Ах, Валентина Семёновна, перестаньте, ну что вы опять за своё? Мы же столько раз обсуждали: дача это вовсе не каторга, а уголок для душевного отдыха. Я, между прочим, приезжаю сюда, чтобы свежим воздухом дышать, а не сутками гнуть спину на грядках. У меня маникюр ещё свежий, да и спина болит после офиса. Ведь я не всю неделю за компьютером сижу для того, чтобы потом в выходные лопатой махать.
Елена демонстративно поправила синий платок, спряталась за очками и заняла место в плетёном кресле на веранде. В одной руке стакан домашнего морса со льдом, в другой телефон. На свекровь, которая стояла среди морковных рядов, опершись на тяпку и утирая пот со лба, она даже не взглянула.
Валентина Семёновна тяжко вздохнула. Знойное июньское солнце палило немилосердно, грядки требовали заботы из-под земли лезли сорняки, душили молодую морковку и лук. Неподалёку возился её муж, Василий Андреевич, изредка выпрямлялся и разминал больную поясницу пошёл уж восьмой десяток, а работать всё равно надо, земля ведь не простит лености.
Леночка, я тебя ведь не к пашне зову, спокойно, но уже с трудом скрывая досаду сказала Валентина Семёновна. Клубничку бы только прополоть: делов на полчаса. Я не успеваю трава хоть на глазах режь. А Коля приедет, будет приятно чистую ягоду покушать
Ваш Коля в городе тоже ягод купит, если захочет, лениво ответила невестка, не отрываясь от телефона. Сейчас везде круглый год всё есть: клубника, черника, даже арбузы зимой. Зачем горбиться? Валентина Семёновна, вы просто из советских времён с этой вашей любовью к грядкам. Всё это давно невыгодно: если посчитать бензин, торф, да ещё лекарства от спины, выйдет золотая морковка.
Этот разговор повторялся не первый раз. Как только их единственный сын Николай Валентинович женился на Елене, на даче столкнулись две разные жизни: привычная крестьянская и городская. Для Валентины Семёновны дача всегда была местом, где семья вместе и трудится, и отдыхает. А для Елены ресторан с бесплатным меню и загар.
Николай возился у мангала старался держаться в стороне. С одной стороны, жаль мать и отца бедствиям несть числа: за лето и цветы полить, и рассаду, и вредителей травить С другой Елена обижалась, если он за лопату брался: «Ты приехал отдыхать, а не вкалывать на чужих грядках». Её ледяное молчание Николай знал наизусть, потому чаще махал и сам копал картошку, лишь бы мир дома был.
Мам, пап, ну оставьте вы её, крикнул Николай от мангала, ворочая шампура с шашлыком. Сейчас поедим, потом вечером помогу полить.
Полить дело, поддержал его Василий Андреевич. Но трава не ждёт. Ладно, Валь, будем вдвоём. Бог с этими помощниками
Валентина Семёновна сжала губы, но промолчала. Вновь склонилась к грядкам, сердито выдёргивая репейник. Сердце болело не от работы к ней привыкла, а от несправедливости. Дом этот строили с Василием ради семьи и hoped, что будут собираться все вместе. А получилось обслуживающая обслуга для «горожан».
Лето катилось своим чередом. Июль выдался особенно жарким. Каждые выходные приходили одни и те же гости: Николай с женой, приехавшие к ужину с маринованным мясом и тортом, Елена высыпала ближе к обеду, расстилала покрывало под яблоней, нежилась на солнце. Валентина Семёновна крутилась как белка в колесе: сорняки, полив, обед, ужин для всей честной компании, потому что «на воздухе аппетит зверский».
Елена за плиту не сажалась:
Ой, Валентина Семёновна, борщ у вас сказка, так вкусно я не сделаю. Пироги ваши с луком одни чего стоят! Вы мастер кулинарии!
Свекровь, слыша эти слова, радовалась и забывала об усталости, снова крутится на кухне. А Елена в это время пролистывала глянцевые журналы.
Случилось вот что. Когда малина поспела, кусты гнулись под грузом крупных, сладких ягод. Их надо было срочно собирать, иначе осыплются. А у Валентины Семёновны давление, голова кругом.
Леночка, может, сходим за малиной? Пропадёт, банку варенья сварю, вам в Москву отдам.
Там крапива, я ноги сожгу, поморщилась Елена, брезгливо глядя на малинник. Лучше куплю вам варенье в магазине.
Мне магазинное не надо! не выдержала Валентина Семёновна. Там и вкуса нет, и запаха. Это ж своё, настоящее. Неужели так трудно?
Трудно! Я не нанималась тут урожай собирать. Хотите сами ходите. А у меня фигура дороже.
В итоге малину собрал Николай, пока Елена принимала душ. Он вернулся исцарапанный, но с полным ведром.
Мать молча сварила варенье, аккуратно выставила банки в подполе: «Зима спросит, где лето летало».
В августе созрели помидоры. Парник трещал под весом красных и жёлтых томатов, сорта «Де Барао», «Семёновский», «Алсу». Каждый овощ особый, сочный, ароматный. Огурцы, перцы, кабачки пошёл сбор.
Работы стало вдвое, а то и втрое собирать, мыть, закатывать, солить, мариновать. Кухня стала похожа на консервный завод: кипятятся банки, укроп, чеснок и листья смородины благоухают по всему дому.
Елена, прохаживаясь мимо горки банок, весело кивнула:
Как пахнет! Огурчики маринованные ещё остались? Коля их под картошку любит. А лечо вы делали? Нам побольше надо, а то у магазинных такой уксус, есть невозможно.
Валентина Семёновна лишь покачала головой. Василий Андреевич, перебирая на веранде лук, тихо и понимающе посмотрел на жену, кивком подтверждая свои мысли.
Пришёл сентябрь пора копки картошки, кульминация сезона. Сажали картошку с расчётом на две семьи, работы непочатый край, без помощников не справиться. Валентина Семёновна очень надеялась: ну хоть теперь молодые выйдут помогать.
Но в пятницу Николай позвонил: Мам, мы не приедем у Лены подруги юбилей, нас в ресторан пригласили. Потом отработаем.
Сынок, дожди на следующей неделе, картошка пропадёт.
Мам, наймите кого-то из деревенских, я деньги вам скину, развёл руками Николай. Мы потом банку варенья прихватим…
Деревенских нанимать было негде у всех свои заботы и огороды. Пришлось Валентине Семёновне и Василию Андреевичу вдвоём копать: спины болели, суставы ныли, руки не поднимались. Перерывы на валидол и чай; к вечеру картошка была выкопана, морковь, свёкла, капуста всё по мешкам. Погреб забит под самую крышку стройные ряды банок и лотков.
Две недели спустя звонок в двери: молодые на своём «Жигуле». Привезли пузыри, ящики, коробки.
Ну что, бодро заявила Елена, закрываем сезон! Мы за урожаем. Коля, бери ящики за картошкой, за яблоками, морковку не забудь, лечо побольше, огурцы, помидоры, кабачки тоже.
Стоя у окна, Валентина Семёновна вспоминала, с каким трудом далась эта зима, как руки тряслись, спина саднила, как Елена в это время щурилась на шезлонге
Василий, иди-ка сюда, позвала она мужа.
Видишь?
Вижу, Валя, вздохнул мужчина.
Что будем делать?
Всё в твоих руках. Ты хозяйка.
Валентина Семёновна выпрямилась, оправила платок, вышла на крыльцо. Николай с мешками прошёл к сараю, а Елена с яблоком в руке раздавала команды.
Коля, стой, отчётливо сказала Валентина Семёновна.
Мама, что случилось? Ключи не найти?
Не нужны тебе ключи, сыночек, и корзины свои обратно к машине уберите.
Это ещё почему? возмутилась Елена. Мы за продуктами приехали. Зима на носу!
А ты вспомни сказку про стрекозу и муравья. Кто не работал летом, тот зимой без ужина.
Николай, покраснев, молча слушал.
Мам, ну мы же семья! Ты что, нам еды жалеешь? У вас и так слишком много!
Пусть пропадёт, если не съедим. Лучше уж соседям отдам они с нами картошку копали, когда вы гуляли. А вам не дам ни банки. Всё.
Воспитываете? Экзамен устраиваете?
Это не воспитание, Лена, вмешался Василий Андреевич. Это честно. За всё надо платить трудом, потом, уважением. А ты ни одну ягоду не сорвала, ни один день не помогла. Вот и езжай в супермаркет. Там всё есть с химией, зато без труда.
Елена, вся горя, с броском яблока в клумбу отправилась в машину.
Простите меня, тихо сказал Николай. Всё я понял. Поехали, Лена.
Дверцы машины захлопнулись. Родители остались на крыльце в тишине, только порывом ветра шуршали жёлтые берёзовые листья.
Может, мы и были строги, Валя, нерешительно сказал Василий Андреевич.
А иначе не поймут, Коля. Не вырастет хлеб без пота.
Неделю за неделей тянулась осень. Николай звонил редко разговоры чужие, короткие. Елена не писала вовсе.
Наступила настоящая зимняя метельная пора. Валентина Семёновна, намораживая румяную картошку на балконе, глядела на баночки с лечо и грустно вздыхала.
Под Новый год в дверь позвонил Николай. Один, с пакетом и тюльпанами.
Мам, пап, можно к вам?
Посидели на кухне. Чай, душистое варенье. Николай постарел, осунулся.
Как Лена? спросила мать.
Да, работает. Поругались мы сильно, картошку городскую ели ни вкуса, ни запаха, огурцы в банке кислота одна. Я ей и сказал: хотела без усилий, получи мыло. И она задумалась. Мы с ней Дали собрались вам немного. Вот, возьмите. Не как плату, а чтобы помогли нам в будущем году купили семян, поликарбонат на парник, удобрения. Пусть это будет наш вклад.
Валентина Семёновна молча открыла шкаф, вынесла корзину.
Пошли, отец, на балкон отдавать гостинцы детям.
Уложили Николаю банку грибов, картошку, свёклу, любимое Еленой лечо, мёд.
Спасибо вам, глядя в пол, сказал сын. Весной мы приедем помогать, обещаю. Я парник перекрою, а Лена возьмётся за грядки. Говорит, маникюр перчатки спасут. Вместе посеем.
На то семья и есть, кивнул Василий Андреевич. После работы и чай сладок, и баня в радость.
Николай ушёл, а Валентина Семёновна долго стояла у окна, смотрела на белый двор. Душа её светлела: урок получился трудный, но нужный. Теперь она знала: к будущему лету за этим столом снова соберётся настоящая семья, уважая и труд, и заботу, и хлеб на столе.
На новогоднем столе у детей стояли мамины маринованные огурчики. Елена молча положила себе порцию и вдруг сказала, глядя на мужа:
Коль, а ведь весной давай ещё кабачков посадим? Говорят, икра домашняя много вкуснее. Я сама закручу.
Для Валентины Семёновны это был лучший новогодний подарок, о котором потом поведал ей сын.
Так и живём. А вы как считаете, правы были старики или перегнули палку?
