У каждой любви своя форма
Настенька выскочила на улицу и сразу поёжилась ветер с Волги как будто насквозь прошивал её тонкую кофту. Вышла во двор, куртку так и не накинула. Прошла через калитку, просто стояла, уставившись по сторонам, не замечая, как по щекам текут слёзы.
Настюш, ты чего ревёшь? неожиданно возник рядом Серёга, соседский малец. Он был старше немного, волосы вихрами торчали на затылке.
Я не реву, это просто выдохнула Настенька, пытаясь соврать, но даже голос предал.
Серёга молча сунул ей в ладонь три конфеты, достал из куртки.
На, только тсс, никому не говори а то сейчас набегут, и останешься без всего. Беги домой, приказал он с неожиданной строгостью.
Спасибо, прошептала Настенька, но я не голодная… просто…
Но Серёга всё понял без слов, махнул рукой и пошёл дальше по своим делам. В посёлке все давно знали про то, что отец Насти, Владимир, с пьянством борется плохо. Каждый день ходит в их магазин на углу, просит продавщицу Светлану на запиши, до зарплаты. Светлана ругается, но товара всё равно отпустит.
Как тебя только с завода не выгнали, Володя! сетовала она ему вслед, всё должен и всё равно приходишь и берёшь!
Владимир быстро уходил обратно и всё, что получил, тратил на бутылку.
Настя зашла домой, школьный рюкзачок повесила на вешалку. Ей девять лет. Есть дома вечно нечего, и Настя никому не расскажет, что живёт впроголодь страшно, вдруг заберут в детский дом, а там, она слыхала, совсем плохо. И папа останется один, и кому он нужен будет? Нет уж, пускай так. Ну да, холодильник у них почти всегда пустой.
Сегодня у них в школе два урока отменили, учительница заболела. Настя шмыгнула домой пораньше, только сентябрь на дворе почему-то уже холодный всё деревья жёлтым листом покрылись, ветер вырывает их и уносит, будто танцуют на прощание. У Насти старую курточку мама когда-то купила, ботинки давно прохудились и в слякоть промокают насквозь.
Отец опять спал. Даже не разулся, так в чужой одежде и завалился на диван, храпит. На кухонном столе пара пустых бутылок, ещё в углу под столом одна. Настя заглянула в буфет там ни кусочка хлеба.
Настя сгрызла Серёжкины конфеты, белым шоколадом даже нос у неё испачкался. Решила сделать уроки. Села на табуретку, подогнула ноги, открыла математику. Но считать совсем не хотелось смотрела из окна, как листва кружится по двору, как деревья гнутся от ветра.
Из окна виден их огород когда-то зелёный, радовал глаз, а теперь будто совсем заброшен. Ни малины тебе, ни клубники, всё заросло сорняком, даже их старая яблоня засохла. А ведь ещё пару лет назад мама всё обихаживала, за каждым ростком следила. Яблоки у них были медовые! Но этим августом отец всё ободрал с дерева раньше срока и поехал на рынок, буркнул:
Денег надо.
Владимир не всегда был таким. Раньше добрый был, весёлый с мамой вместе гуляли за грибами в лес, вечерами кино по телевизору смотрели, по утрам чай пили, мамка оладьи жарила на сковородке, пирожки пекла с яблочным вареньем.
Пока мама не захворала. Увезли её в больницу, откуда она так и не вернулась.
Сердце у твоей мамы, выдавил отец и расплакался. Настя тоже зарыдала, уткнулась ему в плечо, он крепко её обнял. Теперь мама за тобой сверху наблюдать будет…
С той поры отец часто сидел до поздней ночи с маминым фото, ни на кого не реагировал… А потом начал пить сильно. В доме появлялись чужие дядьки, громкие, вечно ругаются. Настя запиралась в своей комнатке или уходила, садилась на лавочку за углом дома.
Она вздохнула, взялась-таки за пример девочка она сметливая, учёба шла хорошо. Быстро справилась, аккуратно сложила учебники в портфель, улеглась на кровать.
На кровати всегда её старый плюшевый заяц лежал, Тимоша, ещё мама покупала. Был когда-то белый, сейчас мышиный но Настя всё так же его любит. Обняла зайку, уткнулась носом:
Тимоша, помнишь нашу маму?
Молчит Тимоша, конечно. Но Насте казалось помнит. Закрыла глаза, и тут же нахлынули воспоминания: мама в фартуке, с волосами, скрученными шпильками, месит тесто. Всё пекла что-то к праздничку, да даже просто так.
Доча, сварганим с тобой сейчас волшебные булочки!
Мам, а как это волшебные? Разве бывают такие? спрашивала Настя.
Ещё как бывают! смеялась мама. Булочки в форме сердечек. Загадываешь желание, когда ешь и оно исполнится!
Настя вечно лепила свои кривые сердечки, а мама только радовалась:
У каждой любви своя форма.
Потом ждали, когда булки испекутся, чтобы горяченькими поесть и желание загадать. По дому такой запах разносился!.. Папка с работы прибегал, втроём садились пить чай с булками.
Настя шмыгнула носом, слёзы сами катились от этих воспоминаний. Было хорошо… а теперь всё по-другому. Часы на стене тикали, а у Насти на душе щемящая тоска пусто, одиноко без мамы.
Мамочка как я по тебе скучаю прошептала она, сжимая Тимошу.
В выходной в школу не надо было. После обеда Настя накинула по-потеплее кофту под старую куртку и пошла прогуляться. Отец опять развалился на диване. Настя решила дойти до опушки там старый дом стоит, где жил дед Максим, года два как помер. Сад у него был славный яблоки да груши.
Настя не первый раз перелезала через расшатанную ограду, собирала с земли паданки себе оправдание нашла:
Я ведь не ворую, а просто никому не нужное подбираю.
Деда Максима Настя почти не помнила, знал его посёлок седой, ходил с палкой, угощал пацанов фруктами, иногда конфеткой.
Настя перелезла через забор, только к дереву подошла крик с крыльца:
Эй, ты кто тут? растерялась и выронила яблоки. На крыльце стояла женщина в длинном пальто.
Подошла ближе:
Ты кто такая?
Настя… я не ворую, правда, только яблоки с земли собирала… я думала, что тут никого, раньше ведь не было
А я внучка деда Максима, вчера приехала, теперь тут жить буду. Ты давно здесь собираешь?
С того лета, как мама умерла у Насти ком в горле, слёзы на глаза.
Женщина без лишних слов обняла Настю.
Ладно, ну тихо, не реви. Заходи-ка ко мне, я Анна Петровна зовусь. Вот вырастешь тебя тоже так звать будут, Анна.
Анна Петровна сразу поняла: девчонка голодает, да и вообще досталось ей, видно. Зашли в дом.
Разувайся, я тут недавно перебралась, немного ещё чемоданы не разобрала. Я тебе сейчас супу налью, с утра сварила, у меня и для тебя найдётся.
Она смотрела на Настю худенькая, рукава коротки, курточка потрёпанная.
Суп с мясом, не переживай, улыбнулась Анна Петровна. Садись за стол.
Настя даже не стеснялась урчание живота выдавало всё. Щедро налила ей миску, хлеба дала.
Кушай, сколько хочешь, если мало добавки дам, Настя.
Она и не отказывалась, за минуту всё съела, аж щёки зарозовели.
Ещё? уточнила хозяйка.
Нет, спасибо, я сытая.
Ну, теперь чаю попьём, поставила на стол корзинку, прикрытую полотенцем. Запахло ванилью и выпечкой: в корзинке булочки-сердечки. Настя одну взяла, откусила и аж закрыла глаза.
Булочки, как у мамы… шёпотом сказала, прямо такие же.
Они пили чай, Настя отогрелась, хозяйка спрашивала:
Ну, Настюша, рассказывай, как живёшь, с кем, где? Я потом тебя провожу.
Тут близко, всего три дома, я сама добегу, не хотелось, чтобы Анна Петровна увидела у них дома бардак.
Нет-нет, я настаиваю.
Дома всё было как обычно: тишина, папа на диване, бутылки под столом, пачки, мусор.
Анна Петровна, осмотрев комнату, качнула головой:
Теперь понимаю Давай-ка приберёмся! и принялась за уборку: вытряхнула коврик, собрала мусор, пустые бутылки выкинула, окна протёрла.
Настя вдруг выдала:
Никому только не рассказывайте У нас папа хороший, просто не оправился, после мамы совсем пошёл ко дну. Я ведь его люблю, не хочу в детдом… он правда хороший, просто без мамы заблудился…
Анна обняла её:
Слово даю никому ни полслова.
Время прошёл. Настя в школу бегала косички заплетены, новая курточка, на ногах новые сапожки.
Настюша, это правда, что у тебя теперь другая мама? спросила её Оля из класса. Смотри-ка, какая ты стала! И косы как из журнала.
Правда! Теперь у меня тётя Аня мамой стала, гордо, по-взрослому ответила Настя и поспешила в школу.
Владимир пить бросил, с Анной Петровной вместе за руку ходят он повыправился, лицо посвежело, наряды чистые, рядом серьёзная и красивая Анна. Всегда Настю ласково встречали.
Быстро года пролетели. Настя уже студентка, приезжает в отпуск, только переступит порог с порога кричит:
Мама, я дома!
А навстречу бежит Анна, смеясь:
Привет, моя профессорша, привет! И обе смеются до слёз, а вечером приходит Владимир довольный, счастливый.
