А замочек-то у вас… что-то слабоват, заметила женщина в строгом плаще цвета “стандартная московская осень”, проверяя свежепоставленную металлическую дверь цепким взглядом, а по дороге еще и постукивая идеально уложенным ногтем. Надёжный ли? Сейчас домушники ого-го какие глазом не моргнешь, а всё вынесут, а у вас тут и ремонт, и техника…
Екатерина Ивановна явно видела угрозу в любой мелочи. Анна, хозяйка этой самой новосельной двери, глубоко вдохнула, чтобы вдох получился спокойным, а не как у чайника перед вскипанием. Она переглянулась с мужем. Николай в этот миг воевал со съемной плёнкой на дверном глазке, и на ответственный взгляд жены отозвался лишь легким пожатием плеч мол, держись, Катя пошла в наступление.
Екатерина Ивановна, замок итальянский, четвертого класса взломостойкости, бодро парировала Анна, открывая дверь шире, вежливо гостюя будущую контролершу квартиры. Мы, представляете, даже консультировались. Сигнализацию вот планируем поставить чтобы совсем уж по максимуму.
Пять лет столько длилось у Анны с Николаем путешествие в этот угол свободы: все эти бесконечные однушки, съёмные клетушки в двух этажах от станции метро “Улица 1905 года” до окраин Мытищ. Пять лет экономии, отказов от кофе на вынос, отпусков, мебельных фантазий (“купим, когда своё будет!”) и нежелания даже гвоздь вбить, чтоб не получить по шапке от сердитой хозяйки по телефону: «У меня там идеально и пусть всё так и будет!».
Но вот: ипотека подписана, ключи выданы, ремонт закончился. Теперь это не просто квартира это кабинет независимости, лаборатория семейной жизни. Даже если кота тут ещё не было, а кактус так и сидел за стеклянной банкой из-под огурцов всё равно родной остров.
Екатерина Ивановна, как и положено человеку, привыкшему трудиться на руководящей должности ещё при Горбачёве, прошла в прихожую, бегло окинула взглядом шкаф-купе “Ну зачем вам такие светлые? Заляпаннюууются!” и протянула плащ сыну. С одной стороны, заботливая мать, с другой рентген скрытых хозяйственных просчётов.
Анна промолчала. Спорить с этой железобетонной уверенностью было бессмысленно у свекрови мнение, подкреплённое советским стажем, всегда шло в комплекте с категорическим осуждением современной легкомысленности. Обои только виниловые, на них грязь не видно, кухня без “этих новомодных гаджетов”.
Инспекция длилась час с хвостиком: Екатерина Ивановна тыкнула пальцем в смеситель (“шатается”), заглянула в холодильник (“ну почему опять эти батончики?”), стянула шторы в спальне (“синтетика, всё понятно, задыхаться будете ночью”). Николай ходил следом, скромно улыбаясь, а Анна колдовала на кухне с заварочным чайником, предчувствуя большую сцену.
И она не обманулась. Когда на столе расстелились салфетки, чай разлился по чашкам, и торт “Прага” засверкал кремом, Екатерина Ивановна перешла к главному:
Всё у вас хорошо, ребята, улыбнулась она почти по-матерински. Но одна мысль не даёт покоя. Вы на работе с утра до вечера. Кто за всем следить будет? А если кран прорвёт? Свет вырубит? Или… утюг забудете выключить, техника сейчас чего только не делает… В общем, я всё обдумала. Надо сделать мне комплект ключей, для страховки.
Анна расправила плечи. Вот оно, настало! Воспоминания мигом выдали картинку: в прошлой съёмной квартире “невинное” посещение свекрови во время их поездки в Кострому на выходные обернулось переставленным бельём, выброшенным “старым” шампунем и дневником, случайно найденным и, судя по ядовитым замечаниям, дотошно прочитанным.
Екатерина Ивановна! Спасибо за заботу, но справимся и сами, максимально спокойно произнесла Анна. Утюг у нас сам отключается, кактус поливать легко раз в месяц, ну а ключи, если что, восстановим мастерская у метро всегда работает.
Свекровь заметно помрачнела:
Ну-ну, мастерская! Тратиться умеете, а вот лишняя пара ключей для мамы пожалеть! Мне что, чужим мужикам доверять наше жильё? Я бесплатно, я ж родная! Коля, ты что молчишь? Тебе безопасность безразлична?
Николай вздохнул, всерьёз задумавшись, не сбежать ли на балкон переждать.
Мам, ну чего тебе по всей Москве мотаться? осторожно начал он. Ты же в Медведково живёшь, а мы на Фили. Да и сам я быстро добегу, если что.
Это вопрос доверия! повысила голос Екатерина Ивановна. Семейные ценности как-никак.
Екатерина Ивановна, пожалуйста, без взаимных обид, сжала зубы Анна. Просто нам хочется чувствовать себя хозяевами. Полными, настоящими хозяевами. Пусть даже на крошке площади.
Какие ещё “личные границы”? возмутилась свекровь. Я тебя, Коля, до школы купала, а тут приватность… Дожили! Матери не доверяют.
Накал ощущался, даже чашка вибрировала в руке. Екатерина Ивановна перешла на пассивно-обиженный стиль: “Ну, смотрите. Мне бы спокойней жилось. Давление вот… скачет, когда переживаю. Сделаете дубликат сообщите”.
После ухода свекрови у Анны будто тысяча барабанщиков отплясывала в голове.
Коль, я не дам ключи. Вот хоть тресни, произнесла она, налегая на домашний компот вместо валерьянки.
Коля терпеливо слушал. Инициатива Анны привела к почти шестидневной осаде по телефону свекровь выдавала тревожные новости, выдерживала нотации про здоровье (“Ночью сердце хватало! Болит всё!”), и каждый раз завершала: “Ну что, сделали ключи? Завести на работу?”
На седьмой день памятное событие. Екатерина Ивановна, встав на путь оккультизма, позвонила:
Аня! Купила вам оберег, да ещё и иконку осветила хорошую, батюшка сказал вешать над дверью. Я завтра как раз буду у вас мимо ехать передайте ключ, сама всё развешу, и молитву почитаю, а вы все занятые, времени нет…
Спасибо, Екатерина Ивановна. Но мы как-нибудь сами. Зайдите лучше вечером, при нас, чаю попьём, голос Анны был мягким, словно шерстяной плед, но не сгибающимся.
Ну-ну, покачала головой свекровь. Ты мужа на меня науськиваешь, это всё ты! Коля никогда бы мне не отказал!
Это наше мнение общее. Мы семья.
Если до выходных у меня не будет ключей, может, не стоит мне и приходить в гости? Сами разбирайтесь!
Вечером Николай приходил домой с видом героя, оборонявшего Мамаев Курган:
Мать рыдала. Давление, гипертония, скорую звали. Может, сдадимся? Я ей скажу строго: ни шагу без звонка…
Но Анна была непоколебима:
Если уступим сейчас, дальше будет только хуже. Ключ это не просто железка. Это символ. Сегодня ключи, завтра диван переставит!
Прошёл ещё один день. Суббота пришла с традиционным звонком в домофон:
Открывай, это мама! бодро заявила Екатерина Ивановна.
Анна стояла в халате, занята кофе. В руках свекрови две сумки: “Вот картошечки, маринованные грузди, варенье! А посуда-то? Не мытая? Ох уж этот ваш современный подход!”
Анна сдержалась. Будто танк по минному полю:
Мы отдыхаем. И посуду моем, когда захотим!
Сергей (он же Коля) вошёл на кухню без боевого настроя. Екатерина Ивановна вручила ему бархатный мешочек:
Вот ключница серебряная. Для моих ключей. Где дубликат?
Наступил критический момент. Николай посмотрел в глаза жене, увидел, что стена не проламывается, и… вдруг сел напротив матери:
Мама, спасибо за заботу и брелок. Но ключей не будет.
Ты что шутки шутить вздумал?! округлились глаза свекрови.
Я не шучу. Мы решили: два комплекта и не больше. Это наш дом, наша ответственность.
Ясно. Сносите своих соседей, теряйте ключи сами и расхлёбывайте! Екатерина Ивановна холодно швырнула взгляд по сторонам и, не позволив себя проводить, ушла.
Анна мгновенно уткнулась мужу в плечо:
Ты у меня герой!
Вот только как будто предатель. Никак к этому не привыкну, признался Колька.
Это не предательство. Это созревание, просто по-русски долгое и болезненное, подытожила Анна.
Месяц прошёл в напряжённом перемирии Екатерина Ивановна затаилась, звонить не спешила, двери не открывала. Николай двумя пакетами продуктов пару раз оставлял провизию у её порога свой гешефт.
А потом гроза. Классика: ураган, район обесточило. Телефон матери вне зоны доступа, Николай слёту бросился спасать, Анна с ним. Нашли сидит при свечке, давление скачет, кот орёт, таблеток нет. Оказалось, что даже без ключей дети приходят на помощь, не успеешь доораться.
Света в тот вечер не было, чай лили из термоса, обсуждали дачу, отпуск, смеялись. Ключи не упоминали табу.
Может, к нам пока поживёшь? предложил Николай, прощаясь.
Нет, сынок, я уж тут. Кот мой, квартира моя. Да и молодёжи пусть своё пространство остаётся.
Приходите к нам теперь вы, улыбнулась Анна. Я новый пирог научилась печь!
Прошло полгода, дубликата ключей у Екатерины Ивановны не появилось. Отношения о чудо! стали ровнее: она ушла в хор ветеранов и пристрастилась к скандинавской ходьбе, а у молодых появилось настоящее ощущение своего дома, где чувствуешь себя барином, но только при условии, что умеешь вовремя закрыть дверь пусть даже со скрипом, но с миром в душе.
Порой самое по-русски мудрое решение сказать твёрдое “нет” и всё-таки оставить свой дом на замке. А тёща… или, простите свекровь, она простит. В конце концов, тоже человек, только с большим списком своих граблей.
Понравилась история расскажите соседям, вдруг у них та же песня!
