А локти на столе? Кто тебя такому научил? В порядочном обществе за такое бы уже сделали замечание! голос Тамары Павловны проносится сквозь умиротворённую атмосферу ужина, как ржавый нож по стеклу. Дим, ты глянь на своего сына. Семь лет пацану, а вилку держит, как лопату. В наше время за это по рукам линейкой хлопали.
Елена сжимает вилку до боли в костяшках. Вдохнув поглубже, она отводит взгляд от свекрови к Мише: мальчик уже съёжился, втянул голову в плечи и прячет руки под стол, на волосок от того, чтобы опрокинуть стакан компота.
Тамара Павловна, мы у себя дома, а не в гостях у британской королевы, говорит Елена тихо, но твёрдо. Миша только с тренировки, устал. Пусть поест спокойно.
Вот! ликует свекровь, размахивая чайной ложкой, которой мешала сахар в чай. Вот из-за этого всё! «Устал», «маленький», «пусть отдохнёт»… Ты из них тряпок растишь, Лена. А мужчина это дисциплина. Я своего Диму одна поднимала, в строгости. А у вас балаган не семья!
Дмитрий молча жуёт котлету, уставившись в тарелку. Елена знает этот его стиль «стать невидимым». Он терпеть не может ссор, особенно с матерью. Тамара Павловна человек жёсткий, громкий, считает себя непогрешимой. Она выбирается к ним раз в месяц, но Елена ждёт её визитов, как похода к стоматологу без анестезии.
Бабушка, а я сегодня пятёрку по рисованию получила! вставляет слово пятилетняя Олюша, болтая ногами на высоком стуле. Хочешь, покажу рисунок? Я там и тебя нарисовала, и папу, и маму!
Свекровь медленно поворачивает к внучке голову. В её взгляде никакого тепла только холодная оценка.
За столом не разговаривают, Ольга. Когда я ем я глух и нем, знаешь такую пословицу? И ногами болтать это безобразие. Ты же девочка, а не базарная торговка. Сиди нормально!
Олюша сразу затихает, опускает руки на колени. Елена чувствует, как закипает злость. Котлеты пересолены? Фигурка слишком худая? Пыль? Всё можно стерпеть. Но когда задевают детей предел переходит мгновенно.
Мама наконец выдавливает Дмитрий. Ну хватит уже. Дай спокойно поесть.
Я только добра хочу! машет руками Тамара Павловна. Кто им ещё правду скажет, кроме родной бабушки? А то вы только их жалеете. А жизнь она суровая. Вырастут дикарями потом сами заплачете. Вот у моей соседки Валентины внук золотой мальчик, в кадетском корпусе учится, вежливый, стройный. А ваш Миша вчера, как дикарь, сквозь зубы кое-как буркнул и убежал. Позор!
Миша просто скромный, возражает Елена.
Скромный? Ха! Невоспитанный, фыркает свекровь. Это всё на вашей совести, Лена.
Ужин заканчивается в напряжённой тишине. Дети доедают и убегают в комнату. Елена, убирая со стола, ощущает спиной тяжёлый свекровский взгляд.
В посудомойку не ставь, руками лучше мой, не упускает случая вставить совет свекровь. Машина плохо отмывает, химия сплошная. Отравишь всех.
Спасибо, я сама разберусь, как у себя дома посуду мыть, Елена с грохотом ставит тарелки в раковину.
Вечер тянется тяжело. Тамара Павловна ходит по квартире, по полкам пыль проверяет, вещи в коридоре перекладывает («так удобней»), громко комментирует новости по телевизору. Дмитрий спасается в спальне с ноутбуком.
Утром субботы Елена собиралась испечь шарлотку, сходить с детьми в парк, но с утра накрапывает дождь. Дети скучают, устраивают корабль из подушек в гостиной, играют в «пиратов».
Тамара Павловна в кресле вяжет шарф и мрачно косится на шум.
Прекратите эту какофонию! резко говорит она. Неужели нельзя в тишине поиграть? Книжку почитайте, пазлы соберите хоть.
Бабушка, мы же пираты! кричит Миша, размахивая игрушечной саблей. Пираты только громко умеют! На абордаж!
Выпрыгивает с «корабля» на ковёр и случайно задевает столик с кружкой чая свекрови. Кружка качается, чай льётся на вязание и халат.
Свекровь вскакивает, как ошпаренная.
Ах ты, шалопай! орёт она. Совсем ума нет? Слепой? Несёшься, как ураган!
Я не нарочно шепчет Миша, пятясь.
Всё вы тут не нарочно! Потому что мать у тебя такая! Тамара Павловна дёргает мальчика за плечи.
Елена вылетает из кухни, видит: свекровь трясёт сына. Перед глазами темнеет.
Не трогайте его! кричит она, вырывая Мишу. Не смейте!
Миша плачет, к матери прижимается. Олюша ревёт с дивана.
Не ори на меня! резко отвечает свекровь. Видишь, что из детей выросло? Бестолочь да безобразие! Всё потому что вы им всё позволяете.
Последнее оскорбление повисает в воздухе. Елена молчит, обнимает детей, и только тихо говорит:
Повторите, что вы сейчас сказали?
Всё прекрасно слышала! не успокаивается свекровь. Невоспитанные и дикие! В нормальном доме вас бы уже в угол поставили! А эти нюни распустили!
Входит Дмитрий его позвал шум.
Что тут происходит? Мам, ты почему кричишь?
Ты спроси у жены! Твой сын меня чаем окатил, а она орёт! жалуется мать.
Дмитрий смотрит на жену.
Лена, правда, надо бы строже с ними…
Это последняя капля: если бы он хоть раз поддержал жену, если бы поставил мать на место… Но снова миротворец, снова трусливая пауза. В Елене включается холодная решимость.
Дима, забери детей, иди с ними в комнату. Включи мультики, она не даёт спорить.
Зачем?
Просто сделай.
Дети с мужем уходят. В коридоре остаются две женщины.
Тамара Павловна, ровно говорит Елена, собирайте вещи.
Свекровь в ступоре.
Что?
Собирайте. Сейчас уйдёте.
Ты что, с ума сошла? Это дом моего сына!
Это наш дом. И здесь никто не оскорбляет моих детей. Ваши придирки я терпела, ваше хамство нет. Прощайте.
Да как ты… Я мать твоего мужа! Господи, куда катится мир…
Возраст не даёт права обижать детей.
Дима! зовёт она.
Дмитрий выходит, явно растерян.
Мам, Лен… Давайте не будем, мам, ну ты же…
Её, что ли, выгнать?! Ты на чьей стороне?! визжит свекровь.
Мама, глухо говорит он. Лучше поезжай домой. Ты слишком…
Ты что?.. Ты меня выгоняешь? Родную мать? Из-за этой… Тамара Павловна бледнеет.
Мама, хватит. Собирай вещи.
Полчаса и чемодан хлопает крышкой. Свекровь сыплет проклятиями, предрекает им одинокую старость, обещает, что в завещании их не будет, торжественно сообщает: ноги её тут больше не будет.
В дверях она оглядывается:
Ещё приползёте ко мне! Когда ваши детки отправят вас в дом престарелых!
Дверь захлопывается.
Елена опускается на пуфик в прихожей, выдыхает. Дмитрий у окна, смотрит, как машина уезжает.
Ты как? спрашивает не оборачиваясь.
Нормально, дрожит голос. Ты?
Паршиво. Она же мама…
Прости, Дим… Но я так не могу. Детей жалко. Ты вспомни своё детство… Хочешь такого же для Миши?
Дмитрий смотрит на неё, во взгляде усталость и решимость.
Нет. Не хочу. Всю жизнь пытался, чтобы мама сказала: «Ты молодец, Дима». А она… только контролировать умеет.
Елена обнимает его.
Спасибо, что был рядом, тихо шепчет она.
Вечером, когда дети мирно строят города из кубиков, супруги пьют чай на кухне.
Ну что? спрашивает Дмитрий. Теперь она всем родственникам жаловаться будет. Тёте Любе позвонит, дядя Коля узнает…
Пусть говорит, пожимает плечами Елена. Те, кто её знает, поймут. А другие их дело.
А вдруг через месяц придёт? Остывшая?
Не переступит порог, пока не извинится перед Мишей и не научится уважать нас. Ни шагу.
Дмитрий горько усмехается:
Маме проще носорогом стать, чем признать ошибку, не то что извиниться.
Неделя проходит в звонках от родни: тётя Люба стыдит, жалуется, что племянника выгнали на улицу в дождь. Версия мамы «обидели бедную старушку за справедливое замечание». Слова о детях не упоминаются.
Дмитрий перестаёт отвечать, Елена впервые за долгое время дышит свободно. В доме спокойно. Никто не шарит по полкам, не ворчит. Дети смеются, не боятся зайти на кухню, не вздрагивают при мамином голосе.
На дне рождения у Миши восемь лет собирается веселая компания: дети, друзья, крики, торт по всей кухне. Мальчик хохочет, едва не роняя кусок.
Дмитрий бросает взгляд на жену:
Мама бы вздрогнула: «Какой бардак! Торт надо есть вилкой».
И праздник бы испортила, кивает Елена.
Мишка счастлив. Вон, как светится.
Потому что знает: его принимают любым. Даже забиякой и растрёпанным.
Вдруг звонок в дверь. На пороге курьер с большой коробкой.
Для Михаила Дмитриевича, сообщает он.
В коробке дорогая железная дорога, мечта мальчика, и открытка. Внутри: «Расти настоящим человеком, а не как твои родители. Бабушка Тома».
Дмитрий скомкивает открытку, убирает в карман.
От бабушки Томы подарок, говорит он вслух.
Ура! радуется Миша. А бабушка приедет?
Нет, сынок, улыбается Елена, бабушка сейчас занимается собой.
Миша не интересуется дальше его затягивает новая игрушка. Елена и Дмитрий только переглядываются: попытка злобно уколоть даже издалека теперь не задевает.
Вечером, когда гости ушли и дети спят, Елена вытаскивает из кармана мужа измятую записку и выбрасывает её, едва взглянув.
Что там? спрашивает Дмитрий из ванной.
Мусор выкидываю, спокойно отвечает она. Слушай, а, может, нам замки поменять? На всякий случай.
Уже вызвал мастера. И мамин номер заблокировал. Нужно немного времени, чтобы всё осмыслить.
Она обнимает его. Разрыв со свекровью тяжёл, но куда хуже сломать будущее своим детям. Теперь она спокойна.
Тамара Павловна больше не появляется, но брызжет ядом по родственникам и в мессенджерах теперь уже вне их личной жизни. В доме тишина и уют, дети смеются, Миша больше не боится говорить, никто не унижает его за промахи. Елена уверена поступила правильно.
Иногда, чтобы в доме было по-настоящему спокойно, нужно просто захлопнуть дверь перед тем, кто приносит бурю. И она теперь всегда запирает её на два оборота.
