– Папа, ты же помнишь Надежду Александровну Мартыненко? Сегодня уже поздно, а завтра приезжай ко мне. Познакомлю тебя со своим младшим братом — и твоим сыном. Всё, до свидания Мальчик спал прямо у её двери. Ирина удивилась: почему ребёнок так рано спит в чужом подъезде? Она была учительницей с десятилетним стажем и просто так пройти мимо не могла. Женщина наклонилась над ним и аккуратно потрясла его за худое плечо: — Эй, молодой человек, просыпайся! — Что? — мальчик неуклюже поднялся. — Ты кто? Почему тут спишь? — Я не сплю. Просто… у вас коврик мягкий. Я сидел и случайно задремал, — ответил он. Ирина жила в этом доме всего полгода. Купила квартиру после развода с мужем. Соседей почти не знала, но было ясно, что ребёнок не из этого подъезда. Мальчику было лет десять, может одиннадцать, одет хоть и в старую, но чистую одежду. Он переминался с ноги на ногу и чуть пританцовывал на месте. Ирина поняла, что ему нужно в туалет: — Беги давай. Только быстро — я на работу опаздываю, — и пустила его в квартиру. Он с недоверием посмотрел на неё своими необычайно светло-голубыми глазами. «Очень редкий цвет», — вдруг подумала она. Пока гость, выйдя из туалета, мыл руки в ванной, Ирина сделала ему бутерброды с колбасой. — Вот, перекуси. — Спасибо! — гость уже стоял в дверях. — Вы меня спасли. Теперь спокойно дождусь. — А кого ты ждёшь? — спросила Ирина. — Бабушку Антонину Петровну. Она рядом с вами живёт. Может, знаете? — Антонину Петровну я немного знаю, но её ещё позавчера увезли в больницу на скорой. Я возвращалась с работы, когда её выносили на носилках из подъезда. — В какой она больнице? — встревожился мальчик. — Вчера дежурила двадцатая городская. Скорее всего, туда. — Понятно. А вас как зовут? — наконец решился познакомиться со своей спасительницей мальчик. — Ирина Фёдоровна, — ответила ему женщина на бегу. На работе Ирина окунулась в водоворот бесконечных школьных проблем, но мысли о мальчике не отпускали её. «Наверно, у меня пробудился не реализованный материнский инстинкт», — грустно подумала Ирина. Детей у неё не было, поэтому с мужем и разошлись. Она довольно спокойно отпустила его к женщине, которая родила ему дочку. В большую перемену Ирина позвонила в больницу и узнала, что у бабушки-соседки инсульт, прогноз не очень, всё-таки возраст — 78 лет. После работы она опять увидела того мальчика в своём подъезде. Он сидел на подоконнике. — А я вас жду, — обрадовался он ей. — Бабушку ещё долго не выписывают, меня к ней не пустили. Ирина спросила, как его зовут? Оказалось, что он Фёдор. Именно так — Фёдор, не Федя. Умытый и накормленный гость был сразу же «допрошен»: — Из дома сбежал? Родители, наверное, с ума сходят? — Нет у меня родителей. Я у тёти живу. — Значит, тётя с ума сходит, — забеспокоилась Ирина. — Нет. Я ей сказал, что к бабушке поехал. Она и не знает, что бабушка в больнице. Не хочу я к ней, хоть она и добрая, почти не пьёт. А вот дядя каждый день прикладывается к бутылке и злым становится. У них своих четверо детей, скоро пятеро будет — а тут ещё и я. Сказали, что в детский дом отдадут, а я туда не хочу. Я вам не очень мешаю? Мама говорила, что я гиперактивный, весь в папу, и такой же светлоглазый. Маму уже два года как нет. — А как маму звали? — Надежда Александровна Мартыненко. Она была добрая и красивая. Работала секретарём у директора какого-то химического завода, название не помню. — А папа? — напряглась Ирина. — Не было папы. Никогда не было, — потухшим голосом ответил Фёдор. И тут Ирина поняла, почему так взволновалась странной встречей с этим голубоглазым мальчиком. Глаза! Такие же глаза были только у одного человека. У её отца. И этот человек, её отец, был директором завода! Ирина от волнения перехватила дыхание: «Роман директора и секретарши, что может быть банальнее? Знал ли он, что секретарша родила от него сына? Заметил ли её исчезновение?» А она? Она ведь сына назвала его именем — значит, сильно любила… Ирина была единственным ребёнком в семье. В детстве она мечтала о брате или сестре. — Сходи, пожалуйста, в магазин за хлебом. Магазин через дорогу, — и Ирина отправила Фёдора. Она сразу же позвонила отцу: — Пап, ты помнишь Надежду Александровну Мартыненко? Сегодня уже поздно, но завтра приезжай ко мне. Познакомлю тебя со своим младшим братом… и твоим сыном. Всё. До завтра! — сказала Ирина и повесила трубку. — Я тебе постелила на диване в гостиной. Прими душ и ложись спать, — сказала Ирина мальчику, когда он вернулся. Она не до конца понимала, как всё будет дальше… Но то, что брата она не отдаст ни неблагополучным родственникам, ни в детский дом, — знала твёрдо! Отец приехал рано утром. Обычно Ирине выходные были для высыпания, но сегодня она встала пораньше. Можно сказать, всю ночь не спала. Отец её она любила. Он всегда был рядом, вникал во все её дела — в отличие от матери… Он был единственным, кто поддержал её в решении поступать в пединститут, когда мать кричала, что туда идут только простолюдины. Отец благословил её первый брак, а потом помог пережить развод. Отец, как всегда: подтянутый, невозмутимый, в выглаженных брюках, начищенных до блеска туфлях, с ненавязчивым ароматом дорогого парфюма. — Ну что, как-то ты тут брата мне нашла. Я всю ночь не спал — переживал, — начал отец с порога. — Тише, пап, мой гость ещё спит. Пошли на кухню — давай завтракать, ты ведь голодный? За завтраком она ввела отца в курс дела. — Странно всё это… — ответил отец. — Была у меня секретарша Надежда Мартыненко, молодая, красивая, умная. Глядела влюблёнными глазами… Я хоть и не мальчик, но мужчина: не удержался. Сознаюсь, не святой… Но бросать твою маму даже не думал. Однажды Надя между делом спросила — а не хочу ли я сына? Я сказал, что у меня есть дочка, а сына мне уже поздно. Потом у неё мать заболела, Надя взяла долгий отпуск, уехала в деревню. Её место временно заняла женщина постарше. Надежда вернулась где-то через год… По-хорошему, выглядела свеженько, даже пошутил — не вышла ли замуж? Сказала, что вышла и сына родила. Муж хороший, квартиру снимают. Документы на прежнюю фамилию. Ну, сейчас-то они все в гражданском браке живут. Дальше у нас отношения были только рабочие. У неё — своя семья, у меня — своя. Лет три назад Надя заболела, долго была на больничном, потом умерла. Я узнал, когда подписывал документы на материальную помощь. Жалко, конечно, молодая совсем… Зря ты мне приписываешь какого-то сына, дочка: у неё же был муж. В этот момент проснулся и гость. Вежливый мальчик заглянул на кухню и поздоровался. Тут отец побледнел. Теперь, когда они рядом, сходство было особенно заметно. — Давай знакомиться!.. — тут же сказал отец и первым протянул дрожащую руку. — Фёдор Николаевич. — Фёдор Фёдорович Мартыненко, — ответил мальчик и вложил свою ладонь в сильную мужскую руку. И оба удивлённо вскинули брови. — Что-то у меня сегодня одни Фёдоры в гостях, — растерянно пошутила Ирина. Фёдор-младший пошёл умываться, а Фёдор-старший с недоумением смотрел на дочь. — Я ничего не понимаю… Он вылитый я в детстве. Но она ведь вышла замуж?.. — Она не выходила замуж. Домой уехала, чтобы тайно родить, — сказала Ирина. — Проверь в бухгалтерии, сколько она была в декретном? Женитьбу она сочинила, чтобы у тебя совесть не мучилась. Всё видно: сильно тебя любила… Фёдор уверен, что у него никогда не было отца. Понимаешь, никогда! — Постой, несовпадение: у Надежды не было сестёр и братьев, она была одна у матери. Кстати, матери её уже давно нет. Откуда тётя и бабушка? — задумался отец. Ответил Фёдор — он уже стоял в дверях и слышал часть разговора: — Это вы про маму? Тётя Валя мне не тётя, а дальняя родственница. Они приехали, когда мама совсем не вставала. А бабушка Тоня — это мать тёти Вали. Когда не стало мамы — меня взяла тётя Валя. Куда меня было девать? Из съёмной квартиры выгнали. Вот и забрали. Они даже деньги за меня какие-то получают. Дядя ругается, что мало. А я вас помню, Фёдор Николаевич! У мамы на зеркале в рамке ваша фотография стояла. Я сначала думал — любимый артист. Спросил однажды, кто этот дядя? Она обещала рассказать, когда подрасту. Ирина накормила Фёдора и отправила его на утренний сеанс в кино. Кинотеатр был через дорогу. — Ну что, пап, есть сомнения? — спросила Ирина. — Кажется, нет. Но экспертизу ДНК придётся делать. Родство через суд… Дальше была истерика, «гипертонический криз» и «предынфарктное состояние» у Людмилы Ивановны — жены Фёдора Николаевича. Правда, быстро отошла — уехала отдыхать на море. Лишь потом посмотрела на мальчика. Фёдор ей понравился, но к себе насовсем брать не хотела. В гости — пожалуйста, а в дом — нет: здоровье не позволяет. Нервы, знаете… — У меня есть помощница по хозяйству, но она ведь не воспитатель, — сказала она. Никто и не настаивал. Фёдор Николаевич проводил с Фёдором много времени, ему это приносило радость. Каждый раз находил в сыне черты себя: оба не любят манную кашу, зато одинаково обожают кошек. Но у жены Фёдора-старшего аллергия на кошек, а у младшего Фёдора никогда не было своей квартиры, чтобы принести туда котёнка… Оба чуть шепелявили… и уже не говоря о внешнем сходстве. Наконец, оформили все документы, признали отцовство — это заняло почти два месяца. Фёдор Николаевич пришёл к Ирине, позвал Фёдора и сказал: — С сегодняшнего дня ты по закону мой сын. Вот твой новый документ. Пойми: ты всегда был моим сыном, но я не знал, что у меня есть такой сын. Прости меня, если сможешь. Я не настаиваю, чтобы ты называл меня папой. Называй, как хочешь. Просто знай — теперь ты не один в этом мире. У тебя есть защита и опора — я твой отец. У тебя есть сестра — Ирина. — Я сразу догадался, что ты мой папа, — улыбнулся Фёдор. — Как впервые увидел. — Ну надо же, какие дети теперь умные… — улыбнулся отец и обнял сына. Ирина заметила слёзы на глазах отца, но он быстро взял себя в руки. Фёдор остался жить с Ириной, но иногда ходит в гости к Людмиле Ивановне, а отец приезжает каждый день. А ещё они с Ириной взяли котёнка… У входа в супермаркет дедушка котят раздавал — Фёдор выбрал самого слабенького. Назвали Мурзиком. В этот момент Фёдор почувствовал себя самым счастливым человеком на свете! P. S.: Фёдор Николаевич поставил на могиле Надежды белый мраморный памятник. Они с Фёдором часто приезжают к ней, привозят цветы. Однажды, когда они возложили свежие цветы, Фёдор сказал: — Знаешь, папа, мама за день до своей смерти… Она мне сказала не плакать. Она не исчезнет — просто перейдёт в другой мир и будет смотреть на меня оттуда. Ещё она сказала, что даже там поможет мне во всём. Только сейчас понял: это она сделала так, чтобы меня нашла Ирина, а потом и ты! Я это точно знаю! Ты мне веришь, папа? — Конечно, верю, — ответил отец.