Да без меня ты пропадёшь! Ты ни на что не способна! кричал муж, суетливо укладывая свои рубашки в старую дорожную сумку.
Но я смогла. Не пропала. Может, если бы я дала себе время посидеть и подумать о том, как буду одна с двумя дочками, придумала бы себе кучу страхов, накрутила бы себя, и простила бы ему измену. Но некогда было. Надо было вести девочек в детский сад, потом спешить на работу. Муж, кстати, только полчаса назад появился: довольный, самоуверенный, с новой любовью на лице.
Поэтому, натягивая пальто, я коротко и делово дала последние указания:
Сонька, помоги Машеньке застегнуть куртку и в саду присмотри, чтобы она хорошо завтракала. Воспитательница жалуется, что Маня кашу не ест.
Игорь, ты уж, пожалуйста, забери все свои вещи сейчас, не мучай меня. И ключ от квартиры в ящик брось. Бывай.
Соня появилась на свет ровно на полчаса раньше Маши и считалась за старшую. Сейчас им обеим по четыре года. Обе самостоятельные, каждая со своим характером. Соня, если надо, терпеливо ест даже нелюбимую манную кашу, просто потому что надо. А Маня упрямо цедит там комочки, не буду.
Как хорошо, что садик совсем близко идти минут десять. Пока дочки по дороге болтают, я не думаю о грустном. А на работе долго не размахаешься с мыслями о личном у терапевта каждый приём по расписанию, да ещё вызовы на дом. Вечером, увидев пустые вешалки в прихожей, где раньше висели мужнины куртки, впервые ощутила, что теперь я здесь одна. Но жаловаться не мой стиль: всё должно быть, как всегда, а лучше даже веселее. Можно сидеть, руки сложив, печалиться, а можно собраться и найти светлое пятно. Для начала вот ужин надо приготовить.
Что у нас изменилось? размышляла я, нарезая солёные огурцы для салата. Только муж ушёл. Ну и что он делал, что я не смогу? Ничего особого. Просто распорядок дня подправлю и жить будем. Всё хорошо. И будет ещё лучше. Не собираюсь всё время думать, где он там: опять у новой пассии? Лучше одной. Трудно да спокойнее.
Почитав перед сном девочкам сказку про Буратино, поцеловав их горячие макушки, я отправилась в ванную стирка закончилась, нужно развесить бельё. Позже, уже заварив себе чай с душицей, решила остановиться, привести мысли в порядок, расписать завтрашний день. Близняшки словно две капли воды; двое вроде сложно, но я никогда не считала это бедой. Меня удивляло, когда чужие мне сочувствовали.
Всё у нас хорошо, честно отвечала я, никто не страдает. Справляемся.
Сверкнул чайник, я залила заварку, включила бра. За окном мокрый снег пролетающим дождём, а в квартире уют и тишина. Только ходики на стене пощёлкивают…
И вдруг звонок. На пороге соседка. Я и сама опешила: пожилая женщина, Евгения Николаевна. Она всегда казалась мне надменной, холодной. Свою дворняжку, Жулю, выгуливала по утрам, сухо кивала мне, сжатые губы. Несколько раз видела эту собаку у помойки худющая, облезлая. Видно, пожалела её старушка и взяла домой. Никто к ней не приходил, из дому выходила только в магазин и собаку выгулять.
Простите, что потревожила, закутавшись в пуховый платок, прошептала она. Видела, муж ваш вещи грузил в машину. Ушёл, да?
Это не ваше дело, отрезала я.
Нет, ваш муж не моё дело. Я просто если что вдруг потребуется помощь нужна будет, с девочками посидеть, или ещё как не стесняйтесь.
Заходите, пригласила я её. Как вас зовут? спросила, ставя чайник, насыпая в вазочку сушки.
Евгения Николаевна, ответила она. А вы Таня, я знаю. Вот думаю, Тань, продолжила, отламывая сушку, не навязываюсь, ты не подумай. Просто знай: если потребуется всегда помогу. Не за оплату. Просто так. Для меня это радость.
Она выпила пару глотков чаю, улыбнулась:
Душица? У меня в саду много всякой зелени, и душицу каждый год сажаю. Заезжайте летом отдохнуть. Там у меня и яблонька сладкая растёт
Я смотрела на неё и думала: может, я ошибалась о ней? Не лезла в душу, не спрашивала, не жалела демонстративно и казалась чужой. А на самом деле просто тихий, искренний человек, не сыпет соль на рану, просто руку протягивает.
Я вдруг разглядела: аккуратная, чистая новые тапочки, волосы в пучке, платье с кружевами. Лёгкий запах духов.
Я слушала её рассказы про дачу, про баньку, про яблоню, про уток на пруду, и тревоги, как по волшебству, отступали, а в душе становилось тепло.
Помню всё до мельчайших подробностей, хоть прошло уже пять лет. Помню, как муж орал в лицо: «Ничего у тебя не выйдет!» А теперь, всё позади
В августе, на Евгении Николаевне праздничный фартук, ловко режет яблоки для шарлотки, ставит противень в духовку. На плите доходит жаркое, в вазах салаты. Сегодня у неё день рождения. Окна в дачном домике настежь открыты: вокруг сад, в воздухе аромат яблочного пирога.
Сколько раз она меня выручала? думаю, глядя на Женю Николаевну.
Что бы я без неё делала? Дочки обожают бабушку Женю. А ведь она могла и не открыть мне тогда дверь, не пустить Теперь Маша с Соней уже школьницы, им по девять лет. Лето без дачи не представляют: озеро, друзья, любимая бабушка рядышком добрая, своя.
Пойду ещё яблок наберу, компот сварим, говорю, беру корзинку и выхожу во двор.
В тени, под раскидистой яблоней, лежит наша собака Альма. Кто бы подумал: раньше жалкая дворняжка из подворотни, а теперь красивая крепкая собака, настоящая любимица семьи.
Всё держится на любви. Только любовь спасает нас, думаю я, протягивая Альме в ладони вкусную сушку…
