КОСА НА КАМЕНЬ
Давно это было, как будто в другой жизни. Моя тётя, Валентина Андреевна, выходила замуж не по любви, а потому что так было надо. Старшие сёстры напирали, родители подгоняли:
Сколько кобылке ни скакать, а всё равно в упряжке окажется. Или ты, Валюша, ждёшь, что сединой косу отрастишь да в девках останешься? В нашем роду старых дев не было! Кто тебе в старости воды подаст?
А Валентина с малых лет дала себе слово не связывать жизнь с мужчиной слишком уж налюбовалась на пьяные выходки собственного отца. Решила, что лучше будет жить для себя: работу любит, карьеру устроила себе при советской власти, и была уверена, что муж ни к чему.
Но вот подошёл ей двадцать восьмой день рождения, и родня уж больно наперебой принялась наставлять, окормлять, всякими бестолковыми поздравлениями сыпать. Слёзы скулы свели, но их жадно глотала. Долго не думая, решила: пусть будет семья, чего добра пропадать.
Жених, Михаил Сергеевич, появился быстро. Очевидно, его уже задолго выбирали, готовили, приглядывали родители и сёстры. Через две недели после знакомства Михаил попросил её руки Валентина кивнула со вздохом: мол, будь что будет, может, примелькается да и полюбится.
Михаилу было тридцать три года, характер упрямый, привычки устоявшиеся, и уступать он никому не собирался да и Валентина была из такого же теста. Сыграли свадьбу на скорую руку: с гостями, песнями, хлебом-солью по-русски. Запомнился тост, что сказал тамада:
Если любо к венцу, если не любо к отцу поедешь!
Как в воду глядел. День за днём потянулись. Радости особой не было, только быт, да и тот в тягость. Через месяц Валентина всерьёз собиралась разводиться. Муж показался ей буркливым, жёстким и совсем не чутким. Два упрямых характера сцепились что коса на камень нашла.
Прошёл год и в семье появился сын, Никитушка. Валентина ушла с головой в материнство, перестала даже замечать мужа. На ночь Михаилу расстилала кровать на старой раскладушке: дескать, и так хлопот полон рот с ребёнком, да и любви к мужу больше не было.
Лето наступило Валентина с Никитой отправились в деревню, к родителям. Там, за стаканом киселя с мамой, расплакалась:
Мама, не тяну я замужней жизни. Одна воспитаю Никиту. Не моё это мужем и женой быть. Иногда хочется закрыть глаза и лечь на сани чтобы уехали куда подальше не могу я влиться в эту семейную колею. Ненавижу Михаила, зачем мучиться?
Мама уговаривала:
Потерпи, милая, у нас всё так: муж с женой что вода с мукой, намешать можно, а разнять нет. Поживи пока у нас, авось, скучать по мужу начнёшь. Про развод и не думай!
Валентина другого ответа и не ждала. Но и не понимала, ради чего терпеть: сын ведь всё видел холод между родителями, неприязнь. Какой урок вынесет Никита из такой семьи?
Мать Валентины всю жизнь терпела. Отец пил крепко, валялся на печи, ворчал. А мать с рассвета на ногах: то скотину накормить, то воду натаскать, то в поле работать ни минуты покоя. Зимой, когда сено скоту дадут, печку протопят, обед сварят, лишь тогда можно выдохнуть В деревне работы никогда не бывает мало.
Все три дочери уехали в город, сбежали от такой “привлекательной” жизни. Остался только младший сын, брат Валентины, который был слабоумным. Вот этого Валентина понять не могла: зачем же её мама, зная, что отец пропойца, решилась на четвёртого ребёнка? У отца, дескать, мальчика не было, вот и родила а теперь и всю жизнь с ним намучилась.
Брата родители опекали до самой своей смерти. После их ухода он прожил недолго. Умер в шестьдесят, так и не научившись жить самостоятельно.
Валентина, поразмыслив, решила не расстраивать мать и вернулась к мужу.
Ещё через два года родился второй сын Владимир. Валентина надеялась: авось, крепче станет семья. Не сбылось. Михаил к сыну равнодушен мальчонка, мол, вылитый дед-пьяница. Валентина глотала слёзы, но знала: двух сыновей не променяет ни на что. Решила: буду любить только детей, а мужу ни капли чувств. Так и жили.
Прошли годы. Никита и Владимир подросли, начали пить, курить, возвышаться над матерью. Вместо того чтобы поддержать Валентину, стали с отцом против неё ополчаться. Михаил с сыновьями выпивали вместе, а Валентина оставалась одна в собственном доме. Перестрадала, сколько могла, и уехала к престарелым родителям.
Валюша, ты выглядишь постарше меня, вздыхала мама. Да уж, судьба тебя не щадила
Мама, что ты с братом возишься, как с ребёнком? Ну, стань жёстче, или и дальше будет тебе на шею садиться.
Что ты, доченька. Он хоть и мало умен, но ведь кровь родная из семьи не выбросишь Буду опекать, сколько хватит сил.
Валентина не любила брата, но понимала: не по своей вине он такой. Кто виноват, что ребёнок от пьяницы родился больным?
Прошёл год, приехал Владимир, сообщил: отец умер, допился. Валентина не заплакала. Вздохнула тяжело:
Всё к тому и шло. Пусть покоится с миром, сколько ж можно было так жить
Вернувшись в город, Валентина, прожив немного с выросшими сыновьями, купила маленький домик в пригороде. Хотелось старость встретить мирно, без бед. Сыновья остались в родительской квартире. Никита женился, внук появился, но в семье что-то не сложилось развёлся.
Владимир после очередной драки с братом ушёл жить к матери. Оказалось, Владимир стал пить, а Никиту это не устраивало, выгнал брата, не стерпел.
Время шло Никита снова женился, жена ушла через пять лет. Сказал:
Женился, будто на ледок вышел треснуло всё.
С третьей женой тоже не сложилось: вроде любовь была, но жена скоропостижно скончалась в сорок лет тромб оторвался. Никита горевал, потом сказал матери:
Всё, хватит. Сколько можно жениться и разводиться? Буду жить один.
Валентина ходила к Никите: убраться, готовить. Владимир остался холостым, пил, жил у матери, иногда пропадал на недели. Тогда Валентина, уже совсем старенькая, бегала по округе, искала сына, всем показывала старенькую фотокарточку:
Не видели моего Володю?
Все вокруг знали этот сценарий. Через месяц-два сын возвращался грязный, усталый, помятый, но живой. Валентина отмывала его, обувь латала, одежду стирала что совсем порвалось, выбрасывала. Где был молчал, мычал что-то невразумительное, да и всё. Главное вернулся живой.
Всем было давно известно, что Владимир коротает время у одной женщины она наливала крепкий ликёр, принимала гостей громче мужиков. Такая любовь у них была “на градусах”. Потом у женщины появлялся новый сожитель, Владимир уходил, до следующего раза.
Валентина одна тянула сына на пенсию. Пыталась устроить его на работу, но как получит аванс сразу пропадал. Три дня бродит где-то, потом возвращается:
Мать, накорми.
Валентина с горечью вспоминала собственную мать, мучившуюся с братом. Теперь она понимала, что за боль может быть у материнского сердца. Всё повторилось:
Родная кровь из семьи не выкинешь.
Что ж, счастья на всех не хватило Прожив долгую жизнь, Валентина поняла: зря тогда так поспешили с женитьбой. И песни той свадьбы не стоилиВсё, что ей досталось, это вера на упрямстве и гарь на сердце: но, оглядываясь назад, Валентина не чувствовала ни страха, ни злости, только тихое удивление перед жизнью. На окне у неё всегда стоял цветок старый герань в облупленном горшке; когда бы ни смотрела на него, думала: “И этот не погиб, тянется к свету, задирает листочки, хоть и одиночество вокруг”.
Осень стелилась по саду, листья падали, будто письма, которые никто так и не отправил. Вечерами Валентина зажигала лампу, садилась у стола с чашкой чая, слушала тишину дома. Иногда Никита звонит, реже заходит Владимир, но стариковское одиночество стало будто домашней привычкой не греет, не жжёт, а только застилает будни полустёртым покоем.
В одну из таких вечеров она открыла старый сундук, достала пожелтевшую фотографию совсем ещё юная, с мечтой в глазах, с русой толстой косой. Посмотрела внимательно, задумалась и тихо улыбнулась: да, жизнь коса на камень, но и каждый камень когда-то можно обойти, если очень захочется. Или хотя бы попробовать.
Где-то за стеной уличные фонари цепляли сумерки, и показалось: кто-то прошёл по тропке, оглянувшись на свет. Валентина прислушалась: не сын ветер. Она положила фотографию обратно, тихо сказала в темноте:
Всё будет хорошо, и поверила сама себе.
В ту ночь приснилась ей молодая мама с косой, как когда-то, крепкая, добрая. Валентина протянула к ней руку, и небо разобралось на янтарные полоски рассвета.
Впервые за долгие годы ей стало вовсе не горько, а легко будто всё повернулось в потоке времени и, наконец, отпустило.
