Без «надо»
Антон открыл входную дверь, бросил взгляд на кухню. На столе стояли три тарелки с засохшей гречкой, рядом валялась упаковка от кефира и лежала раскрытая тетрадка в клетку. Посреди коридора был брошен школьный рюкзак Кости, а Вера раскинулась на диване, не отрываясь от телефона.
Антон молча поставил свою сумку на пол, снял ботинки. Хотел сделать замечание про посуду, но вдруг почувствовал тяжесть усталости. Не стал ничего говорить, просто взял одну из тарелок и понёс к раковине.
Пап, я сейчас всё уберу, не поднимая глаз, сказала Вера.
Угу.
Он включил воду, подставил тарелку под струю. Гречка размокла, потихоньку стекла к сливу. Он выключил кран и остановился, глядя на мокрую посуду.
Вер, а где Костя?
В комнате. Математику решает.
А ты?
Я уже всё сделала.
Антон вытер руки полотенцем, прошёл к Косте. Тот лежал на половике, подпёрев подбородок кулаком, в тетрадке написано чуть больше одного примера.
Здорово, произнёс Антон.
Привет, откликнулся сын.
Как дела?
Норм.
Уроки?
Делаю.
Антон сел на край кровати. Костя мельком взглянул на отца и снова уткнулся в тетрадь.
Пап, чего пришёл?
Не знаю, сказал Антон. Наверное, задолбался.
Он и сам не понимал до конца. С утра звонила мать звала разобрать антресоли. Потом на работе затянули планёрку до семи. В метро как килька, прижатый к стеклу. А теперь вот в Костиной комнате и не хочется говорить ни про грязные тарелки, ни про оценки, ни про порядок. Не хочется быть тем, кто, вернувшись домой, работает по инструкции.
Слушай, давай выйдем на кухню, предложил Антон. Все вместе.
А зачем?
Поговорить просто.
Костя состроил недовольную рожицу.
Опять про двойку по русскому?
Нет, не про это. Просто поговорить.
Пап, я уроки не закончил.
Потом доделаешь. Пять минут.
Антон вышел, позвал Веру. Та со вздохом оторвалась от телефона.
Серьёзно?
Очень серьёзно.
Она повела плечами, положила телефон на диван и пошла за ним. Костя осторожно вышел из своей комнаты, встал у порога кухни, будто не решаясь зайти.
Антон сел за стол, сдвинул тетрадь в сторону. Вера села напротив, Костя устроился на уголке табурета.
Что случилось? Вера прищурилась.
Ничего не случилось.
Тогда зачем?
Антон посмотрел сначала на дочь, потом на сына. У Кости в глазах тревога, ждёт какой-то неприятности.
Просто хочу поговорить по-настоящему, сказал Антон. Без этих бесконечных «надо вымыть посуду», «надо сделать домашку» без всего этого.
То есть мыть посуду можно не сейчас? спросил Костя.
Помоем позже. Я не об этом.
Вера скрестила руки на груди.
Ты какой-то не такой сегодня.
Да, признал он. Я устал делать вид, что всё нормально.
Наступила пауза. Антон искал слова, но внутри была только суматоха мыслей и пустота.
Не знаю, как это сказать, начал он, но, кажется, мы все притворяемся. Я прихожу домой, вы делаете вид, что у вас всё хорошо, а я делаю вид, что этому верю. О задачах, об обедах говорим, но вот по-настоящему нет.
Пап, не нагоняй, сказала Вера устало. Для чего всё это?
Сам не знаю. Может, потому что сам плохо справляюсь и боюсь, что вы тоже, а я этого не увижу.
Костя нахмурился.
Я справляюсь.
Справляешься? Антон посмотрел прямо. А почему ты уже две недели спишь по ночам еле-еле? Я слышу, как ты ворочаешься, а утром встаёшь с таким лицом, словно не спал совсем.
Костя опустил глаза.
Просто не хочется спать.
Костя.
Ну что?
Скажи, как есть.
Костя пожал плечами и отвернулся.
В школе всё соц, уроки сделаю, что ещё?
Я же не только про уроки.
Вера вмешалась:
Папа, зачем его мучить?
Я не мучаю, хочу понять.
А он не хочет говорить. Имеет право.
Антон посмотрел на дочь.
Тогда расскажи ты.
Она скривилась.
У меня всё тип-топ. Учусь, с девчонками болтаю всё, как у всех.
Вер
Она замолчала.
Что?
Ты месяц почти никуда не выходила. Подруги два раза зазывали, а ты отказалась.
Ну не захотелось.
Почему?
Да потому что надоели они мне со своими разговорами о мальчиках и всякой ерунде. Вот и всё.
Мне кажется, ты грустная.
Не грустная я.
Хорошо.
Повисла тишина, только холодильник шумел под боком.
Послушайте, медленно начал Антон, я сейчас не воспитатель. И не хочу, чтобы вы меня уговаривали. Просто скажу прямо: мне страшно. Часто. Боюсь, что денег не хватит. Боюсь, что бабушка заболеет и не признается. Боюсь, что на работе сокращения или что вы страдаете, а я за суетой не замечу. Устал каждый день делать вид, что я всё могу.
Вера внимательно посмотрела на отца.
Но ты взрослый, тихо сказала она. Ты же должен справляться.
Знаю. Но иногда не получается.
Костя поднял голову.
А если не получится, что тогда?
Не знаю, честно признался Антон. Наверное, буду просить поддержки.
У кого?
У вас, например.
Костя нахмурился.
Мы же дети.
Дети. Но вы тоже семья. Иногда мне важно, чтобы вы правду сказали не «всё нормально», а как есть на самом деле.
Вера водила пальцем по столу, как будто искала там крошки.
Зачем тебе знать?
Чтобы не быть один на один с этим.
Она посмотрела на отца и в глазах мелькнуло понимание.
Мне страшно ходить в школу, вдруг проговорил Костя. Один мальчик меня дразнит, обзывает каждый день. Все смеются.
Антона сдавило внутри.
Как его зовут?
Не скажу. Ты пойдёшь выяснять, а будет только хуже.
Не пойду. Честно.
Костя глядел с недоверием.
Правда?
Правда. Но ты знай ты не один, слышишь?
Костя кивнул.
Я не один. У меня есть Димка, он нормальный. Мы с ним вдвоём сидим.
Хорошо.
Вера вздохнула.
Я не хочу в университет, сказала она почти шёпотом. Все спрашивают, куда собираюсь, а я вообще не знаю. И кажется, что так и ничего не выберу, потому что ничего не умею.
Вер, тебе всего четырнадцать.
А что? Все уже определились, только я как дура.
Не все.
Все мои знакомые уже знают.
Он помолчал.
В твоём возрасте я мечтал быть геологом. Потом хотел стать моряком. Потом ещё что-то поменял. А сейчас работаю совсем не по плану.
И что, не жалеешь?
По-всякому. Иногда хорошо, иногда сложно. Но жизнь она не обязана быть расписанной заранее.
Вера будто немного осмелела.
Просто все говорят: «надо выбраться».
Пусть говорят. Это их дело, не твоё.
Она посмотрела на отца, невольно улыбнулась.
Ты сегодня другой.
Замучился быть правильным.
Костя усмехнулся.
А можно вопрос?
Конечно.
Ты правда боишься?
По-настоящему.
А что делаешь, когда страшно?
Антон задумался.
Просыпаюсь и всё равно делаю что-то. Даже если не уверен, что правильно. Просто делаю шаг.
Костя кивнул.
Они замолчали. Антон смотрел на своих детей и чувствовал, что не дал им волшебных решений, но показал, что рядом с ними не только родитель, но человек, которому тоже бывает непросто и это ничего страшного.
Ладно, тихо сказала Вера, вставая. Пора мыть посуду.
Я помогу, сказал Костя.
И я, улыбнулся Антон.
Они работали молча, но это была другая, тёплая тишина наполненная чем-то уютным.
Когда последняя тарелка оказалась на сушилке, Вера вытерла руки и подошла к отцу.
Пап, давай ещё так когда-нибудь поговорим?
Конечно, хоть каждый вечер.
Она кивнула и ушла в свою комнату. Костя немного помялся на месте.
Спасибо, что не станешь разбираться, сказал он.
Но если станет совсем тяжело расскажешь мне?
Расскажу.
Ну что, пошли доделывать математику.
Они прошли в комнату Кости, сели рядышком на ковёр. Антон перелистнул тетрадку и стал вместе с сыном решать задачи. Не быстро, не суетясь, как обычно. Теперь он знал за этими числами есть мальчик, которому нелегко, а у самого Антона есть право быть не только строгим взрослым, а человеком, который тоже иногда боится, но всё равно идёт вперёд.
Это было, может быть, немного. Но именно с этого и начинается настоящее доверие в семье.
