Когда я вернулась, дверь была распахнута настежь. Первая мысль кто-то забрался в дом. «Думали, наверное, что я храню тут рубли или драгоценности», промелькнуло у меня в голове.
Меня зовут Клавдия Петровна, мне шестьдесят два года. Уже пять лет я одна. Мужа не стало, а взрослые дети давно живут своей жизнью кто в Санкт-Петербурге, кто в Ярославле. Пока не ударят морозы, я живу в своём маленьком доме под Калугой, а на зиму перебираюсь в двушку в центре города. Только солнце припекает сильнее, возвращаюсь обратно за город, к своему садику.
Мне нравится деревенская тишина. Я насыщаюсь чистым воздухом, радуюсь яблоням и смородине, что сама высаживала. За огородом бор, в нём весело шуршат лисички, и кузнечики прыгают, как огоньки в июльской дымке.
Так вышло, что пришлось срочно уехать дела в городе, бумаги, врачи. Пропала на неделю. А когда воротилась, ноги мои вдруг уходят в пуховую землю дверь раскрыта. Первая мысль грабёж. Только нигде следов взлома, всё на своих местах, даже старинные часы на стене не тронуты. А вот на столе стоит тарелка хотя я посуду никогда не оставляю. Я знаю это абсолютно точно: домой я собиралась нескоро.
Вдруг как в кривом сне кажется, что кто-то здесь жил всё время в моё отсутствие. Сердце глухо стучит. Вхожу в комнату и вижу мальчика лет восьми: он, как будто тут всегда был, спокойно спит на моём старом диване, подложив под голову подушку в клеточку.
Мальчик проснулся, глянул на меня глазами мутными, сонными не пугается, а медленно садится и говорит:
Извините, пожалуйста, что так получилось…
Я разглядела, что ребёнок скромный и так воспитанно держит себя, что мне стало жаль его.
Давно ты у меня в доме? спрашиваю.
Два дня, отвечает.
Голодный, что ел?
Были пирожки, мальчик подаёт мне смятый кулёк, где осталось пару хлебных корок. Если хотите, возьмите…
Как тебя зовут?
Гришенька.
А я Клавдия Петровна! Ты что, один? Где твои родители?
Мальчик виновато опускает взгляд:
Мама на меня часто ругалась. Говорит, что я испортил ей жизнь, и без меня было бы лучше. Два дня назад она вновь на меня накричала, а я не выдержал и ушёл.
Может, она тебя ищет?
Думаю, нет. Я уже не раз уходил. Бывало неделями не было дома, а она даже не замечала, ей легче без меня жить А когда возвращаюсь будто даром я не нужен.
Я поняла, что мальчик живёт с матерью, у которой другие дела: то с кавалерами пропадает, то у каких-то знакомых по неделям гостит. Мальчику самому приходилось думать о завтраках и обедах.
Стало мне его безмерно жаль, но чем помочь? Пенсия у меня невелика, соцслужбы и слышать не хотят, чтобы я становилась опекуном. А Гришенька в детдом ни за что не пойдёт. Накормила его, усадила за стол, разрешила ночевать у меня здесь-то ему точно безопаснее.
Всю ночь глядела в потолок не спалось. Утром вспомнила про свою давнюю подругу Веру Семёновну, что работает в отделе опеки. Позвонила ей первой же.
Вера Семёновна откликнулась сразу, только нужно было немного подождать. Через три недели я смогла официально усыновить Гришеньку. Радости его не было предела, а мать и не сопротивлялась, только махнула рукой пусть кто хочет забирает.
С тех пор мы вдвоём. Гриша всем говорит, что я его бабушка. А я счастлива, что судьба подарила мне внука.
Парень оказался смышлёный и способный. Осенью Гришенька пошёл в первый класс. Слушаю похвальные отзывы учительницы и радуюсь. Мальчик научился читать на удивление быстро, и задачи решает быстрее, чем я успеваю их писать.
В этом сне всё вокруг словно будто светится золотым светом осени, яблоки в саду висят, будто огромные красные фонари, а смех Гриши раскатывается над лужайкой, смешиваясь с запахом свежего хлеба и чайной душицы на кухне.
