Дневник Сергея Ивановича
Сегодня вспоминал, как моя тёща Мария Игнатьевна однажды сидела на нашей кухне и будто бы никуда не спешила, смотрела, как на плите закипает молоко. Видно было, что мысли её были далеко, потому что молоко всё забегало через край, а она только раздражённо вздыхала и вытирала плиту ветхим полотенцем. Я как-то сразу понял: дело не в молоке.
После того как у нас появился второй ребёнок, жизнь будто бы пошла вкривь и вкось. Ирина, моя жена, уставала без края, на глазах худела и становилась всё тише. Я поздно возвращался домой с работы, ужинал молча, иногда сразу уходил к детям или в ванную. Мария Игнатьевна часто задерживалась у нас, всё это видела и явно тревожилась: зачем, мол, молодую женщину одну оставлять?
Сначала она выговаривала всё Ирине, потом, когда не видела изменений, стала учить и меня. С каждым разом всё острее. А потом вдруг началось странное: чем больше Мария Игнатьевна говорила, тем тяжелее становилась атмосфера дома. Ирина всё больше защищала меня в разговорах с матерью, сам я ходил мрачнее тучи, а тёща возвращалась к себе домой будто с грузом на душе, как будто опять чего-то не так сделала.
Как-то она зашла в церковь к нашему батюшке не за советом даже, просто потому, что душа болела, а кому ещё выговориться?
Я, наверное, плохая мать и бабушка, призналась она тихо, не поднимая глаз. Всё делаю не так, а только всех раздражаю.
Батюшка сидел за своим столом, сочувственно посмотрел на неё.
Почему вы так решили? спросил он просто.
Мария Игнатьевна только плечами пожала.
Хотела помочь а выходит наоборот только злость у всех вызываю.
Он слушал внимательно, но не строго, а как-то по-родственному.
Вы не плохая. Просто сильно устали. И волнуетесь за близких, сказал он ей.
Мария Игнатьевна вздохнула.
Беспокоюсь за Ирину после родов она совсем другая. А Сергей тут она махнула рукой, будто не видит ничего.
А замечали ли вы, что он делает? спросил батюшка.
И тут Мария Игнатьевна задумалась. Вспомнила: я действительно по ночам мыл посуду, когда думал, что никто не замечает. По воскресеньям катался с младшим по району, хотя мог бы поспать.
Делает может быть, произнесла она неуверенно. Но не так, как бы хотелось.
А как бы надо? тихо спросил священник.
На этот раз она сразу не ответила, только поняла вдруг: в голове только «больше», «чаще», «внимательнее». А что именно объяснить бы не смогла.
Просто хочу, чтобы ей было полегче, сказала она наконец.
Так и скажите это себе, улыбнулся батюшка. Не дочке, не зятю, а себе повторяйте. А дома просто делайте то, что действительно помогает. Не спорьте ни с кем, не перевоспитывайте. Просто поддержите их делом.
По дороге домой Мария Игнатьевна об этом думала: почему сейчас, когда Ирина взрослая, она пытается всё контролировать, а раньше, когда Ирина была маленькой, просто тихо садилась рядом и молчала, если та плакала?
На следующий день она появилась у порога без звонка, принесла кастрюлю с борщом.
Я ненадолго, сказала она. Просто суп поставлю и с детьми посижу.
Я смутился, Ирина удивилась. Мария Игнатьевна поиграла с детьми, пока жена немного поспала, а затем тихо ушла, ни слова не сказав о том, как нам тяжко.
Через неделю история повторилась. И ещё через неделю. Я стал замечать: она перестала учить и упрекать, а в доме стало будто светлее.
Я сам начал бачить совсем другое: она стала чаще улыбаться, а ведь раньше слов-то добрых не слышал. Однажды я не удержался и, пока завариваю чай, спрашиваю её:
Вам самой не тяжело?
Конечно, нелегко, отвечает сдержанно. Но это же всё ради вас.
Я впервые почувствовал, что мы с ней не на разных берегах.
Постепенно и атмосфера в доме стала тише: никакого идеала, но и войн не осталось. Я перестал чувствовать себя перед нею виноватым просто так. А Ирина, видя, как мать просто помогает без поучений, будто выросла плечами.
Однажды Ирина сказала матери:
Мам, спасибо, что теперь ты с нами, а не против нас.
Я много думал над этими словами. Понял: мир в семье не там, где кто-то уступил или признал неправоту, а там, где первый перестаёт воевать.
Я тоже теперь чаще думаю: что важнее быть правым или чтобы всем было лучше?
Почти всегда сердце подсказывает: лучше просто поддержать и быть рядом. Это и есть мой главный урок научиться жить для семьи, а не против кого-то.
