2 марта
Проснулась сегодня в три ночи, как от громкого звука, хотя на самом деле это просто мой старенький Siemens на тумбочке начал отчаянно вибрировать. Давно им уже никто не звонит мобильные у всех, да и мне ночью обычно никто не тревожит. Взяла трубку, сонная, и сердце сразу забилось в два раза чаще звонил мой сын, Женя.
Алло, Женька, что случилось? Ты почему так поздно набираешь? выдохнула я без привычного “здравствуй”.
Мам, прости, что разбудил, начал он путано. Просто, знаешь, я сейчас ехал с работы… и даже не знаю, как объяснить Не знаю, что делать
Женя, не тяни, говори! Или ты хочешь, чтобы мать до инфаркта довёл?
Тут такое На дороге, она лежит Может, ты посоветуешь, что делать? Я в таких ситуациях растерян совсем
Подумала первое, конечно, ну всё, беда. У меня внутри всё похолодело.
Ты человека сбил? Женя! Ты его он жив? голос стал срываться, а руки затряслись так, что чуть телефон не уронила.
Нет, мам, с человеком всё нормально. Не я это, да и не человек.
Я не понимаю, о чём ты
Собака, мам. Похоже, овчарка, большая такая. Дышит пока, но плохо. У нас же ночью ни одной ветклиники не найдёшь, а ты ведь всегда с животными лучше всех ладила…
Он ещё долго смотрел на эту собаку, лежащую на мокром асфальте в лучах моего фар горелого Renault, а я поняла надо спасать, по-другому ему не объяснить.
* * *
За три дня до этого.
Женя опять как вихрь забежал, будто бы ненадолго, но задержался увидел, как я у подъезда своим подопечным кошкам корм рассыпаю. Кошки радости до потолка, а он фыркнул:
Мам, когда ты угомонишься, а? Всё с этими кошками возишься, словно больше нечем себя занять.
Молча выпрямилась, вытерла ладони о старую куртку, помахала ему.
А чего ты не позвонил заранее? Я бы, может, пирог испекла ко времени
Да ты уже всё самое вкусное кошкам отдала, съязвил он, но ирония в голосе мягкая. Не злой он, просто не понимает, зачем я этих хвостатых жалею, хотя сама на тринадцать тысяч рублей пенсии живу и квартиру-то с трудом содержу. А дома уже четыре кошки нашлось, всех подобрала недавно. Ну а что делать? Без меня ни одна соседка к ним и не подойдёт.
Я всякий раз вспоминаю, как мне самой когда-то было страшно остаться совсем одной. Не хотела бы я такой доли ни одному существу, ни кошачьему, ни человеческому.
Женя был недоволен, когда соседи подзатылками кивают в мою сторону, смеются, некоторые пальцем к виску покрутят. Привыкли уже называть меня матушка Тереза, только кто бы попробовал так в лицо сказать…
Мам, ну как тебя не стыдно, ведь на тебя все смотрят, будто странная он иногда ещё спорит.
А я ему: Пусть смеются. Я своё дело знаю. Добра лишь бы хоть чуть больше было вокруг, ну и пусть я той самой чудачкой буду.
Ему всё не понятно зачем тратить время не на кого-то, а на животных, зачем “крайности эти устраивать”. Людям бы помогла, ворчит.
Я объяснить пытаюсь: Женя, сынок, правильно делать это когда можешь кому-то хоть чем-то облегчить жизнь. А глядишь, кто-то увидит, подумает а ну-ка и я так попробую!
* * *
Той ночью, когда всё изменилось, Женя домой ехал поздно, далеко за полночь. Город он наш, Ярославль, знал как родной двор, потому баловался иногда скоростью пусто ведь на дорогах.
Едва успел затормозить прямо перед фарой на дороге собака, крупная, вся дрожит. Из машины выбежал, посмотрел кровь на лапе, морда в пыли. На ней и следа ошейника, видно, дворовая. Кто-то не пожалел А Женя растерялся, не знал, с чего начать.
Вот и позвонил мне.
Алло, мамка, снова я. Уже на улице стою. Она всё ещё дышит, но слабо, голос дрожит.
Женя, быстро забирай её ко мне! Везти в ветклинику далеко, не успеешь. Обработай кровь, тряпку наложи, осторожно укладывай на заднее сиденье. Я всё приготовлю, строго сказала я, хотя сама дрожала.
* * *
Примерно через полчаса стоим: он с этим бедолагой-псом на руках, весь измазался, сам бледен, как простыня. Вошли, кошки мои любопытные носы ворочают, но не дерутся, вроде даже понимают, что незваный гость не враг, а ещё одна страдалица.
Собаку уложили на диван (старый, мне не жалко, зато мягко), я бинты принесла, перекись, валерьянку предложила Женьке. Его почти трясло: “Лишь бы выжила!” твердит. Мой сын, что мяса не любит и животных сторонится.
Он интернет подключил, инструкции искал. Вместе остановили кровь, обработали раны, собака у нас под руками и уснула. Кошки рядом пристроились, урчат словно лекарство ей.
Мам, вдруг спрашивает, как думаешь, выкарабкается?
Всё будет хорошо, отвечаю, глажу сына по плечу. Главное теперь она не одна. Спасибо тебе, Женька, что не прошёл мимо, а помог.
Меня у самого сердца так похолодело: ещё совсем недавно он ворчал, не понимал моего сострадания к животным. А тут сам, не раздумывая, спас…
* * *
Утром повез пса в ветлечебницу. Очередь огромная, люди сердитые пока не увидели: парень с собакой на руках, а она и головы не держит, еле живая. Все с пониманием пропустили вперёд. Вот оно, настоящее сострадание покаяться за секунду, и даже делиться местом в очереди.
Вылечили мы красавца, назвал его мой Женя Арчи. Теперь каждое воскресенье ходим гулять: я, Женя, Арчи и даже мои кошки (чудо же сами из дома к выходу подбегают!). Соседи глазеют смеются. Ну и пусть. Нам хорошо.
Я горжусь сыном. Он теперь точно знает лучшие люди те, кто умеет с болью других обращаться, кто задумывается а не тяжело ли рядом кому-то.
Спасибо Арчи, что появился на дороге в ту ночь, и спасибо мне самой, что не перестаю учить сына состраданию.
Теперь у нас обычай: если можем помочь, помогаем, будь то животное или человек.
Пусть мир вокруг станет хоть на капельку добрее благодаря нам.
