Ох, Мария Семёновна, ну сколько можно начинать одно и то же? Мы ведь договаривались: дача для души, для отдыха, а не для каторжных работ. Я сюда приезжаю, чтобы воздухом свежим подышать, а не выплясывать с мотыгой среди грядок. Я, между прочим, только что сделала маникюр, да и после недели за компьютером спина болит. Не для того я работаю пять дней в офисе, чтобы по выходным еще на грядках пахать.
Светлана, невестка, театрально поправила яркий панамку и, надвинув большие солнцезащитные очки, устроилась поудобнее в качающемся садовом кресле. В одной руке у неё был бокал с квасом со льдом, в другой телефон. На свекровь, стоявшую с тяпкой посреди гряд, вытирающую вспотевший лоб, она даже не взглянула.
Мария Семёновна устало вздохнула. Солнце уже ярко пекло, июнь выдался на редкость жаркий, земля требовала ухода. Сорняки лезли как бешеные, загораживая молодую морковь и свёклу. Рядом, слегка кряхтя, копался и разгибался её муж Александр Иванович. Ему за семьдесят, здоровье уже не то, но он не жаловался: понимал, что огород это хлеб на зиму.
Светланочка, ну я же не прошу тебя всю целину переворачивать, стараясь не повысить голос, сказала Мария Семёновна. Прополи, пожалуйста, клубнику, работы там на двадцать минут. Я не справляюсь, вот всё заросло травой. А Паша приедет приятно будет свежую ягодку съесть.
Паша и на рынке ягоды купит, если захочет, безразлично отозвалась невестка, не отрывая глаз от экрана. Сейчас в магазинах всё есть круглый год: клубника, малина, и даже черешня из Узбекистана зимой. Зачем убиваться? Всё это пережитки советских времён, ваш культ огорода абсолютно невыгоден. Посчитать затраты на бензин, удобрения, лекарства от спины, морковь выходит на вес золота.
Не первый раз этот разговор. С тех пор как Павел, единственный сын Марии Семёновны и Александра Ивановича, женился на Светлане, дача превратилась в поле битвы между двумя взглядами на жизнь. Родители привыкли, что всё своё вкуснее и полезнее, а Светлана, девочка городская, мира не видела за пределами мегаполиса, никак не понимала: зачем тратить лето на борьбу с жуками, если всё можно купить в упаковке и без грязи.
Паша в это время жарил шашлык. Он предпочитал держаться в стороне: с одной стороны, жаль родителей, с другой не хотелось ссориться с женой. Светлана мастерски умела обидеться так, что проще было самому вскопать грядку тайком, лишь бы дома была тишина. Но и это не устраивало её: «Ты отдыхать приехал, а не батрачить!»
Мам, пап, ну оставьте, прокричал с веранды Павел, переворачивая шампуры. Сейчас покушаем, всё равно вечером помогу полить.
Полить это хорошо, сынок, отозвался Александр Иванович, но трава-то не ждёт. Да ладно, Маруся, вдвоём справимся. Бог даст, всё вытянем.
Мария Семёновна поджала губы, но промолчала. Она снова наклонилась к грядке, с озлобленной энергией выдёргивая очередной корень. Её жгла не усталость, а обида. Было неприятно ощущать себя прислугой: ведь дом и сад строили для семьи, чтобы трудиться и радоваться вместе, а в итоге обслуживающий персонал для молодого поколения.
Лето шло своим чередом. Наступил июль, знойный и обильный. Каждые выходные один и тот же сценарий: Павел и Светлана приезжают вечером в пятницу, с собой шаттер мясо, газировку, иногда торт. Светлана спит до середины дня, потом выходит на участок в купальнике, стелет плед на лужайке, а ту самую лужайку папа косит каждую неделю, между прочим. Пока Светлана загорает, Мария Семёновна крутится между кухней и огородом, почти не присаживаясь: прополка, полив, удобрения, вредители… Плюс, разумеется, завтрак, обед, ужин для всей команды на свежем воздухе аппетит зверский.
Мария Семёновна, у вас такие вкусные щи, я такие никогда не сварю, приговаривает Светлана, накладывая себе добавку. Пироги с луком просто чудо, вам бы свою кулинарную передачу вести!
Мария Семёновна на похвалу падкая, тут же забывала про усталость и снова принималась стряпать, пока Светлана листала журнальчики на веранде.
Однажды, когда поспела малина, произошла неприятная сцена. Ягода висит крупная, сладкая, если не собрать осыплется. Марии Семёновне с утра было невмоготу от давления.
Светочка, попросила она, выйди, собери малину. Жалко, пропадёт зря. Я вам варенье сварю на зиму.
Там крапива снизу, да и комары злые, скорчила мину Светлана. Мария Семёновна, вам самим проще, а я джем в «Пятёрочке» куплю, там всё уже готово, без комаров и царапин.
Да зачем мне ваш магазинный джем! Там одни ароматизаторы да красители! Тут своё, без химии! не выдержала Мария Семёновна. Полчаса делов-то!
Не хочу, отрезала Светлана. Я не нанималась урожай собирать. Хотите собирайте сами, мне не надо. Фигура целее будет.
В результате малина доставалась Павлу пока жена в душе, он тайком быстро нарвал ведёрко. Мария Семёновна глядела на сына между молотом и наковальней парнишка. Она безмолвно сварила варенье, заготовки выставила в подполе. «Пусть стоит, думала. Наступит зима узнаем цену лету».
Август жара и обилие урожая. Теплица сверкала от томатов: «Бычье сердце», «Микадо», «Де Барао». Каждый помидор словно янтарный кулончик. Огурцы один к одному, пупырчатые, хрустящие. Перцы стайками висели, кабачки на грядках целыми семьями.
Работы было в три раза больше: полив, прополка, сбор, консервация. Банки стерилизуются, рассолы булькают, ароматы укропа, чеснока, чёрной смородины разносились по саду.
Светлана всё выходные ходила вокруг стола с остывающими банками и щурилась в предвкушении.
Ах, как пахнет! Огурцы маринованные это сила. Павел их обожает под жареную картошку. А лечо в этом году тоже делали? В прошлом году за раз банку съели.
Делали, усталым голосом отвечала Мария Семёновна, закручивая очередную крышку. Дрожащие руки, болящие ноги за целый день как на заводе.
Отлично, довольно кивнула Светлана. Нам бы побольше банок. Магазинные уксус сплошной. А у вас вкусно и натурально.
Мария Семёновна молча обменялась взглядом с мужем. Александр Иванович грустно улыбнулся, всё понял без слов.
Наступил сентябрь пора копать картошку, финал дачного года. Картошки посадили на две семьи. Тяжёлый труд: копать, собирать, мыть, спускать в погреб.
В пятницу Павел позвонил и неуверенно заявил:
Мам, мы в эти выходные не сможем. У Светланы подруга день рождения, пригласили нас в ресторан. Может, вы пока без нас, а на следующих выходных вместе завершим?
На следующих выходных дождь обещают, сынок. Картошка сгниёт в земле, грустно ответила мать.
Ну… наймите кого-нибудь, мам. Я денег переведу пусть местные помогу.
Но просить незнакомых смысла не было свои забот полон рот. Пришлось вдвоём с Александром Ивановичем ползать по полю.
Два дня они потом долго вспоминали: спина ноет, суставы ныли, сердце билось неровно. Александр копал, Мария собирала мешки. Едва дотянули двадцать пять мешков набрали, морковь, свёкла, лук, тыква, кабачки. Погреб как в музее стройные банки с компотами и соленьями.
Прошло две недели. Дача готовилась к зиме. Приехали Павел и Светлана на машине, выгрузили пустые ящики.
Всем привет! весело вылетела Светлана. Ну что, закрытие сезона? Мы за урожаем приехали! Павел, давай тащи ящики в подвал, будем грузить.
Зашла на кухню, достала с полки яблоко и сочно откусила.
Ох, яблоки в этом году! Надо взять ящиков пять на балкон сложим. Картошки мешка три хватит, свёклу, морковку, банок с соленьями выберу, что нам нужно. Огурцов побольше, помидоров, лечо и малиновое варенье оно у вас шикарное.
Мария Семёновна смотрела за окном, как Павел раскрывает багажник. В груди будто комок сжался: вспоминается, как таскали эти мешки вдвоём, как Светлана лежала на шезлонге и говорила про “золотые” овощи.
Саша, тихо позвала она мужа. Иди сюда.
Александр подошёл.
Видишь, что творится?
Вижу, Маруся.
Как будем поступать?
Как ты решишь, так и будет. Всё на твоём горбу тут держится.
Мария Семёновна расправила спину, поправила косынку и вышла на крыльцо. Павел наполовину спустился в сарай за лопатой, Светлана уже командовала вывозом.
Павел, стой, ровным голосом сказала Мария Семёновна.
Сын остановился, удивлённо глянул на мать. Светлана замерла с яблоком в руке.
Что такое, мам? Ключи от погреба? Я знаю, где висят.
Не нужны тебе ключи, спокойно сказала Мария Семёновна. И ящики свои обратно увози, пустыми.
В смысле? возмутилась Светлана. Мы ведь за продуктами приехали! Зима на носу.
Именно, Света. Но, как в сказке: кто не работал тот не ест. Помнишь про стрекозу и муравья?
Мама, ты, что, шутки шутить взялась? Картошки же много, я видела, папа говорил, — урожай хороший. Нам надо.
Урожай действительно хороший. Только он наш с Александром Ивановичем. Мы сажали, поливали, пололи, по жаре и под дождём, сами собирали. Банки я сама крутила, пока не падала с ног.
Но мы же семья! вспыхнула Светлана, спускаясь по ступенькам. Вы меня без картошки оставите? Это какая-то дикость!
Сгниёт значит сгниёт. Это останется на моей совести и на нашем горбе. Или соседям отдадим, они помогали, пока вы рестораны посещали. Вам ни банки, ни картошки. Хотите идите в магазин, там всё есть. А “домашнее” ценится потом и трудом.
Это вы нас наказываете? голос невестки стал резким. Принцип тут какой-то воспитательный?
Да нет, Света. Это лишь справедливость. Всё лето травила меня насчёт невыгодности, в магазинах всё дешевле. Вот и идите туда. Брать не марая рук не значит по-честному.
В магазине-то всё химия! внезапно вырвалось у Светланы.
За домашнее платить надо, сдержанно добавил Александр Иванович, выходя вслед за женой. Оплата труд. Ты, дочка, мимо всего прошла, а теперь приехала отовариваться бесплатно. Магазин для вас закрылся.
Павел стоял, как ошпаренный, багровый, не знал, как себя вести. Понял: родители правы.
Мам, пап… простите, тихо сказал он. Я всё осознал. Светлана, поехали.
Я не поеду! топнула ногой Светлана. Антон, ты мужик или как? Мать твоя с ума сошла еду детям жалеть! Я всем расскажу, какая свекровь жадная!
Помолчи, резко оборвал Павел, аж вороны с берёзы вспорхнули. Быстро в машину.
Светлана буркнула, бросила надкушенное яблоко в клумбу (Мария Семёновна скривилась, но промолчала) и с гордой осанкой шагнула к машине.
Павел подошёл к родителям:
Простите, повторил тихо. Я не заслужил урожая. Весной всё будет по-другому.
Иди, сынок. Просто запомни нельзя только брать, не давая ничего взамен. Любовь в поступках, в уважении к чужому труду вся суть, дрогнувшим голосом сказала мать.
Павел обнял мать, пожал крепко руку отца, и ушёл. Они уехали, оставив за собой оглушительную тишину дачного участка.
Маруська, может, мы и жёстко, но по-другому никак нельзя, вздохнул Александр, обнимая жену.
Да, Коля. Иначе им навсегда покажется, что хлеб на деревьях растёт.
Прошла осень. Павел пару раз позвонил, разговор складывался с натяжкой. Светлана ни разу не объявилась.
Зима выдалась настоящей русская снежная, крепкие морозцы. Старики перебрались в город в квартире на кухне погреб-полка и на балконе припасы грели душу: картошка рассыпчатая, лечо, компот из смородины.
В декабре, накануне Нового года, раздался звонок. За дверью стоял Павел с большим пакетом и букетом.
Привет, мама. Можно войти?
Конечно, сынок. Коля, Павел пришёл!
Посидели за чаем с малиновым вареньем. Павел похудел и погрустнел.
Как Светлана? спросила Мария Семёновна деликатно.
Нормально. Работает. Долго дулась, спорили. Купили картошку в сетке как трава, безвкусная, вечером уже почернела. Огурцы за пятьсот рублей еле открыли, сразу в мусорку. Сказал ей: наслаждайся своим отдыхом. Поругались, но задумалась.
Павел достал из пакета конверт:
Мам, пап, тут часть денег, посчитали как за фермерскую продукцию. Это не плата, а компенсация. Пусть будет вкладом в весеннюю посевную.
Александр Иванович хотел было возразить, но Мария Семёновна остановила жестом:
Ладно, Павел, пусть будет вклад на удобрения и новую плёнку для теплицы.
Она вынула из шкафа сумку и, вместе с мужем, загрузила туда банку хрустящих огурцов, лечо, помидоры, картошки, моркови, баночку грибов.
Спасибо, Павел с благодарностью посмотрел на родителей. Весной мы приедем помогать: теплицу перекрою, Светлана займётся клумбами и зеленью. Маникюр можно и в перчатках сберечь, говорит.
Вот и отлично, кивнул Александр. После работы ужин вкуснее.
Павел ушёл, а Мария Семёновна стояла у окна, глядя на снег. Она была по-настоящему спокойна: урок усвоен. Следующее лето точно принесёт не только урожай, но и настоящее семейное единение, когда каждый вносит лепту и радуется чужому труду.
А на новогоднем столе у молодых стояли именно родительские соленья. Светлана впервые за ужином не ограничилась стандартным «как вкусно», а тихо спросила:
Павел, а давай весной ещё моркови посадим? Говорят, домашняя самая сладкая. Сделаю салат сама.
И для меня, как для отца, это было лучшим подарком. В очередной раз понял: в жизни всё возвращается. Через труд приходит уважение, а через уважение настоящая любовь.
