Ольга весь день готовилась к встрече Нового года: убирала квартиру, готовила любимые блюда, красиво накрывала стол. Это её первый Новый год не с родителями, а с возлюбленным — Толиком. Она уже третий месяц жила у него: старше её на 15 лет, разведен, платит алименты, любит заглянуть в бутылку… но для Оли всё это не имело значения, когда есть любовь. Никто не понимал, чем он мог её покорить: внешность далеко не геройская, характер трудный, жадность запредельная, и денег вечно нет — а если появляются, то только для себя. Но именно такого мужчину Оля и полюбила. Всё это время Оля надеялась, что Толик оценит, какая она заботливая и хозяйственная. Он и сам говорил: «Давай вместе поживём, посмотрим, какая ты хозяйка. А то вдруг окажешься как моя бывшая». Какая была его бывшая, Оля так никогда и не узнала — он уходил от ответа. Поэтому она старалась изо всех сил: молчала, когда он приходил пьяным, готовила, стирала, убирала, покупала продукты за свой счёт (а то вдруг он подумает, что она корыстная). И новогодний стол она накрыла за свои деньги. Даже телефон ему подарила. Пока Оля хлопотала, её Чудо-Толик тоже готовился к празднику по-своему — напился с друзьями. Вернувшись домой, объявил, что к ним на Новый год придут его приятели, которых она не знала. Оля накрыла стол, до полуночи оставался час. Настроения уже не было, но она сдерживала себя — ведь она ведь не такая, как его бывшая. За полчаса до Нового года в квартиру ввалилась компания подвыпивших мужчин и женщин. Толик оживился, всех усадил за стол, началась пьянка. Олю никто не представил, гости её словно не замечали. На её напоминание про шампанское ответили недоумением. — А кто это? — спросила одна из собутыльниц. — Сожительница по кровати, — смеясь, ответил Толик, и за ним захохотали остальные. Гости ели только что приготовленные Олей угощения, а её высмеивали. Под бой курантов дружно смеялись над наивностью девушки и хвалили Толика за то, что «нашёл бесплатную кухарку и домработницу». Толик даже не попытался её защитить, сам смеялся вместе со всеми, жуя её салаты и «вытирая об неё ноги». Оля тихо собрала вещи и ушла к родителям. Хуже Нового года у неё в жизни не было. Мама только вздохнула привычно: «Я тебя предупреждала», а папа — с облегчением. Оля выплакала всю обиду и сняла розовые очки. Через неделю, когда у Толика закончились деньги, он снова явился к Оле: — Ну а что ты ушла? Обиделась, что ли? — а, увидев, что серьёзного разговора не выйдет, стал давить: — Ничего себе! Сама отдыхаешь у мамы с папой, а у меня в холодильнике мышь повесилась! Прямо как моя бывшая себя ведёшь! От такого у Оли дар речи пропал. Столько раз она мысленно готовила ему ответ — но сейчас могла только выругаться и захлопнуть дверь. Так для Оли с Нового года началась совсем другая жизнь.

Ольга весь день хлопотала, чтобы встретить Новый год по-особенному: подметала, мыла полы, стряпала оливье и шубу, расставляла тарелки и бокалы. Это был ее первый Новый год не в родительской квартире где-нибудь на Лукьяновке, а вместе с любимым человеком.

Уже три месяца она жила с Анатолием в его однокомнатной хрущёвке на левом берегу. Он был старше на пятнадцать лет, за плечами развод, алименты, долги и чрезмерная любовь к рюмочным разговорам. Но Оля списывала всё это на судьбу когда любишь, кажется, что нет преград. Подруги крутили пальцем у виска, глядя на нелюдимого, скупого и неказистого Толика, который к тому же вечно жаловался, что в кошельке пусто разве что на себя найдёт пару сотен гривен. Но вот такого Толика и полюбила Оля всем сердцем.

Все три месяца она старательно доказывала, что она воплощение домашнего уюта и женского терпения. В тайне надеялась, что Толик разглядит её старания, и однажды предложит руку и сердце. Он часто говорил: “Давай поживём вместе, вдруг ты такая же, как моя бывшая.” Какая была бывшая так и осталось тайной, Толик сам толком ничего не рассказывал. А пока Оля стирала его рубашки, терпела его возвращения под шофе, убирала квартиру, покупала еду на свои сбережения лишь бы Толик не счёл её меркантильной. И праздничный стол она сама организовала за свои деньги, и даже новый смартфон ему подарила.

Пока Оля взбивала сливки для торта, Толик по своему готовился к празднику пил с друзьями в ближайшей подвальной “наливайке”. Ввалился домой с широким размахом и, даже не глянув в сторону Оли, объявил: “Ща мои друзья подтянутся, вместе встречать будем.” Её настрой моментально пошёл прахом, но она, стиснув зубы, продолжала держаться не хотела оказаться такой же, как его пресловутая “бывшая”.

За полчаса до полуночи дверь открылась настежь, и в квартиру хлынула галдящая, полупьяная компания чужие для Оли люди. Толик же оживился, стал располагать гостей за столом, наливать и острить. Олю никто даже не заметил, не поздоровался, а Толик не удосужился её представить. Она сидела, словно прозрачная, рядом, пока “гости” травили байки, пили и смеялись. Когда она попыталась заявить, что вот-вот наступит Новый год и пора бы разлить шампанское, на неё вскинули глаза, будто она тут лишняя.

Это кто такая? картавя, спросила одна из женщин.

Ну, постельная соседка, захохотал Толик, а за ним и вся компания. Смех перекатился по столу, простёгивая сердце Оли ледяной иголкой.

Они ели её блюда, вытирали руки о салфетки, смеялись над её наивностью и нахваливали Толика: мол, нашёл хитрец бесплатную кухарку и уборщицу. И Толик ей не заступился, а смеялся громче всех, смакуя очередную порцию селёдки под шубой.

В тот момент, когда куранты пробили полночь, Оля молча вышла из комнаты, собрала вещи в рюкзак и отправилась к родителям в старую квартиру с видом на Печерск. Ещё ни разу Новый год не был для неё таким тяжёлым. Мама лишь вздохнула: “Я ведь предупреждала тебя…” Отец шумно выдохнул с облегчением. Ольга проплакала всю ночь, и в первый раз за долгое время увидела Толика без розовых очков.

Прошла неделя. Денег у Толика, конечно, быстро не стало, и он заявился к Оле на порог, как ни в чем не бывало.

Ты чего ушла? Обиделась? спросил он с наглой ухмылкой. И, заметив, что она не идёт к нему на встречу, продолжил: Ну, нормально, ты тут у родителей, а у меня на кухне мышь повесилась! Ведёшь себя, как моя бывшая!

От его слов у Оли дрожали руки. Сколько раз она мысленно репетировала разговор, а теперь не находила слов. Единственное, что она смогла сделать выставить Толика за дверь, не сдержавшись в выражениях.

Так с этого холодного киевского января у Ольги началась совсем другая жизнь.