Сковородка для блинов
По всем признакам Марина снова опаздывает на работу это грозит очередным выговором и штрафом в рублях от её всегда пунктуального начальника. Причина уже привычна: утренний хаос дома. Второклассница Ксения наотрез отказалась есть манную кашу, всхлипывая и жалуясь на боль в горле. Надев очки, Марина пристально осматривает дочкино горло на предмет хоть малейшего покраснения, но быстро понимает, что Ксюша просто притворяется. Пригрозив наказанием, она помогает дочке надеть ранец.
В это время старший сын, Данила, носится по квартире, пытаясь найти свой дневник. От его метаний в голове Марины начинает шуметь. Окликнув незадачливого сына, Марина берёт за руку притворщицу Ксению, тащит на улицу, где их уже ждёт отец. Сесть в машину незамедлительно не выходит муж задерживается, протирая стёкла от инея. Когда уже, казалось бы, все сели и поехали, они попадают в жесткую утреннюю пробку на МКАДе, и Марина окончательно понимает, что на работу не успевает.
Подбегая к офису по продаже железнодорожных билетов, Марина чуть не падает, поскользнувшись на мокром асфальте. Избежать падения ей помогает огромный чемодан, за который она хватается, сохраняя равновесие. Оправившись, Марина с извинениями протягивает чемодан его старенькой хозяйке и спешит к себе. Услышав от коллег, что начальник ещё не появился, Марина облегчённо дышит, выпивает стакан воды залпом и садится работать.
Минут через двадцать работа понемногу вытесняет утренние заботы из головы. В обед Марина смотрит в окно там всё ещё сидит та самая старушка с громоздким чемоданом. В её взгляде читается какая-то обречённость, безысходность и апатия. Желтоватый билет в кулаке дрожит от ветра, вот-вот унесётся, но бабушка будто не видит этого. Она сидит тихо, не замечая ни промозглого ветра, ни мороси.
Давно она тут? спрашивает Марина коллегу.
Второй день уже сидит, отвечает та.
А куда у неё билет?
В Рязань.
Как-то странно. В Рязань же каждые пару часов поезд ходит. Почему не уехала? Марина наливает в бумажный стакан чай, отрезает кусочек пирога, выходит на улицу и подсаживается к пассажирке.
Добрый день, начинает она. Вы, наверное, меня вспомнили, утром ваш чемодан меня «выручил». Куда едете?
В Рязань, безразлично отвечает старушка, попивая чай.
Марина смотрит на билет:
Поезд ушёл ещё два дня назад. Почему вы не уехали?
Старушка поправляет шерстяную шаль и тихо отвечает:
Похоже, и здесь мешаю… Не волнуйтесь, я сейчас уйду. Она берёт было чемодан, но Марина мягко придерживает её.
Пожалуйста, останьтесь сидеть. Просто здесь сыро и холодно…
Не страшно, доченька… Всё выболело внутри. Старушка вытирает платочком слёзы. Мне, родная, ехать-то и некуда. Обычная история… С сыном не сложилось, точнее, с невесткой. Та модная, но вздорная, эгоистичная. Сын ради неё избавился от меня: купил билет, собрал вещи к сестре в Рязань, да не знал, что она умерла три года назад, дом давно продан. Сердце не повернулось признаться ему, вот и сидела тут. Думала их жизнь наладится, если не буду мешаться. Так судьба и распорядилась, что мне некому больше быть нужной… Может и заберут когда-нибудь в дом престарелых. Спасибо, дочь, что угостила. Сама не заметила, как проголодалась…
«Доченька…» это слово будто возвращает Марину в её сиротское детство. Как когда-то мечтала, чтобы её хоть кто-нибудь так назвал казалось, чужие люди всегда были ближе. После детдома её отправили ученицей на ткацкую фабрику, дали крошечную комнату в коммуналке, где она прожила до замужества. Слава богу, что всё-таки обрела счастье в семье.
«Доченька…» Это простое слово наполнило Марино сердце таким щемящим теплом материнства, которого она раньше не испытывала.
Коснувшись плеча старушки, Марина говорит:
Не уходите никуда, пожалуйста. После смены мы поедем ко мне домой. У нас большая квартира, всем места хватит. Не понравится всегда сможете вернуться. Договорились?
Она видит, как лицо старушки оживает, дрожащий подбородок и слёзы благодарности в покрасневших глазах.
Познакомились они уже в машине:
Я Марина, муж мой Алексей, дети Ксюша и Данила. Как к вам обращаться?
Зовите меня баба Валя, улыбается старушка, отогреваясь.
На следующее утро суббота. Марину будят обворожительные ароматы. Кутаясь в халат, она выходит на кухню и видит горку кружевных блинчиков. Баба Валя ловко вращает сковородку и, насвистывая, угощает всех домашних.
Не серчай, доченька! Нашла сковородку блины на ней выходят отменные! Садись, попробуй, ласково приглашает она.
После вкусного завтрака всей семьёй идут во двор грабить сухие листья, в костёр кидают картошку. Марина с удивлением наблюдает за энергичной Валей щеки у бабушки пылают, глаза блестят, она тихонько поёт незнакомую песню.
Не удивляйся, доченька, я крепкая, на фронте меня так и звали: «Валя-лошадка» раненых с поля бои таскала, всех вытаскивала, пока сама не попала под обстрел. После госпиталя доживала в тылу, там и сына родила. Муж умер война, ранения… Сын вырос, вроде человеком стал. Да только жизнь вот такая справилась осталась я одна. Но всё равно не сдаюсь.
Баба Валя ненадолго замирает, потом суетится вновь, напевая тихую русскую песню.
В понедельник снова привычная утренняя суета: младшая плачет, старший бегает, муж торопится выгнать машину со двора. Марина с детьми уже выбегает на улицу и тут видит бабу Валю, одетую, с чемоданом.
Спасибо, дочка, уже погостила как след, теперь и честь знать пора…
Баба Валя! Вам у нас не понравилось?
Да понравилось! Кому старый человек нужен чужой-то?
Оставайтесь, пожалуйста! Нам ещё никто таких блинов не пёк… Останьтесь, ну пожалуйста… Вы теперь наша…
Марина поднимает тяжёлый чемодан, берёт бабу Валю под руку, и они вместе возвращаются домой.
Семья уже садится в машину, когда из дома раздаётся весёлый голос Вали:
Дочка, купи ещё одну сковородку, ладно? С двумя-то блины быстрей идут!
Марина тихо шепчет:
Хорошо, мама Валя…
