Мама, я наконец переехала! Ты представляешь?
Я, Ксения, держала телефон щекой, одновременно пытаясь справиться с упрямым замком на двери. Ключ крутился с усилием, словно испытывал меня на прочность: достойна ли я стать хозяйкой этого дома.
Доченька, слава Богу! Как квартира? Всё ли нормально? мамин голос звучал тревожно, но радостно.
Все отлично! Светлая, большая, как мечтала, балкон на восток. Папа рядом?
Я тут! раздался давний бас Сергея. Включили громкую связь. Ну что, моя ласточка покинула гнездо?
Пап, мне уже двадцать пять, какая я ласточка?
Для меня всегда ласточка. Замки проверила? Окна не дует? Батареи…
Серёжа, дай дочке отдышаться, перебила мама. Ксюша, будь там поосторожней дом новый, мало ли кто живёт рядом.
Я улыбнулась, когда наконец победила замок и вошла.
Мама, тут не коммуналка, новый дом, хорошие соседи. Всё будет хорошо.
Дальше все закрутилось: строймагазины, мебельные центры, походы и переезды. Засыпала я с каталогами обоев, а просыпалась, думая, какой цвет затирки выбрать для ванной.
В субботу я стояла посреди пустой гостиной, выбирая ткань для штор, когда зазвонил телефон снова.
Ну как ремонт? спросил папа.
Медленно, но уверенно. Сейчас с шторами мучаюсь: то ли ваниль, то ли топлёное молоко. Как думаешь?
По-моему, они одного цвета, только маркетологи разные названия придумали.
Пап, в оттенках ты не разбираешься!
А в электричестве разбираюсь. Розетки нормально сделали?
Ремонт выматывал меня и по времени, и по деньгам, и по нервам каждая мелочь стоила рублей и сил. Но шаг за шагом квартира становилась уютной: я выбрала молочные обои, нашла мастера по ламинату, сама прикидывала, как расставить мебель, чтобы кухня казалась больше.
Последний мастер ушёл с концом строймусора. Я села прямо на чистый пол и смотрела на гостиную солнце сквозь новые шторы, запах свежести и краски. Мой первый настоящий дом…
Через три дня после окончательного переезда я познакомилась с соседкой. Я возилась с ключами, когда напротив щёлкнул замок.
О, новенькая? из дверного проёма выглянула женщина лет тридцати, коротко остриженная, в яркой помаде, с любопытными глазами. Я Инна. Живу напротив, будем соседками.
Ксения. Рада знакомству.
Если понадобится соль, сахар, или просто поболтать заходи. В новостройке одной поначалу бывает странно, я помню.
Инна оказалась приятной. Мы пили чай на моей кухне, обсуждали капризы управляющей компании и особенности планировки. Инна охотно делилась опытом: где лучше подключать интернет, какого сантехника звать, где рядом самые свежие продукты.
Хочешь, скину тебе рецепт шарлотки? Готовится минут за тридцать, а по вкусу будто полдня трудилась! Инна листала телефон.
О, давай, я ещё не пробовала духовку!
Дни складывались в недели. Я радовалась, что рядом живёт добрый человек: пересекались на лестнице, иногда заходили друг к другу, делились книгами и кофе.
В субботу приехал Сергей помочь с полкой, которая никак не хотела держаться.
Дюбеля не те купила, констатировал папа, оглядев крепеж. Эти для гипсокартона, а тут бетон. У меня в машине есть подходящие.
Через час полка висела идеально ровно. Папа собрал свои инструменты, критически осмотрел работу и кивнул.
Вот теперь лет двадцать простоит.
Ты лучший, пап! Я обняла его.
Мы пошли вместе вниз, болтая про работу. Папа расспрашивал, я жаловалась на новую начальницу, которая всё путает.
У подъезда нам встретилась Инна с пакетами.
Привет! Я махнула рукой. Это мой папа, Сергей. Папа, знакомься, моя соседка Инна, про которую я все рассказываю.
Очень приятно, улыбнулся папа наотмашь.
Инна на мгновение замерла, взглянула на папу, потом на меня. Её улыбка вдруг стала напряжённой и искусственной.
Взаимно, коротко бросила она, и поспешила в подъезд.
После той встречи всё пошло наперекосяк. Наутро я поздоровалась, но получила холодный кивок. Через пару дней позвала на чай Инна сослалась на занятость.
Потом начались жалобы…
Вечером в дверь позвонил участковый.
Соседи жалуются на шум, сказал он, глядя виновато. Музыка, грохот.
У меня никакой музыки, я читала!
Ну, жалуются…
Продолжились доносы: управляющая компания получала письма про топот, грохот, нарушение тишины. Участковый стал приходить часто всегда извинялся.
Я понимала, кто начал, но не понимала, за что.
Каждое утро лотерея: яичная скорлупа на двери, кофейная гуща в щели, мешочек с картофельными очистками под ковриком.
Я вставала раньше, чтобы всё убрать до работы, руки быстро болели от чистящих средств, в горле ком.
Так больше нельзя, сказала я себе однажды вечером.
Поставила видеоглазок маленькая камера, пишет всё происходящее на площадке. Подключила к телефону и стала ждать.
Всё решилось быстро.
В три ночи телефон пищит: видео с движением. Я смотрю: Инна, в халате и тапочках, старательно размазывает нечто грязное по моей двери. Аккуратно, привычно, будто работа.
Следующей ночью не спала. Сидела в прихожей, ждала. В половине третьего за дверью шорох.
Я распахнула дверь.
Инна стоит с пакетом, внутри мерзко хлюпает.
Что я тебе сделала? мой голос стал жалким. За что ты так со мной?
Инна медленно опустила пакет, её лицо исказилось горечью и обидой.
Ты мне ничего! А вот твой папа…
Причём тут мой отец?
А при том, что он и мне отец! Только тебя он воспитывал, а меня бросил, когда мне было три года! Ни рубля! Ни звонка! Я с мамой влачила нищету, пока он строил счастье с вашей семьёй! Так что ты, считай, забрала моего отца!
Я отступила, чувствуя косяк за спиной.
Ты… врёшь…
Вру? Спроси сама у него! Спроси, помнит ли он Галину Петрову и дочку Инну, которых бросил как мусор!
Я захлопнула дверь и опустилась по ней на пол. В голове только одно: неправда, папа не мог…
На следующее утро поехала к родителям. Всю дорогу репетировала вопрос. Дома увидела отца, читающего газету слова замёрзли.
Ксюша! Вот сюрприз! Мама в магазин ушла, сейчас вернётся.
Папа, мне нужно спросить… Ты знал женщину Галину Петрову?
Папа застыл, газета слетела с рук.
Откуда…
Её дочь Инна, моя соседка, которую я тебе представляла. Говорит, ты её отец.
Пауза тянулась вечность.
Поехали к ней, твёрдо сказал папа. Сейчас же. Я должен прояснить.
До дома Инны ехали сорок минут молча. Я смотрела на пролетающие дома, пытаясь собрать свою картину мира.
Дверь открылась сразу, Инна явно ждала. Осмотрела нас обоих тяжёлым взглядом, но пустила в квартиру.
Пришёл каяться? Тридцать лет спустя?
Пришёл объясниться. Папа достал из кармана бумагу. Прочитай.
Инна взяла лист. Пока читала, лицо менялось: гнев удивление растерянность.
Это… что?
Анализ ДНК, сказал папа спокойно. Я сделал, когда твоя мама требовала алименты через суд. Анализ показал я тебе не отец. Ваша мама тогда изменяла мне. Ты не моя дочь.
Бумага выпала у Инны из рук…
Мы с папой ушли к себе домой. Я шагнула к папе и крепко обняла его как в детстве.
Прости меня, что поверила.
Папа перегладил меня по волосам так же, как всегда, когда я приходила после ссоры с друзьями.
Ты ни в чём не виновата, дочурка. Виноваты взрослые.
С Инной отношения больше не сложились, и я не скучала по ним. После такой подлости уважение исчезло навсегда.
