Собака, при виде своих новых хозяев, стыдливо опустила голову, но всё же не сдвинулась с места.
Всё это началось в декабре, когда по всему нашему району Одессы лёд и снег уже укрыли дороги и дворы плотным белым покрывалом.
Рекс, крупный овчар с поседевшей мордой, появился у второго подъезда словно ниоткуда. Как будто из зимней стужи выплыл.
Опять эта псина под окнами воет! раздражённо буркнул я, сильнее задернув шторы. Вера, ты не слышишь, что ли?
Слышу, Жора, уставшим голосом отозвалась жена.
Такая жалоба воя пробирала до самых костей.
Молодая пара из двадцать третьей квартиры Павел и Даша заехали осенью. С псом, естественно. Рекс встречал их у дверей прыгал, ворковал, радостно лизал руки. Верный был пёс, без вопросов.
Но как только ударили морозы что-то у них переменилось.
Мы всё решили. Пёс в однокомнатной катастрофа. Шерсти полно, запах хоть нос зажимай. Соседи жалуются, да и возиться мне некогда. Если хочешь бери, порода, с документами, услышал я однажды, как Даша говорит своей приятельнице на лестничной клетке.
Похоже, та не захотела брать на себя такую ответственность.
Вера Михайловна это поняла, когда увидела, что Рекс уже четвертую ночь подряд спит в проходе между этажами, прямо на холодном бетоне, сбившись в клубок от сырости и холода.
И что нам теперь делать? я не хотел слушать переживаний жены. Своих проблем выше крыши!
Мне пятьдесят, здоровье пошатнулось после инфаркта в прошлом году, нервным и злым стал отчаянно. Даже на жену огрызался.
Он не дворовой, пробормотала Вера Михайловна, еле слышно. У него хозяева ещё есть. Вон, в двадцать третьей квартире.
Есть хозяева пусть домой заберут. Нет звони в отлов, пусть разбираются, хмыкнул я.
Легко сказать, сложно объяснить животному, что его выкинули те, кого он любил, кто им дорожил.
Утром Вера Михайловна не выдержала, спустилась с куском колбасы и ломтем хлеба к Рексу. Пёс поднял тяжёлую голову, глянул благодарно. Не накинулся на еду с жадностью взял осторожно, тихо.
А вечером она решилась на отчаянный поступок.
Ты что творишь, Вера? резко спросил я, увидев, как жена ведёт пса в прихожую. Ты зачем привела этого зверя в дом?
Рекс прижался в угол, уши прижал, хвост между ног видно было, что стыдится и словно просит прощения.
На одну ночь, Жора. Мороз крепчает, он на улице не доживёт, мягко сказала жена.
Одну ночь? я аж задыхался от злости. А завтра что? «Пусть ещё одну ночь», потом «последний раз»? Вера, ты забыла, что нас самих денег не хватает мы лекарства на последние гривны покупаем, а ты ещё нахлебника в дом тащишь!
Жена погладила дрожащую голову пса, промолчала. Тут уж я был прав денег в семье постоянно не хватало: моя пенсия по инвалидности и её кот наплакал, что там.
А кто корм покупать будет? В ветеринарку кто водить? На нас двоих не всегда хватает! негодовал я.
Он старый, Жор. На улице зима не выживет, мягко ответила жена.
И пусть! Ежедневно сотни собак мерзнут! Ты что, всех собрала спасать?
Пёс дёрнулся от моего крика, стал совсем маленьким лишь бы не замечали. Вера Михайловна села рядом, обняла Рекса за шею. Шерсть густая, но свалявшаяся уже, давно некому было вычесать.
Не всех, прошептала она, только этого.
Пять дней в квартире стояло напряжение. Я хлопал дверьми, ругался на любую собачью шерстинку, требовал выкинуть нахлебника.
Рекс будто чувствовал свою вину ел неохотно, по комнатам не бродил, смотрел виновато всегда.
И вот в воскресенье появились настоящие хозяева.
В дверь стучали резко и громко.
Как вы смеете?! на пороге стояла Даша в шубке, а рядом Павел напыщенный, в новом пуховике. Вы украли нашу собаку! Это кража!
Какая кража? опешила Вера Михайловна. Он же умирал в тамбуре!
Это НАША собака! вмешался Павел. У нас все документы, паспорт! Вы не имели права её трогать!
Рекс услышав знакомые голоса вышел на кухню. Хвост дёрнулся не то радость, не то страх.
Домой, Рекс! приказала Даша.
Пёс подошёл, обнюхал руку и остался возле супруги.
Что за цирк?! завёлся Павел. Рекс, ко мне!
Собака стыдливо опустила голову, но с места не двинулась.
Простите, осторожно сказала жена, он в тамбуре на холоде, ночами спал… Я подумала…
Вы вообще думать умеете?! Это не ваши заботы! Где и как спит наш пёс это наше личное дело! закричала Даша.
На бетоне, на сквозняке? не выдержала Вера Михайловна.
Да хоть на балконе! вспыхнула бывшая хозяйка. Наша собака и точка!
А что тут происходит? я вошёл из коридора, свежий с улицы, с газетой под мышкой сторожем подрабатываю зимой в даче неподалёку.
Ваша жена нашего пса украла! захлёбываясь, выпалила Даша. Верните немедленно, иначе полицию вызовем!
Я сжал губы: только нервотрёпки с законом нам не хватало
Верочка, возвращай пса, тяжело выдохнул я. Нам скандалы не нужны.
Но посмотрев на собаку, что жалась к жене, почувствовал что-то внутри
Документы покажите, неожиданно сказал я.
Что? удивились молодые.
Документы на собаку. Говорите, у вас всё есть.
Павел с Дашей переглянулись.
Забыл дома.
Ну, несите! Тогда поговорим, строго ответил я.
Это же наш Рекс! заорал Павел. С ума сошли, что ли?!
Если ваш почему на лестнице мерзнет?
Это не ваше дело!
Как не моё? Моя квартира, мой подъезд! Если вижу, что зверя мучают, меня это касается. Я шагнул вперёд, голос зазвенел жёстко.
Мы НЕ мучали! глаза у Даши стали круглыми. Всё нормально у нас было!
Не мучали? Старого пса в мороз выгнать нормально? впервые за много месяцев Вера Михайловна увидела меня таким решительным.
Временно! возмущённо замотал Павел. У нас ремонт!
Какой нафиг ремонт? Только въехали два месяца назад! я повысил голос. Какой в ремонт играемся?
Пара замялась, по лицам видно: пойманы.
Это наше дело… дрожащим голосом обронила Даша.
Ваше дело мучить животное? я строго спросил. Знаете что? Забирайте его прямо сейчас! В квартиру! Или больше тут не появляйтесь!
Вера ахнула такого от меня не ждала.
Жора, ты что?
Молчи, бросил я. Ну как, будете забирать?
Конечно заберём! попыталась взять себя в руки Даша. Рекс, иди домой!
Пёс поднял морду, посмотрел на прежних хозяев, тяжело вдохнул и остался лежать у моих ног.
Рекс! рявкнул Павел.
Собака не шелохнулась.
Это вы его против нас настроили! голос Даши стал истеричным.
Никого мы не настраивали, спокойно сказала жена. Он сам выбирает.
Кто выбирает? Это всего лишь собака!
А теперь не ваша, жёстко сказал я. Знаете почему? Собаки предательство не прощают.
Вы ничего о нас не знаете! Мы его кормили!
А потом выкинули, как старую кухонную тряпку! я был зол по-настоящему. Выбирайте: берёте в квартиру и больше ни разу не на улицу, или уходите.
А если мы в суд? захныкала Даша.
Идите! Только объясните судье, почему ваш пёс всю зиму на лестнице мок и трясся, отрезал я.
Из квартир выглянули соседи. На площадке столпились тётя Галя с пятого, дед Сергей с соседней квартиры, подтянулась Светлана с четвёртого и Ивановы из первой квартиры.
Позор! махнул рукой дед Сергей. Животное ответственность, а не игрушка!
У меня морская свинка лучше живёт, покачала головой Светлана.
Всё, объявил я. Или забираете Рекса в дом, или пусть остаётся, и больше не приходите.
Павел говорил сквозь зубы:
Забирайте вашего пса! Не нужен он нам больше!
Хлопнули дверью, исчезли за лестницей.
Рекс посмотрел на закрытую дверь, тихонько заскулил.
Соседи разошлись, обсуждая случившееся. Мы остались втроём: жена, я и наш новый пёс.
Рекс поднялся, подошёл ко мне, осторожно ткнулся носом в ладонь.
Ну что, друг, остаёшься с нами? спросил я, почесывая его за ухом.
Он медленно завилял хвостом. Ну, остаётся.
Жора, сказала Вера Михайловна, ты же был против
Был А теперь не против, выдохнул я, вытирая руки о брюки. Понимаешь, Верка, я ведь сам едва живой мы с тобой, как эти бывшие хозяева Вместе, но каждый сам по себе. А если вдруг и нас так кто-нибудь выкинет? сел я в кресло, а пёс тут же опустился у моих ног.
Жена села рядом, на подлокотник.
Значит, оставляем? тихо спросила она.
Оставляем, впервые за долгое время я улыбнулся. Будем семьёй. Верно, Рекс?
Пёс счастливо лизнул меня в щёку и положил голову на колени.
Через неделю тихий двор ахал Жора из второй квартиры каждый день бодро выгуливал собаку, помолодел лет на десять!
Павел с Дашей вскоре тихо съехали в другой район. Наверное, совесть заела.
Жалко их. Рекс бы и простилТеперь, когда зима за окном стала чуть мягче, в доме с каждым днём теплее становилось не из-за батарей а потому что в нём снова было кому ждать и встречать, кто слушал вечерние разговоры и приносил ревнивую радость от шагов по коридору. Рекс окончательно поверил: больше ему уходить не придётся.
Иногда в сумерках он садился у двери, прислушивался к звукам на лестнице, а потом вздыхал и приходил к нам в комнату теперь уже в свою комнату. Мы с Верой Михайловной тоже, будто выдохнули кучу старых обид и обмороженных тревог. А по вечерам я доставал свои старые шахматы, и мы с женой, а порой и с соседом Сергеем, рубились партиями за кухонным столом под ленивое собачье сопенье.
Но главное однажды Рекс спал у меня на ногах и вдруг дернулся во сне, тихонько скулил, будто опять где-то во дворе замерзал. Я взял его за ухо, шепнул: «Не бойся, старина. Теперь всё хорошо». Пёс открыл один глаз, а потом уткнулся мордой мне в ладонь и заснул крепким, тёплым сном.
Так и встретили мы весну втроём, с открытым окном на солнечный двор, где больше не слышно было ни воя, ни чужих шагов. Только наш общий, новый счастливый дом.
