Накануне Нового года мы с мамой зашли в «Детский мир» на Лубянке. А пришли-то всего лишь за мелочами вроде гирлянд или новогоднего дождя И тут я увидел невероятное платье, от которого просто дух захватило. Красное, вязаное, с широкой синей каймой по низу и рукавам.
Я чуть ли не прирос к вешалке, начал уговаривать маму дать примерить платье. Накинул его как будто специально для меня сшили: сидит, словно влитое! Уже в голове пролетают мечты: в нашем классе есть девочка, Ксения, ну уж очень она мне нравилась. Думал только об одном: чтобы на школьном празднике она увидела меня в этом самом платье.
Стою у примерочной слёзы вот-вот покатятся, снимать не хочу. Мама это заметила, вздохнула и говорит: «Ну, скоро аванс дадут, берём». Дома я был счастлив, будто мне полцарства подарили.
Мы украсили квартиру гирляндами, нарядили ёлку. Только вот в холодильнике остался почти один лёд да маленький кусок масла. С нетерпением ждали мамину зарплату. Но ведь помните, в советские годы все работали и 31 декабря, разве что чуть пораньше домой отпускали.
Мама пришла вечером усталая лицо бледное, глаза влажные. Оказалось, зарплату задержали, так что на праздничный стол нечего было ставить. Мама расстроилась, голос дрожит от обиды и стыда за то, что я окажусь без праздника.
Честно говоря, я совсем не переживал из-за пустого стола. Праздничное настроение всё равно было: включил телевизор, смотрю старые новогодние фильмы. Помню, каналов было всего два, и передач почти не было разве что на праздники.
Мама поставила варить картошку, сдобрило её остатком масла, натёрла морковь, посыпала сахаром вот и весь ужин. Мы сели за стол, и мама заплакала. Я начал её успокаивать, а сам еле сдержался жалко её стало так, что в горле расцарапало.
В итоге, завернувшись вдвоём в одно одеяло на диване, мы смотрели праздничный концерт. Пробило полночь. Соседи шумели в подъезде выходили на лестницу с бокалами советского шампанского, пели, обнимались и поздравляли друг друга. А мы сидели дома.
Вдруг в дверь позвонили. Не просто позвонили, а настойчиво. Мама пошла открывать, а там тётка Вера та самая бабка из второго этажа, что постоянно нас строила: то за подъезд не вымыт, то «топот стоит», то детей гонит за шум. Никто во дворе её не любил слишком она строгая была.
Я не слышал, о чём они говорили на пороге, но видел, как баба Вера протиснулась в комнату, осмотрела наш стол с картошкой и, не сказав ни слова, ушла.
Минут через двадцать уже не просто звонили стучали ногами. Мама велела мне оставаться и сама пошла к двери. Тут же ввалилась баба Вера с авоськами, банками, тарелками и бутылкой шампанского подмышкой. Она шикнула на маму: «Не стой тут столбом, помогай!» и стала выкладывать на стол все, что принесла: салаты, колбасу, банку солёных огурцов, половину курицы, конфеты, да ещё и мандарины для вкуса.
Мама опять заплакала, но уже с улыбкой. Баба Вера окликнула её дурой, вытерла слёзы своим широким рукавом и ушла, будто так и надо.
После того Нового года она продолжала командовать во дворе и следить за подъездом, и ни слова не обронила о том вечере. А когда через много лет хоронили бабу Веру всем домом, оказалось все помнили, как она когда-то в трудную минуту помогала и поддерживала каждого из нас.
