем более не поднимал.
Но кто поверит мужчине, который ударил свою жену?
Судья даже глазом не повел.
Она получила полную опеку. Мне оставили пару часов в неделю. Встречались раз в неделю, да и то в нейтральном месте, как будто я какой чужой.
Домой его не пускают. Ни сказки на ночь, ни завтраков вместе. Только эти редкие моменты и ради них я жил.
Шесть месяцев я жил только ради этих часов когда он бежал ко мне, обнимал, смеялся, болтал без умолку…
А потом каждый раз отпускать. Смотреть, как он уходит за руку с мамой, а я остаюсь один.
И вот однажды, когда сыну было уже пять, он мельком сказал мне такую вещь, от которой у меня всё внутри перевернулось.
Пап, а вчера мама ночью куда-то ушла. Ко мне тетя приходила, посидела со мной.
Я аж замер: Какая тетя?
Не знаю. Она всегда приходит, когда мама вечером уходит.
А куда мама уходит?
Он пожал плечами: Она мне не говорит.
Я тогда начал копаться, разузнавать. И выяснил: она просто наняла няню.
Пока я бился за каждую минуту с сыном, она спокойно оставляла его с чужой женщиной и уходила по своим делам.
Я позвонил ей, еле сдерживаясь:
Почему посторонний человек присматривает за нашим сыном, пока я рядом?
Спокойно так, даже немного равнодушно отрезала: Так проще.
Проще?! закусил губу, чтобы не сорваться. Я его отец! Не хочешь сама быть с ним пусть будет со мной!
Вздохнула устало: Саша, я не буду возить его к тебе каждый раз, когда у меня планы. Речь здесь не о тебе.
И что мне делать? Судиться снова? Рискнуть, что опять проиграю?
Одна глупая ошибка, один миг слепой злости и я всё потерял.
Но сына… сына я не могу потерять. За него я буду стоять до конца.
Потому что он последнее, что осталось у меня в этом мире.
