Родители моего супруга словно застряли между снами они всё никак не смирятся с тем, что их сын давно развёлся. Прошло уже больше четырёх лет, а они до сих пор упрямо пытаются его с бывшей женой примирить. Ну ты же понимаешь, у них общий сын! шепчет мне свекровь, будто тает в собственных слезах. Вокруг мягкая метель, окна увеличиваются и уменьшаются, мы сидим в их хрущёвке вроде Москве, а вроде и нет, подъезд то в Самаре, то на проспекте Мира.
Я стала женой человека, чьи родители словно забыли о его разводе, будто это только кошмар, который пройдёт к утру. Хотя официально мы женаты уже три года, живём тихо, будто играем скрипку во сне. Моя свекровь уверена её сын совершил глупость, второй брак, по её мнению, ничего не стоит. Считает, будто он обязан любой ценой наладить отношения с прежней семьей, ведь мальчик там растёт. Это как надрывный крик чайки в серых сумерках всё время звенит, но быстро забывается.
Когда я познакомилась с Павлом, он уже прошёл сквозь вихрь развода. Говорят, всё было по согласию, бывшая жена давно вышла замуж, имя её Катерина. Она светится где-то на своих новых дорогах, занимается собакой породы лайка, кажется, поёт по ночам колыбельные сама себе. Я подозреваю, что их разрыв был связан с мужчиной из её исчезающих сновидений таким, что зовут только во льду зимнего утра.
Наверное, мы зря поженились, говорил Павел, когда за окном прыгали снежные воробьи. Моя мать настаивала, чтобы я расписался. Она тогда забеременела, а я я ведь и не любил. Просто встречался с ней, вот и всё. Не будь той беременности никогда бы не женился. Его голос был приглушён, будто говорил сквозь вату снов.
Я не боялась его бывшей; напротив наблюдала, как он к ней равнодушен. Он не тосковал ни о жене, ни о той странной семье, похожей на дом из перепутанных играющих в прятки детских голосов. И ей он был чужд, даже почти невидим. Катерина вышла замуж, общались теперь только короткими сообщениями насчёт сына. Всё было по-адресному: здрасьте, прощай.
Только мама мужа всё никак не принимала реальность, как будто её мысли крутятся вечным вентилятором. Отец тоже не мог отпустить и вместе с ней строил фантазии на осколках былого быта. Наш совместный брак они встретили с угрюмой тяжестью словно во сне у них отняли место у окна.
Ты же ещё молода, и он тоже. Зачем тебе жить чужой судьбой? ворковала свекровь, когда мы оставались наедине, а сквозь щели на кухне проходили сквозняки из других городов.
Я ответила, что мужчина свободен был бы женат, я бы не вмешалась, не лезла бы в их хоровод. Она хотела ещё что-то добавить, но тут вошёл Павел, и долгий разговор рассыпался. Я поняла тогда хорошие отношения явно не получится построить, но и меня это не особенно мучило.
Мы сыграли скромную свадьбу в один из мартовских дней, когда небо в столице больше всего похоже на розовое молоко. Стали жить вместе, переехали в новую сталинку, за окном которой всегда кто-то топчется кажется, это мой отсутствующий кот зовет меня по ночам. Я редко виделась с его родителями, только на шумных застольях, где нужно слушать бесконечные причеты по поводу прошлой семьи моего мужа. Павел тревожно поглядывал на мать знал, как это его раздражает, но после очередных нападок всё возвращалось к началу.
Мы не спешили с детьми мне не снилось быть матерью, а у моего мужа уже был мальчик. И свекровь, казалось, из-за этого ощущала себя хозяйкой положения, будто могла играть на инструментах прошлого.
После развода Павла она сразу втянула в свою орбиту бывшую невестку, приглашала на праздники, обливала комплиментами и воспоминаниями, как сыром ведь тогда они были такой парой!. Бывшая жена принимала это без энтузиазма, её пассивность ощущалась куда-то на уровне замороженного окна она просто приходила и уходила, не двигая мебель.
Свекровь пыталась играть на чувствах сына, тайком вызывать в нём ревность или во мне, будто бы мы фигурки на её шахматной доске. Звонила, спрашивала: знаешь ли ты, где Павел? Если не знала, то, значит, он точно у Катерины. То сама отправит его туда за какой-то бумажкой, то придумает нелепый повод.
У меня нет в характере ни капли ревности, но вся эта круговерть давит, как тяжёлое ватное одеяло. Если смотреть со стороны, Павел с бывшей женой два прохожих, что разошлись на вокзале, и уже не встречаются и не узнают друг друга в толпе. Общее дитя не упрощает ситуацию муж регулярно переводит алименты (рубли складываются в электронном облаке, иногда пахнут машинным маслом), иногда общается с сыном, иногда привозит его к нам. Катерина не интригантка, не выпрашивает лишнего, контактам не мешает. Вообще, нормальная женщина: люди разошлись, у каждого свой путь, при этом уважают друг друга.
Но мою свекровь словно подменили. Она придумывает всё новые сюжеты, будто режиссёр на странной постановке, где все уже забыли свои роли. Когда же это кончится? Когда в её ладонях уляжется пустота? Муж надеется, что если я подарю ей внука, всё стихнет, словно весенний дождь в размытом городе. Только я в этот сон не верю.
