На тротуаре, на перекрёстке одной из центральных улиц Киева, я неожиданно заметил: моя дочь с внуком, одетые в какие-то заношенные кофты и резиновые тапки, просят милостыню. «Доченька, а где квартира и гривны, которые я вам подарил?» первое, что вырвалось у меня.
Я как раз возвращался из больницы, голова гудела, в ушах звенело, мечтал добраться до дома и отключиться от всего и всех. Остановился на красный свет и вяло пялился в окно. Тут взгляд цепляет женщину с ребёнком, идущую между машинами ничего особенного, таких десятки на улицах.
Но ледяной ком в груди это же Оля, моя дочка.
Я чуть не ошибся: волосы спутаны, лицо худое, на ступнях грязь, ребёнка прижимает к себе так, будто боится выпустить. Её глазам стоило попасть на меня стыд и страх в каждом движении, пытается отвернуться, будто надеется, что не узнаю.
Я открыл окно.
Оля
Она вздрогнула, подняла глаза, тут же отвернулась, закрываясь рукой.
Папа, проезжай, прошу Не надо.
Но я уже вышел из машины.
Садись, быстро.
Сзади сигналят, кто-то машет кулаком, но меня вселенная вокруг не волнует только дочь и внук, который уже весь красный от духоты и слёз.
Мы едем молча. Я включил кондиционер, пытаюсь отдышаться, а потом, не выдержав:
Где жильё? Где машина, которую мы с мамой тебе отдали? Где гривны, которые я исправно каждый месяц переводил? Как вы оказались вот здесь, на улице? Где твой муж вообще?
Дочка молчит, по щеке слеза катится.
Муж с тёщей всё забрали, шепчет. И квартиру, и машину, и деньги. Просто выставили нас на улицу. Сказали ещё рыпнешься ребёнка отнимут
Я прижимаюсь к бордюру, что-то похожее на злость поднимает мне давление. Она жмётся, явно ждёт, что сейчас начну читать нотацию вроде «я же говорил».
Вместо этого я просто беру её за руку. Холодная, будто ледышка, и почти невесомая.
Не плачь, Оля. Я знаю, как их на место поставить.
И то, что я дальше сделал Аж прохожие обмерли, и не зря!
Домой мы не поехали. Я сразу рванул в полицию.
Дочка заёрзала, испугалась:
Папа, не надо Они сами сказали ничего не докажем.
Я посмотрел строго, спокойно:
Докажем. Потому что квартира формально моя.
Взяли с собой полицию и бодро подъехали к нашему дому, в который её выселили с малышом на руках.
Открывает дверь бывший зять. Видит людей в форме белее стен становится. Тёща сразу в крик: де, «это наше жильё», «мы тут хозяйки», «ваша дочь вообще с приветом».
Я молча вытаскиваю бумаги.
Эти граждане незаконно заняли мой дом. Деньги, которые переводил дочке, украдены. Машину, которую мы оформили на Олю, присвоили силой.
Тишина наступила глухая.
Пару вопросов, ещё пара Через десять минут наш «родственник» уже примеряет наручники, тёща истерит, вцепилась в косяк, но её аккуратно выводят.
Квартиру, машину и гривны официально вернули дочке всё по закону, по бумажкам.
Смотрю на Олю: стоит, прижав внука, улыбается впервые за много месяцев.
На этом я не остановился. Подключил знакомых, чтобы дело на тормозах не спустили. Чтобы оказалось нельзя выкидывать женщину с младенцем на улицу ради своей жадности.
Я эту семейку так просто не оставлю. Пусть ответят по полной.
