Пятница, восемь утра. Я сижу на кухне с чашкой крепкого чая, как обычно перед работой, и тут раздается звонок в дверь. Не дожидаясь моего приглашения, в квартиру буквально врывается моя золовка Светлана вместе со своими отпрысками вечно неугомонным восьмилетним Гришей и пятилетним Антоном. Они сразу же начинают разуваться абы как кроссовки разлетаются в стороны, проход забит их рюкзаками и пакетами. Следом за ними в коридор вбегает моя собака, старый шпиц Рыжик, начинает истошно лаять.
Саша, ну спаси! тараторит Светка, хватая меня за рукав. Ты единственный на кого могу положиться, мама на даче, с давлением плохо, не буду ее тревожить! Мне на собеседование нужно в Питер. Не подвини меня, а? Ну один день!
Говорит она так быстро, что я не сразу разбираю, о чем вообще речь. Только уловил отдельные фразы: «работа мечты», «идиоты бывшие», «буквально на денёк!». У меня сразу нехорошее предчувствие: в голове крутится мысль, что сегодня пятница, а сюрпризы от Светки еще ни разу не обходились малой кровью.
Тут появляется Оля, моя жена, в дверях кухни с телефоном в одной руке и в другой полотенце, собиралась убираться. Видит кучу родственников и ждет объяснений способом, не терпящим возражений.
Света, у нас сегодня планы, говорит Оля сдержанно. Мы бронь оплатили в «Сосновке» под Москвой, ждали этого две недели!
Какая, к черту, база? Вы же молодые! А у меня шанс нормальную работу получить, зарплата по сто тысяч! Гришка с Антошкой посидят, они уже взрослые!
Я нутром чувствую: уведет сейчас она, да не скоро объявится. Нет у нее никаких собеседований.
Я посмотрел на Олю. Она смотрит на меня, как на главного ответственного теперь. А я мягкотелый, Светка этим нагло пользуется, опять «нажалел» бы, если бы не жена.
Саша, только до завтра! взмолилась Света. Все компенсирую, и бронь, и продукты. Куда мне их девать, к цыганам отдать?
Гриша и Антон уже разбирают кухонные ящики, Рыжик кругами носится.
Ладно, буркнул я, подавшись под неизвестно чье давление. Максимум до завтрашнего обеда.
Светка бросает: Вы лучшие! целует Олю в щеку, впихнув мне сумку, достает детям сменку и уходит, как будто только этого и ждала. Дверь за ней захлопнулась так, что Рыжик вздрогнул.
Первые пару часов всё шло тихо: мальчишки заняли диван и смотрели мультики, налегая на мои запасы конфет. Но уже вечером они разошлись Антон есть суп отказался наотрез, требовал котлеты из «Макдака». Гриша подхватил волну «Пап, давай суши!». Оля, мягко говоря, была не в восторге.
К ночи кое-как накормили их макаронами, отдали старые футболки вместо пижам, уложили на диван. Мы с Олей оба вымотанные, договорились: если завтра Светка не появится, отвозим их к бабушке на дачу.
Утро началось с дребезга: Гриша уронил банку с сахаром, пытаясь найти шоколадку. Потом они устроили крепость из подушек, накидали журналы, Рыжика пытались закутать в одеяло. К двенадцати в квартире понятие «порядок» исчезло.
Два часа дня, а Светы нет. Телефон выключен. Мы ждем. Тишина. Оля злится уже всерьёз: Я пошлю ей СМС если не объявится до вечера, завтра пусть разбирается сама.
Вечером Гриша, не рассчитав силы, сбивает фарфоровую вазу подарок на свадьбу от родителей Олина. Осколков куча, нервов ещё больше. У меня в голове уже план: либо Светка появляется немедленно, либо я сам её ищу, пусть отвечает.
Воскресенье проходит с тем же успехом дети висят на шее, разбросанные вещи по всей квартире, Рыжик прячется за батареей. Светкин телефон молчит.
Утром в понедельник Антон температурит у ребенка жар, наверное, от сладкого да сквозняков, плюс стресс. Ночью вскакиваем, даем жаропонижающее, все расстроены.
И вот когда мое терпение на пределе Светлана выходит на связь. Сонным голосом заявляет: «Нууу, я тут задержалась, поезд опоздал, мобильник сел». Я уже не выдерживаю:
Ты где шатаешься?! Тут твои дети болеют! В каком ты Питере?!
Она замолкает. Видимо, соображает, что оправдываться поздно.
Через полтора часа она приезжает свежая, загорелая, с маникюром и концертным макияжем. Побежала к Антону: «Кто тебя тут обидел?», на Олю чуть не кидается с упреками: «Вот у тебя своих детей нет, ты и не умеешь обращаться!».
Я в ярости. Долги гони, говорю, за вазу пять тысяч, за еду две тысячи, за лекарства ещё тысяча, и моральный ущерб сам оцени.
Света выкатывает глаза: Это ШОК, с родной семьи! Я после отпуска без копейки!
Деньги на спа-отель были, найдешь и на это, рублю я.
Она переводит восемь тысяч рублей, кидает сумку на плечо и тащит детей к двери: Вот никогда больше не обратимся!
Уходит, хлопая дверью. В квартире становится так тихо и пусто, что я готов весь день просто смотреть на чашку холодного чая.
Обнимаю Олю, извиняюсь. Она вздыхает и просит заказать огромную вредную пиццу мы оба её заслужили. Планы на санаторий переносим ровно на следующие выходные, телефоны отключаем. Мы сделали вывод: помощь хорошо, но свои границы надо уметь защищать даже с самыми близкими. Иначе тебя просто используют, не моргнув глазом.
