В деревне Катерину осудили в тот же день, когда у неё начал заметно округляться живот под халатом. В сорок два года! Вдова! Какой позор!
Мужа её, Алексея, уже десять лет как похоронили на сельском кладбище, а она вот поди ж ты, “в грех впала”.
От кого? шептались бабы у колодца.
Кто ж её знает! вторили другие. Тихая, скромная а посмотришь вот до чего дошла! Нагуляла!
Девки-то замуж не пристроены, а мать гуляет! Срам!
Катерина ни на кого не глядела. Идёт с почты, тяжелую сумку на плече волочит а сама глаза долу, да губы тонкой ниткой.
Знала бы она, чем всё обернётся, может, и не влезла бы в это дело. Но как тут отказать, когда родное дитя слезами заливается?
А началось всё не с Катерины, а с её дочери Зинаиды
Зинаида красавица на всю округу. Копия покойного отца. Тот тоже был видный: светловолосый, голубоглазый, первый парень на селе. Вот и Зина вышла в отца.
Вся деревня на неё заглядывалась. А младшая, Дуняша, пошла в мать тёмненькая, кареглазая, тихая и незаметная.
Катерина в дочках души не чаяла. Обеих любила и одна тащила на себе, как каторжная. Днём почтальон, вечером доярка на ферме. Всё для них, для родненьких.
Вы, девки, учитесь должны! приговаривала им. Не хочу, чтобы вы, как я, всю жизнь в грязи да с авоськой. В город надо!
Зинаида и уехала в город, будто вылетела на крыльях поступила в торгово-экономический техникум. Там её сразу заметили.
Фотографии слала: то в ресторане как дама, то в новом платье. Жених у неё появился не абы кто, а сын крупного чиновника. “Мама, он мне шубу обещал!” писала.
Катерина радовалась. А Дуняша всё хмурилась. Она после школы осталась в селе, пошла санитаркой в больницу. Хотела бы на медсестру поучиться, да денег не хватило.
Вся материнская пенсия по потере кормильца и Катеринина зарплата уходили Зинаиде, на её “городскую” жизнь.
***
Тем летом Зинаида приехала домой. И не как обычно шумная, нарядная, с гостинцами, а тихая, совсем зелёная какая-то.
Два дня из комнаты не выходила, а на третий Катерина зашла, а та лицом в подушке и в слезах.
Мама мама я пропала
И рассказала всю правду. Жених, этот “золотой”, поразвлекся и бросил. А сама она на четвёртом месяце.
Поздно, мама, делать что-то! выла Зинаида. Что делать? Он знать меня не хочет!
Сказал: родишь не получишь ни копейки! Из училища тоже выгонят! Жизни конец!
Катерина сидела, будто её кнутом огрели.
Ты что ж, доченька не убереглась?
Какая теперь разница?! вскрикнула Зинаида. Что теперь?! В детдом ребёнка? Или в лес подкинуть?
У Катерины сердце оборвалось как это так: в детдом? Внука родного?
Этой ночью Катерина не сомкнула глаз. Ходила по избе, как тень. К утру села на кровать к дочери.
Ничего, сказала она твёрдо. Вынашиваем.
Мама! Как?! Зинаида подскочила. Все же узнают! Позорище!
Никто не узнает, отрезала Катерина. Скажем мой.
Зинаида едва поверила ушам.
Твой? Мама, да тебе же за сорок!
Мой, ответила Катерина. Поеду к тётке в район, будто помочь. Там и рожу, там и поживу пока. А ты в город возвращайся, учись.
Дуняша, что спала за перегородкой, всё слышала. Полуночью прикусывала подушку и плакала. Жалела мать и ругалась на сестру.
***
Через месяц Катерина уехала. Деревня пошумела и отстала. А спустя полгода вернулась домой не одна, с синим свёртком.
Вот, Дунечка, сказала она бледной дочке. Познакомься. Братик твой Миша.
Деревня ахнула. Вот тебе и “тихая” Катерина! Вдова, а позарилась на молодого!
От кого? опять шушукались. Неужели от председателя?
Да нет, тот уж принял монашество. От агронома, говорят! Мужик видный, одинокий!
Катерина молчала, всё выносила. Жизнь пошла не позавидуешь. Миша рос беспокойным, беспокойным и крикливым. Катерина валялась с ног.
Сумка почтальона, ферма, а теперь ещё ночи бессонные. Дуняша помогала, как могла молча стирала пелёнки, молча укачивала “брата”. А в душе у неё всё кипело.
Зина писала из города: “Мамочка, как вы? Я так скучаю! Денег пока совсем нет Но я скоро пришлю!”
Деньги пришли год спустя Одна тысяча рублей. И джинсы для Дуняши, на два размера малы.
Катерина крутилась, как могла. Ближе всех была с ней Дуняша. Своё счастье пропустила мимо: парни смотрели, да расходились. Кому нужна невеста с таким “приданым”? Мать гулящая, “брат”-подкидыш
Мама, однажды сказала Дуняша, когда ей стукнуло двадцать пять. Может, уж скажем правду?
Ты что, доченька! испугалась Катерина. Нельзя! Жизнь Зине сломаешь! Она сейчас в городе, замужем. Хороший у неё муж.
Зинаида правда “пристроилась” техникум закончила, замуж за коммерсанта вышла, уехала в Москву.
Фотографии слала: вот она в Египте, вот в Турции. На фото столичная штучка.
Про брата не спрашивала. Катерина сама ей писала: “Миша в первый класс пошёл, пятёрки носит”.
Зина в ответ присылала дорогие игрушки, совсем ненужные в деревне
Годы летели незаметно. Мише исполнилось восемнадцать.
Вырос чудо! Высокий, голубоглазый, как как Зинаида. Весёлый, работящий. Мать (то есть Катерину) обожал. И Дуняшу тоже.
Дуняша уже давно привыкла, работала старшей медсестрой в районной больнице.
“Старая дева”, шептали за спиной. Она и сама уже на счастье махнула рукой. Вся жизнь в заботах о матери и Мише.
Миша окончил школу с медалью.
Мам, поеду в Москву! Поступать буду! объявил.
У Катерины сердце защемило. В Москву А там Зина.
Может, лучше в наш областной? робко попробовала она.
Да ладно, мам, мне ж вперёд надо! смеялся Миша. Я вас с Дуняшей ещё в хоромах устрою!
И вот, в день, когда Миша сдал последний экзамен, к их двору подкатила чёрная иномарка.
Из машины вышла Зина. Катерина ахнула, Дуняша, вышедшая на крыльцо, застыла с полотенцем в руках.
Зинаиде было почти сорок, а выглядела как кинозвезда: худющая, в дорогом костюме, вся в золоте.
Мама! Дуня! Здравствуйте! пела она, целуя Катерину в щёку. А где
Увидела Мишу тот руки вытирал тряпкой в сарае.
Зинаида замерла, не сводя с него глаз. И вдруг в её глазах выступили слёзы.
Здравствуйте, вежливо сказал Миша. А вы Зина? Сестра?
Сестра эхом повторила Зинаида. Мама, поговорить надо.
Сели в доме.
Мама У меня всё есть. Квартира, деньги, муж А детей нет.
Заплакала, туш размазывая по щекам.
Мы всё пробовали ЭКО, врачи Бесполезно. Муж злится. Я больше не могу.
Зачем приехала, Зина? глухо спросила Дуняша.
Зина подняла на неё заплаканные глаза.
Я за сыном.
Совсем рехнулась?! За каким сыном?!
Мам, не кричи! Зина тоже повысила голос. Он мой! Я его родила! Я ему дам всё университет любой, квартиру в столице! Муж сгоден, я всё рассказала!
Рассказала? ахнула Катерина. А про нас? Про то, как меня по деревне гнобили? Как Дуню
Да что Дуня! отмахнулась Зина. Сидела тут, пусть дальше сидит! А у Миши шанс! Мам, отдай! Ты тогда мне жизнь спасла спасибо! Теперь верни сына!
Он не игрушка, чтобы его отдавать! крикнула Катерина. Он мой! Я ночами не спала, растила, воспитывала! Я ему
В этот момент в избу вошёл Миша. Он всё слышал. Стоял на пороге белый, как стена.
Мама? Дуня? Что она какой сын?
Миша! Сынок! Я твоя мама! Понимаешь? Родная!
Миша глядел на неё, будто на призрак. Потом перевёл взгляд на Катерину.
Мама это правда?
Катерина закрыла лицо и зарыдала. Тут взорвалась Дуняша.
Тихая, молчаливая, подошла и так залепила Зине пощёчину, что та отлетела к стене.
Гадина! закричала Дуняша, и в этом вопле вся её боль, все восемнадцать лет обиды и унижений. Мать?! Да какая ты ему мать?!
Ты его бросила, как щенка! Ты знала, что мать из-за тебя голову не могла поднять?! Что я из-за твоей “ошибки” одна осталась?! Ни мужа, ни детей! А ты приехала? Забрать?!
Дуня, не надо шептала Катерина.
Надо, ма! Хватит! Дуня повернулась к Мише. Да, это твоя мать! Которая на мою мать тебя свалила, чтоб себе в городе устроиться!
А это, ткнула она на Катерину, бабушка твоя! Которая свою жизнь за вас обоих положила!
Миша молчал. Потом подошёл к рыдающей Катерине, встал перед ней на колени и обнял.
Мама прошептал он, мамочка.
Он поднял голову, посмотрел на Зинаиду, съёжившуюся в углу.
У меня нет матери в столице, тихо, но твёрдо сказал он. У меня одна мама. Вот она. И сестра.
Встал, взял Дуняшу за руку.
А вы тётя езжайте.
Миша! Сынок! завыла Зинаида. Я тебе всё дам!
У меня всё есть, отрезал Миша. У меня семья. А у вас ничего.
***
Зина уехала тем же вечером. Её муж, наблюдавший всё из-за машины, даже не вышел.
Говорят, через год он её бросил. Нашёл другую, что родила. А Зина осталась одна, со своими деньгами и былой красотой.
Миша в столицу не поехал. Поступил в областной, на инженера.
Я, мам, здесь нужен. Дом новый строить будем.
А Дуняша Что Дуняша? После того вечера будто зуд в сердце исчез. Ожила, расцвела в сорок лет.
На неё и агроном тот самый заглядываться стал вдовец, мужик видный.
Катерина на них смотрела и плакала. Только теперь от счастья. Грех был но материнское сердце оно всё покроет.
