Когда всей деревней шептались, что Ирина не дочь Леонида: как недоверие мужа, слухи о легкомысленной Вере и нелюбовь родителей едва не сломали судьбу хрупкой девочки — но дед Матвей подарил внучке дом и веру в счастье, а та, следуя дедовскому благословению, нашла любовь и новую жизнь на краю села

8 марта 2007 года

Сегодня снова думаю о своем детстве, о семье, о том, как многое в жизни держится на доброте одного-единственного человека. Вот пишу строки в этот дневник, как будто хочу все пережитое отпустить, но память цепко держит меня за руку.

Папа, Леонид Сергеевич, ведь до конца жизни так и не поверил, что я его дочь. Мама Вера Петровна работала в нашем сельпо, но все село перешептывалось, будто она с мужиками частенько в подсобке задерживается. Потому отец и косо смотрел в мою сторону, ведь я была, как он говорил, “от горшка два вершка”, маленькая, хрупкая, ни на кого в семье не похожая. А с годами и мама словно охладела ко мне, стала видеть во мне чужую. Больного ребенка не любят такая вот простая, злая истина.

Меня по-настоящему любил только дедушка Матвей Иванович, мамин отец. Жил он на самом краю деревни Подлесье, в избушке возле самого леса. Всю жизнь был лесничим, даже на пенсии ни дня без леса не мог. Летом грибы и ягоды собирал, травы сушил на печке, а зимой зверей кормил. Дедом в селе восхищались и побаивались: бывало, скажет что через неделю все сбывалось. Но за отварами, за советом многие к нему тайком бегали.

Бабушку дед похоронил еще до того, как я родилась. Одинокой радостью для него стала я. Когда я пошла в школу, жила в основном у него, а не с родителями. Дед учил меня травы различать, о корешках рассказывал, лекарства разные делал. Мне от него наука давалась легко, и я мечтала буду врачевать людей. Мама тут же огорошила: “Учиться деньги нужны, а их нет”. Дед лишь рукой махал: мол, не нищий если что, корову продадим на твое образование.

Весной к деду заявилась мама впервые за много лет: брат мой, Антошка, в городе крупно проигрался в карты. Отец только по щекам хлопал толку не было, а вот маму, видно, запугали долговики. Попросила у деда денег. Дедушка посмотрел строго: “Когда прижало, тогда и вспомнила дорогу? Ни копейки не дам буду внучку учить”. Мама вспылила: “Больше у меня ни отца, ни дочери нет!” и хлопнула дверью. Наши пути разошлись окончательно.

Я поступила в медицинское училище в райцентре, родители не помогли мне и рублем. Только дедушка поддержал, а еще стипендия выручала. Жить было нелегко, но я привыкла обходиться малым.

Перед самым выпуском дедушка слег. Я чувствовала уходит. Он подозвал меня, сказал: “Ириша, дом я на тебя завещал. Учти: дом без человеческого тепла долго не протянет. Зимой печку топи, будь здесь ночью не бойся и счастье к тебе придет. Твоя дорога найдется”. Я тихо слушала его предсказание и верила: он не просто так говорит.

Осенью не стало деда. Я устроилась медсестрой в районную больницу. По выходным старалась приезжать в дедов дом. В лесу пахнет иначе зимой дед говорил: лес дышит, когда душа спокойна. Печки топила сама, дров дедушка припас на годы вперед.

Как-то раз приехала я зимой пораньше: на улице вьюга страшная, дороги замело. Ночью неожиданно стук в дверь сердце ёкнуло. На пороге стоит незнакомец, высокий крепкий парень, снегом занесён: “Настя, лопата есть? Машину закопало” “У крыльца найдешь, только смотри, не занеси меня снежком!” Он рассмеялся, лопату взял и вскоре вошёл в дом отогреться. Заварила я ему чай на травах дедушкиных, он и удивился: “Не страшно одной у леса жить-то?” “Я действую по делу, а страх тут лишний”, отвечаю. Познакомились: Стас. Он тоже в райцентре живет, надо будет вместе добираться, если автобус не пробьется.

Уехал и, казалось, всё забудется. Но вскоре вновь встретились на дороге: он подошел, улыбаясь: “Видно, твой чай волшебный захотелось опять попасть в дом у леса”. Так стали встречаться мы, и любовь связь дала прочную, тихую, будто корни бабушкиных лекарственных трав.

Я отказалась от пышной свадьбы, мне она чужда. Стас сперва спорил, потом принял мой характер. Любили мы друг друга по-настоящему: он заботился обо мне, окружал вниманием и теплом.

А когда родился наш сын, в районе только удивлялись: как такой крепыш у маленькой Насти родился! Я знала ответ: моё счастье в том доме, который дед Матвей оставил. Сыну дала имя Матвей, чтобы памяти о деде не стереть. Пусть счастье и правда живет там, где когда-то горело человеческое тепло.

Rate article
Когда всей деревней шептались, что Ирина не дочь Леонида: как недоверие мужа, слухи о легкомысленной Вере и нелюбовь родителей едва не сломали судьбу хрупкой девочки — но дед Матвей подарил внучке дом и веру в счастье, а та, следуя дедовскому благословению, нашла любовь и новую жизнь на краю села