ВЫБИРАЙ: ИЛИ Я, ИЛИ ТВОЙ БАРБОС! ХВАТИТ ВОНЯТЬ В КВАРТИРЕ! ПРОГРЕМЕЛ МУЖ. ОНА ВЫБРАЛА МУЖА, ОТВЕЗЛА СОБАКУ В ЛЕС А ВЕЧЕРОМ МУЖ УШЁЛ К ДРУГОЙ
Ольга любила своего супруга Сергея до умопомрачения. Пять лет они с ним вместе боролись с коммуналкой и кредитами, а детей заводить не торопились зато в доме жил Граф, престарелый московский дворянин, то есть беспородный пёс, которого Ольга ещё щенком подобрала во дворе до знакомства с Сергеем.
Граф был своим в доску: умный, верный, только вот старость подкралась незаметно начал прихрамывать, шерсть валится, а амбре от него такое, что хоть противогаз надевай.
Сергей терпел долго. Но когда Граф не выдержал до прогулки и налил озеро прямо на новенький паркет за сорок тысяч рублей, у Сергея случился нервный припадок.
Всё! Хватит! взвыл Сергей, чуть не притаптывая старика Графа тапком. Я живу в собачнике! Шерсть в каше, вонь от каждой батареи, а теперь ещё и это! Оля, выбирай: или я, или этот пёс-камикадзе!
Серёж, ну куда я его дену, он же ведь старик всхлипывая, прижимала к себе собаку Ольга.
В приют! На крайняк в лес, мне всё равно! отрезал Сергей. Чтобы к вечеру его не было! Я хочу жену, а не дрессировщицу цирковых инвалидов!
Ольга слабого нрава, известно дело. Боялась одна остаться, боялась без Сергея, ведь это он был главным добытчиком, с ним ипотека и путёвки на море Короче говоря, Оля выбрала мужа.
Скрипя сердцем, она погрузила Графа на заднее сиденье своей «Лады». Пёс еле прыгнул, пожаловался на каждый сустав, но всё равно облизал руки хозяйке, как будто они вместе едут шалить на дачу.
Оля всю дорогу ревела, размазывая тушь по щекам. Приехали в ближайший лес, километров тридцать от города. Привязала пса к берёзе, чтобы не гнался за машиной.
Прости меня Прости меня, славный мой, шептала она, избегая его теплого, мутного взгляда.
Граф не рвался убежать, не выл, не скулил просто смотрел, будто понимал всё лучше неё. Ольга оставила рядом миску с кормом, вернулась за руль и резко газанула. В зеркале видела: старый дворянин рванул за ней, натянул поводок и залаял глухо, будто умолял по-человечески.
Этот лай потом преследовал её наяву и во сне.
Дома Ольга встретила Сергея за чемоданом.
Ты что это? Я я же всё сделала! Графа больше нет… выдохнула она.
Сергей посмотрел на неё холодно, как бухгалтер на убыточный отчёт.
Оперативно, молодец. Только я всё равно ухожу.
Куда это? Ты же ультиматум собака или ты тараторила Ольга, не своим голосом.
К Марине из отдела кадров. Мы полгода вместе. Она беременна, кстати. Я просто проверял, сказал он с ехидным выражением. Хоть характер проявишь? А ты первой избавляешься от друга, который десять лет к тебе предан. Думаешь, мне приятно теперь рядом с тобой спать? Если собаку свою ты вывезла, то меня на свалку отвезёшь при первой простуде.
Он захлопнул чемодан. Прощай, Оля. И для протокола: Граф был главным мужчиной в доме. А ты… ты просто предала.
Когда захлопнулась дверь, Ольга всхлипнула так, что, казалось бы, лопнули трубы в подвале.
Только теперь поняла: ради того, кто не любил, она отдала всего себя и совершила преступление против того, кто боготворил её семь жизней подряд.
Она схватила ключи и помчалась в лес.
Темно. Льёт дождь. Мигают фары. Приехала к той берёзе. Поводок перекушен, миска перевёрнута, Графа нет.
Гра-а-аф! Гра-а-афушка! рыдает Ольга, разбивая щеки о ветки. По всему лесу разносится её голос.
Три дня искала. Клеила объявления, прочёсывала овраги, забрасывала волонтёрские паблики сообщениями. Не ела, не спала.
На четвёртый день позвонили:
Это вы искали дворнягу? Нашли. На трассе Под КамАЗ попал.
Ольга сразу поняла это был он. Граф, видно, оборвал поводок и побежал домой, на больных лапах, через боль, через всё. Ведь дома его ждала хозяйка. Долго ждал. Но машина быстрее.
Похоронила она Графа сама. Два года минуло как будто вся жизнь в окрошку порезалась. Ольга одна, ни к мужьям, ни к кавалерам никому не верит, даже себе страшно. Сергей уже счастлив с новой женой и малышом: его сверхтест удался, теперь на полжизни хватит рассказов о женской несостоятельности. Забыл Олю, забыл собаку.
А Оля теперь в приюте для старых собак. Моем, убираем, гладим безнадёжных как искупление, как попытку закрыть кредит перед совестью.
И каждую ночь ей снится: Граф стоит у берёзы, смотрит на неё. А она зовёт: «Идём домой, любимый!» а он не идёт, только смотрит. Без злости. С вечной собачьей тоской.
И в этом взгляде её приговор.
Мораль: предательство не прощается. Никогда не жертвуйте преданными только для тех, кто вам указывает, кого убрать. Человек любящий никогда не требует выбора. А кто требует давно уже сделал свой. Остальное затягивание концовки и раздробленная душа.
