«Стыдно с тобой появиться на банкете», — Денис не оторвал глаз от телефона. — «Там будут люди. Нормальные люди». Надежда с пакетом молока в руках, двенадцать лет брака, двое детей, ипотека и вдруг — ей стыдно… «Я надену то самое чёрное платье, что ты покупал», — «Не в платье дело. Ты себя запустила. Там будет Вадим с женой — она стилист. А ты… сама понимаешь». С урока унижения — к поддержке подруги, воспоминаниям о забытом таланте, сливовому платью, украшениям ручной работы и возвращению к себе настоящей. Банкеты, взгляды, ревность, предложение Олега и первая уверенность в себе за долгие годы. Слабый муж ушёл в тень, а Надежда стала королевой — и обрела новую жизнь, в которой стыдно только тому, кто не ценил.

Мне стыдно брать тебя на банкет, Игорь даже не оторвал взгляд от телефона. Там будут люди. Нормальные люди.

Василиса стояла у холодильника с пакетом молока в руках. Двенадцать лет брака, двое детей. И вдруг стыдно.

Я надену чёрное платье. То, что ты мне сам покупал.

Дело не в платье, наконец он взглянул на неё. Дело в тебе. Ты себя запустила. Волосы, лицо… вся какая-то никакая. Там будет Вадим с женой, она стилист. А ты… ну ты понимаешь.

Значит, не поеду.

Вот и молодец. Я скажу, что у тебя температура. Никто и слова не скажет.

Он ушёл в душ, а Василиса продолжала стоять посреди кухни. В соседней комнате спали дети Артём десяти лет и Дарья восьми. Квартира в ипотеке, счета, родительские собрания. Она растворилась в этих стенах, а муж начал её стыдиться.

Он что, совсем с ума сошёл? Лариса, подруга-парикмахер, смотрела на Василису так, будто та заявила о конце света.

Стыдно брать жену на банкет? Он вообще кто такой?

Заведующий складом, получил повышение.

И теперь жена ему не подходит? Лариса резко залила кипяток в чайник, шумно. Послушай меня, ты помнишь, чем занималась до детей?

Преподавала в школе.

Я не про это. Ты делала украшения. Из бисера. У меня до сих пор то колье с синим камнем лежит. Постоянно спрашивают, где покупала.

Василиса вспомнила: она плела украшения по вечерам, когда Игорь ещё смотрел на неё с интересом.

Это было давно.

Было значит, можешь повторить, Лариса придвинулась ближе. Когда банкет?

В субботу.

Отлично. Завтра приходишь ко мне я делаю укладку и макияж. Позвоним Кате у неё платья есть. А украшения найдёшь сама.

Лариса, но он же…

Пусть идёт со своим “сказал”. Ты приедешь на банкет, и он с перепугу весь вспотеет.

Катя принесла сливовое, длинное, с открытыми плечами платье. Примеряли час, подгоняли, закалывали булавками.

К такому цвету нужны особые украшения, Катя ходила вокруг. Серебро не подойдёт. Золото тоже.

Василиса открыла старую шкатулку. На дне, в мягкой ткани, лежал комплект колье и серьги. Синий авантюрин, ручная работа. Она делала их восемь лет назад для особого случая, который так и не настал.

Господи, это шедевр, Катя замерла. Ты сама?

Сама.

Лариса сделала ей укладку волнами, макияж сдержанный, но выразительный. Василиса надела платье, застегнула колье. Камни легли на шею тяжело и прохладно.

Иди к зеркалу, Катя подтолкнула её.

Василиса подошла и увидела не ту женщину, которая двенадцать лет мыла полы и варила щи. Она увидела себя. Ту, какой была когда-то.

Ресторан на набережной Москвы-реки. Зал полон столы, костюмы, вечерние платья, музыка текла, как вода. Василиса зашла поздно, как запланировала. Разговоры на минуту стихли.

Игорь стоял у бара, смеялся над каким-то анекдотом. Увидел её и замер лицом. Она прошла мимо, не глядя, села за дальний стол. Спина прямая, руки спокойно сложены на коленях.

Простите, это место свободно?

Мужчина лет сорока пяти, серый костюм, умные глаза.

Свободно.

Олег. Партнёр Вадима по другому делу пекарни. А вы если не секрет?

Василиса. Жена заведующего склада.

Он глянул на её украшения.

Авантюрин? Ручная работа, вижу. У меня мама собирала камни. Такое редко встретишь.

Я сама делала.

Да вы что! Олег склонился ближе, разглядел плетение. Уровень. Вы продаёте?

Нет. Я домохозяйка.

Странно. С такими руками дома не сидят.

Весь вечер он был рядом говорили о минералах, творчестве, как люди забывают себя в быту. Олег приглашал танцевать, приносил брызги шампанского, смеялся. Василиса смотрела, как Игорь бросал взгляды с другого конца зала. Его лицо темнело всё больше.

В конце вечера Олег проводил её до машины.

Василиса, если захотите вернуться к украшениям звоните, он протянул визитку. Есть знакомые, которым это по-настоящему нужно.

Василиса взяла визитку и кивнула.

Дома Игорь не выдержал и пяти минут.

Ты что устроила? Весь вечер с этим Олегом! Все смотрели, поняла? Все видели, как моя жена виснет на чужом мужике!

Я не «висела». Я разговаривала.

Разговаривала! Танцевала трижды! Три! Вадим спрашивал что происходит. Мне стыдно было!

Тебе всегда стыдно, Василиса сняла туфли, поставила у двери. Стыдно меня привезти, стыдно, когда на меня смотрят. А есть что-нибудь, за что тебе не стыдно?

Помолчи! Думаешь, надела тряпку и стала кем-то? Ты никто! Домохозяйка, сидишь на моей шее, мои рубли тратишь, теперь ещё принцессу изображаешь!

Раньше она бы заплакала, легла бы на бок в спальне. Но что-то внутри сломалось. Или, наоборот, встало на место.

Слабые мужчины боятся сильных женщин, тихо и почти спокойно сказала она. Ты закомплексованный, Игорь. Ты боишься, что я увижу, какой ты мелкий.

Уходи отсюда!

Я подаю на развод.

Он молчал. Смотрел на неё в глазах впервые не злость, а растерянность.

Куда ты денешься с двумя детьми? На свои бусинки не проживёшь.

Проживу.

Утром она достала визитку и набрала номер.

Олег не торопил. Встречались в кафе, обсуждали дело. Он рассказывал о знакомой владелице галереи авторских вещей. Сейчас ручная работа ценится, людям надоела штамповка.

Вы талантливы, Василиса. Талант и вкус редкое сочетание.

Она работала ночами. Авантюрин, яшма, сердолик. Колье, браслеты, серьги. Олег забирал готовое, увозил в галерею. Через неделю звонил всё распродано. Заказов становилось больше.

Игорь не знает?

Он вообще не разговаривает.

А развод?

Нашла адвоката. Начинаем оформление.

Олег помогал без пафоса и подвигов давал контакты, подсказал, где снять жильё. Когда Василиса паковала чемоданы, Игорь стоял в дверях и смеялся.

Через неделю приползёшь обратно.

Она закрыла чемодан и, не обернувшись, ушла.

Полгода. Двушка на окраине, дети, работа. Заказы текли, галерея предложила выставку. Василиса завела страницу в соцсетях, выкладывала фото. Подписок росло.

Олег заезжал, приносил детям книжки, иногда звонил. Не давил, не навязывался просто был рядом.

Мама, он тебе нравится? как-то спросила Дарья.

Нравится.

И нам нравится. Он не кричит.

Через год Олег сделал предложение без колен, без роз, просто за ужином сказал:

Я хочу, чтобы вы были со мной. Все трое.

Василиса была готова.

Прошло два года. Игорь плёлся по торговому центру. После увольнения нашёл работу грузчиком Вадим, узнав от коллег, как тот обращался с женой, выгнал его спустя три месяца. Съёмная комната, долги, одиночество.

Он увидел их у ювелирного магазина.

Василиса в светлом пальто, уложенные волосы, на шее тот самый авантюрин. Олег держал её за руку. Артём и Дарья смеялись, что-то рассказывали.

Игорь остановился у витрины. Смотрел, как они садились в машину, как Олег открывал перед Василисой дверь, как она улыбалась.

Потом посмотрел на своё отражение в стекле. Затёртая куртка, серое лицо, пустые глаза. Он потерял королеву. А она научилась жить без него.

И это была его страшнейшая кара слишком поздно понять, что было у него в руках…

Благодарю всех, уважаемые читатели, за ваши тёплые слова и поддержку!

Rate article
«Стыдно с тобой появиться на банкете», — Денис не оторвал глаз от телефона. — «Там будут люди. Нормальные люди». Надежда с пакетом молока в руках, двенадцать лет брака, двое детей, ипотека и вдруг — ей стыдно… «Я надену то самое чёрное платье, что ты покупал», — «Не в платье дело. Ты себя запустила. Там будет Вадим с женой — она стилист. А ты… сама понимаешь». С урока унижения — к поддержке подруги, воспоминаниям о забытом таланте, сливовому платью, украшениям ручной работы и возвращению к себе настоящей. Банкеты, взгляды, ревность, предложение Олега и первая уверенность в себе за долгие годы. Слабый муж ушёл в тень, а Надежда стала королевой — и обрела новую жизнь, в которой стыдно только тому, кто не ценил.