На краю России.
Метель забивала снег в ботинки, кусала кожу. Покупать валенки мне и в голову не приходило лучше сапоги, но здесь в таком виде будешь смотреться смешно. К тому же папа заблокировал мою карту.
Ты серьёзно хочешь жить в деревне? с презрением скривил губы отец.
Он терпеть не мог деревенскую жизнь, всё, что связано с природой, самую мысль о месте, где нет привычных городских удобств. Так же считал и Гоша, поэтому я и поехал вдаль от Москвы. Честно говоря, жить в деревне я не мечтал хотя палатки, костры и свежий воздух всегда любил больше городской суеты.
Но жить тут нет. Хотя отцу сказал обратное.
Хочу. И буду.
Хватит глупости. Что делать станешь? Корова за хвост держать? Я думал, летом за тебя Гошу выдадим, свадьба будет, а тут…
Свадьба! Отец мне этого Гошу вталкивал, как холодную овсяную кашу без сахара противно, а ком в горле не проходит. Внешне Гоша вроде ничего: прямой нос, синие глаза, аккуратно постриженные волосы, крепкая спина. Он у отца на подхвате, словно правая рука, и уже давно папа мечтает, чтобы я связала свою жизнь с таким человеком.
А меня к Гоше не тянет. Бесит его нудный голос, пальцы толстые, как сосиски, постоянно что-то мнут, похвальба о ценах на его рубашку, часы, машину…
Деньги, деньги, деньги! Ни о чём другом думать не умеют. А мне хотелось любви настоящей, с дрожью в душе, такой как в романах. Никогда не испытал, но верил: всё впереди. Влюблялся часто и легко, но всегда проходило не хватало ни шрама, ни драмы, только покой и предсказуемость якобы идеального Гоши. Поэтому решил уехать в глушь и стать учителем в местной школе. Туда Гоша не сунется где нет интернета, горячей воды и канализации, его точно не найдёшь.
Я специально выбрал деревню подальше от крупного города ни связи, ни удобств. Директор сомневался, что справлюсь, но прежняя учительница скоропостижно ушла, а я был настойчив: прошёл отдел образования, показал свои сертификаты и диплом.
И что такой молодой и грамотный педагог будет делать в деревне? прищурилась комиссия, женщина с яркими рыжими волосами.
Учить детей, ответил я твёрдо.
И вот теперь учу. Живу в доме, без горячей воды и удобств, сам топлю печь. Как ожидал Гоша приехал, переночевал и сбежал, потом звонил, уговаривал мол, глупости пройдёт.
Поначалу мне здесь нравилось, но когда пришла зима, стало не до удовольствий: дом продувало насквозь, дрова таскать дело тяжёлое. Возвращаться хотелось, но сдаваться не привык. Теперь отвечаю не только за себя за детей тоже.
Класс маленький, всего двенадцать человек. После московского Центра детского творчества, где я работал, дети здесь показались совсем бесперспективными: третий класс, а читают по слогам, домашка редкость, на уроках шум. Но потом втянулся каждый стал дорог.
Семён столяр, вырезает из дерева чудесных лисиц, зайцев и медведей. Анюта пишет белые стихи, Вова всегда остаётся помочь по хозяйству, у Иры ягнёнок, до школы ведёт её, словно собачка.
Оказалось, что читать они умеют, просто книг хороших никто не привозил. Я забыл про программу, сам покупал книги в районном посёлке интернет почти не ловится, купить что-то нереально.
Не разобрался только с одной девочкой и именно её отец, Владимир, появился, когда я тащил очередную охапку дров, а снег уже забился в ботинки.
Здравствуйте, Маргарита Егоровна, произнёс он, остановившись у калитки.
Скажу честно побаивался я его. Грубое лицо, никогда не улыбается, будто из криминальных новостей. А сердце при виде его стучало так, что боялся заметит мой страх. А может, не страх?
Здравствуйте.
Почему у Тани одни двойки?
Не делает ничего вовсе.
Значит, заставить надо. Кто учитель вы или я?
Меня учителем считали, но заставлять не собирался у девочки очевидно аутизм, тут другой подход нужен.
Раньше так было? спросил я.
Он замешкался.
Нет. С Олей делала.
Оля кто?
Скривился, будто снег попал в сапог.
Её мать.
Вопрос о ней был явно лишним, но спросить пришлось.
Где она?
На кладбище.
Всё стало ясно, как папа любит говорить.
Стоять с дровами неудобно, но сказать об этом было стыдно. Когда верхнее полено рухнуло прямо на ногу, я охнул, выронил всё и сдержал слёзы от боли и, честно, от стыда: взрослый мужчина, а так нелепо.
Давайте помогу, предложил Владимир.
Спасибо, сам справлюсь.
Вижу, как справляетесь.
Он принёс ещё дров, поправил дверь, чтобы та не застревала.
Если что спрашивайте, кинул на ходу.
Зачем пришёл непонятно. Думает, за пару охапок я девочке тройки поставлю? Вряд ли…
Меня не отпускала мысль о Тане. Дни напролёт пытался помочь ничто не работало. Даже завучу обратился.
Ой, гиблое дело. Ставь двойки, на лето в спецшколу переведём.
Как так?
Да на комиссию, пусть диагноз ставят, иначе не получится, такая уж девочка.
Отец говорит, что раньше…
Да что раньше! Мать её вытащила, сам он не сможет. Не слушай его, он нарасскажет…
Вам не нравится Владимир? догадался я.
Завуч наморщилась:
Он мне не пряник. А ребёнку нужны особые условия.
Я не согласился. Позвонил Лидии Николаевне, методисту, спросил совета и пошёл к девочке домой. Боялся жутко, даже ромашковый чай выпил, как в детстве мама советовала и её давно нет, поэтому эта история стала такой близкой.
Владимир встретил сухо: гостей не принимаем.
Я поджал губы обязан проверить условия воспитания.
Комната у Тани в розовых обоях, с игрушками и книжками, на удивление уютная. Даже завидно стало: у меня в детстве всё было скромно, ни ярких цветов, ни плюшевых зверей.
С первой попытки ничего не вышло спрашивал про книжки, карандаши, она молча принесла про книги не сказала. Только на прощание, когда спросил имя её розового зайца, прошептала:
Плюша.
В следующий визит я принёс Плюше кофточку вязать учила мама, и теперь вяжу в её память. Правда, получилось не слишком аккуратно нитки товсты, но Таня оказалась рада: примерила, сказала «Красиво».
Я предложил нарисовать Плюшу в новой одежде. Таня нарисовала, я подписал имя, нарочно допустил ошибку она исправила.
Да никакая она не отсталая.
Я буду навещать Таню трижды в неделю, сказал Владимиру.
У меня нет лишних рублей, хмуро ответил он.
Да не нужны мне ваши деньги, обиделся я.
На том и решили.
Завуч узнал и возмутился:
Самовольство! Нельзя так выделять одного ребёнка, непродуктивно. Да и бесполезно, видела я таких.
А я видел, ответил жёстко. И знаю, что рано ставить крест.
Таня действительно особенная: молчит, в глаза не смотрит, рисовать любит больше, чем писать. Зато считает отлично, грамматику схватывает на лету. К концу четверти у неё появились настоящие тройки.
На Новый год уедете? спросил Владимир, избегая смотреть в глаза, словно Таня.
Нет, неловко ответил я, чувствуя, как щеки заливает румянец.
Таня хочет вас пригласить.
Странно, сама никогда не говорит такого, вообще молчалива. Но раз хочет отказать было бы жестоко. И всё равно праздновать с чужими не хотелось.
Спасибо, подумаю, сказал я.
Этой ночью не спал не понимал, что так задело. Месяц занимаемся, ребёнок потеплел так ли этого хотел? Какая разница, как на это смотрит Владимир…
А утром позвонил Гоша:
Когда приедешь?
Куда?
На Новый год, конечно не будешь же в своём селе праздновать?
А вот и буду!
Маргарита… может, хватит? У отца давление скачет, места себе не находит.
Отец ни разу не звонил.
Пусть идёт к врачу, ответил я.
Значит, точно не приедешь?
Точно.
Чёрт. И что мне делать?
Делай что хочешь!
Не думал, что Гоша воспримет буквально: он приехал с шампанским, салатами и подарками.
Коль гора не идёт к Магомету…
Я был в шоке, причём не до конца неприятном: не думал, что он способен на такой поступок у него в голове был ресторан, конкурсы и музыка, а тут нет даже телевизора.
Главное ты есть.
Я искал подвох, но не находил. Может, ошибался в нём? Оттаял ещё больше, когда увидел в контейнерах любимые блюда, а в подарочной коробке книги по педагогике, проектор и учительский ежедневник.
Спасибо, растрогался я. Думал, опять подаришь что-то модное…
Гоша улыбнулся:
Ты всё, что мне дорого. Если хочешь жить тут будем жить тут. Драгоценности я тоже захватил.
Достаёт бархатную коробочку сразу ясно, что внутри.
Можно я не буду сейчас отвечать? попросил я.
Гоша не рассердился.
Я боялся, что ты сразу откажешь. Ждать не страшно.
Я спрятал коробочку в карман и не знал, что сказать.
У Владимира был мой номер, но он позвонил на городской:
Вы подумали?
Простите. Ко мне друг приехал.
Ясно.
Положил трубку.
На душе стало тяжело. Что это «ясно» означает? Я ничего не обещал обижаться не за что! Значит, обижается? Видимо, из-за Тани ребёнок ждёт, любой отец расстроится.
Голова пошла кругом. А Гоша, не замечая, ловил интернет, чтобы кино новогоднее показать.
Я услышал свист так на собаку зовут. Вспомнил, как Владимир именно так свистит. Выглянул в окно. Владимир с Таней стояли у ворот.
Щёки вспыхнули.
Кто это? не понравилось Гоше.
Ученица, пискнула Таня. Я сейчас…
Я приготовил Тане подарок подруга для Плюши, розовый заяц-девочка. Отец бы счёл это безвкусицей.
Владимиру тоже сделал подарок связал варежки, не знаю, стоило ли.
Схватил пакеты и выбежал, как был без шапки, снег в ботинках, даже не поморщился.
Танечка, с наступающим! Смотри что я для тебя приготовил…
Она вытащила зайца, прижала к груди, посмотрела на отца. Владимир протянул два свёртка: большой и маленький. Таня развернула большой там комикс, её рисунки сразу узнал.
Спасибо, отличный комикс!
В маленьком брошка-птичка, маленькая золотая колибри. Я поднял глаза на Владимира он смотрел мимо.
Это мамина, сказала Таня.
Ком в горле.
Ладно, мы пойдём, буркнул Владимир.
Конечно. Вас тоже с праздником…
Решился бы обнять Таню, да не стал девочка вцепилась в игрушку, не двигается, молчит.
У ворот оглянулся. Почему-то сдавило грудь, в дом вошёл, моргая и шмыгая носом.
Ну что они хотели? спросил Гоша.
Я посмотрел на комикс и брошку в ладони, вспомнил, что забыл про варежки. А ещё про слова Тани: мамина… И про Владимира бывает у него улыбка, настоящая, только когда рядом дочь. В груди что-то налилось и расцвело. Гошу было жалко, но обманывать его и себя смысла нет.
Я достал из кармана бархатную коробочку, протянул её Гоше:
Прости, возвращайся домой. Я не выйду за тебя. Прости, повторил.
У Гоши вытянулось лицо. Он не привык к отказам.
На миг подумал, что ударит но он спрятал коробочку в карман, взял ключи от машины и ушёл молча.
Я быстро сложил еду в контейнеры, взял варежки для Владимира и припустил следом за теми, кто стал мне неожиданно по-настоящему близкими здесь, на краю России…
