Хрустнувшая сухая ветка под ногой тогдашний Ваня даже не почувствовал. В тот миг будто вся земля взмыла волчком, а перед глазами завертелся мутный калейдоскоп, и через миг взорвался яркими вспышками, мгновенно слившимися в едкую боль чуть выше локтя на левой руке.
Ай… Ваня схватился за руку и тут же застонал сквозь стиснутые зубы.
Ванечка! его сверстница, Сашенька, юрко метнулась к нему и, не разбирая, бухнулась рядом на колени, очень больно?
Нет, конечно, приятно! он сжал губы в недовольную гримасу и, стонал, едва выговаривая слова.
Сашенька осторожно коснулась его плеча ладошкой.
Убери руку! неожиданно резанул он, глаза блеснули яростью, больно же мне! Оставь, не трогай!
Ване вдвойне было досадно: с одной стороны рукой, видно, придется пожертвовать не меньше месяца с прощальным вздохом о дворовых забавах и с насмешками мальчишек о гипсе; с другой сам же залез на берёзу ради Сашеньки, показать ей удаль и ловкость. Бог с ним, с переломом, но позориться перед нею не вмещалось в голове! И вот стоит теперь, жалкий и измученный, и еще и жалеет его никогда! Вскочив, держа чужеватую, повисшую плетью руку, Ваня зашагал к районной больнице.
Ванюшка, не горюй, все наладится! шептала, поравнявшись, Сашенька, изо всех сил стараясь приободрить его, все будет хорошо, слышишь, Ванечка! Все будет хорошо!
Да оставь меня, он вдруг резко остановился, окатил ее презрительным взглядом и сплюнул под ноги, что хорошо? Рука теперь хромая, разве не видишь? Дурочка, иди домой! Довольно уже!
Ваня пошел дальше, не оглядываясь, оставив Сашеньку позади, с дрожащими ресницами и повторяющимся, едва слышимым:
Все хорошо будет… все хорошо, Ваня…
***
Иван Викторович, если завтра денег на счете не будет, придется огорчиться. голос по телефону был вкрадчив и хладнокровен. Кстати, на завтра синоптики гололед обещают будьте осторожны на московских улицах. Понимаете, дорога такая непредсказуемая… Ну, вы меня поняли. Всего хорошего.
Когда тишина повисла в комнате, Иван отбросил советский сотовый и, сжав голову руками, уронил голову на спинку потертого кресла.
Где мне теперь найти нужную сумму? Ведь финансирование лишь на следующий месяц намечено
Собиравшись с мыслями, поймал телефон снова, набрал нужный номер.
Ольга Васильевна, получится сегодня партнерам из крупного объединения перевести рубли за оборудование?
Иван Викторович, но…
Можем?
В принципе да, но тогда планы выплаты…
К чёрту планы! Потом разберемся, главное перечислите им средства сегодня.
Ладно, как скажете… но последствия…
Не дослушав, Иван отбойнул звонок, с сердитым рыком ударив кулаком по подлокотнику кресла.
Изверги ненасытные…
Что-то легонько коснулось его плеча Иван вздрогнул, дернулся.
Александра… Я просил, не мешай, когда занят?!
Супруга Александра нежно прижалась к его уху, погладила по волосам.
Ванюша, не волнуйся, милый. Обойдется.
Да уж достала меня твоя фраза Обойдется! Сколько можно повторять? Думаешь, если меня завтра к черту грохнут, тебе от этого легче?
Схватил Сашу за руки, резко оттолкнул.
Ступай на кухню, борщ свой вари! Не мешай мне, хуже становится.
Пожав плечами, Александра медленно вышла из кабинета. А в проёме только вновь обернулась и еле слышно шепнула привычные три слова.
***
Слушаешь? Знаешь… Лежу сейчас все прожитое вспоминаю…
Старый Иван приоткрыл глаза, посмотрел на свою тоже постаревшую Александру. Морщины тонкой сетью оплели её прежде красивое лицо, хранительно согнулись плечи, спина стала сутулой. Не отпуская его дрожащей руки, она поправила катетер и улыбнулась усталыми глазами.
Сколько раз я был на грани, в тумане беды, когда всё вокруг рушилось всякий раз появлялась ты, и твердила одно и то же. Честно, бесило до дрожи простить, хотел порой… за однообразие и наивность. Попытался кривовато улыбнуться, но охрип, закашлялся. Через время добавил, Я руки-ноги ломал, смерть грозила не раз, погружался в такие провалы, где никто не ждал…, а ты всё свои слова: Всё будет хорошо, Ванечка. И ведь не солгала ни разу! Как ты всё знала наперёд?
Да ничего я не знала, вздохнула Александра, ты думаешь, я для тебя это твердила? Я себя этим спасала, иначе совсем пропала бы за тебя. Любила же тебя всю дорогу, безоглядно. Ты вся моя жизнь, Ваня. И когда худо тебе было или беда грозила я ночей не спала, слёз немеряно выплакала, но твердить себе должна была: Пусть хоть гром, хоть камни, только бы живой всё будет хорошо.
Старик тихонько зажал её ладонь в сухой руке, слова давались с трудом.
Вот оно как… а я бесился порой. Прости, Сашенька. Всю жизнь прожил, а про тебя и не думал толком. Глупый я был…
Александра украдкой вытерла слезу и наклонилась над мужем.
Ванюша, ты только не переживай
Она прижала голову к его груди, проводя рукой по его завмирающей ладони.
Всё БЫЛО хорошо, мой Ванечка Всё БЫЛО хорошоЗа окном робко начиналась весна струились капли по гладкому подоконнику, размеренно тикали часы, на стенах плясали солнечные пятна. Вану казалось, что не сердце, а маленький, хрупкий колокольчик, звенит в груди то вдруг затихая, то наполняя комнату едва уловимой, светлой дрожью.
Сашенька позвал он, а ты помнишь наш двор? Берёзу ту кривую
Помню, шепнула она, чуть улыбаясь. Ты тогда геройствовал.
А я падал, улыбнулся он в ответ, и прокатилось по лицу чтото детское, забытое. Всегда падал, но всегда вставал. Только благодаря тебе.
Она накрыла сухую ладонь Вани своей ладонью, будто оберегая этот ускользающий огонёк жизни.
Всё хорошо будет, Сань, правда?
Она тихо прижалась лбом к его щеке, выдыхая ему в волосы:
Всё хорошо, Ванечка. Всегда.
Ему стало совсем легко как будто и вправду, за всей чередой лет, переездов, тревог, взлетов и падений, осталась только эта тёплая ладонь рядом, такой родной голос и вечная беззаветная вера: всё будет хорошо. Всё уже хорошо.
И сквозь мутную, светлую дрёму он услышал в отдалении детские голоса, звонкий смех, шорох весенних луж, игривое «догоняй!», а дальше ни боли, ни страха, только лёгкость и уют, и снова будто маминым шёпотом:
Всё хорошо, Ванечка Всё хорошо.
