«Ты позор семьи! Думала, я буду нянчиться с твоей ошибкой, носить под сердцем? Я нашёл бродягу, который тебя заберёт!» такое СМС пришло мне ночью от мамы. Я лежала в тёмном салоне частного самолёта, возвращаясь в Киев, и силилась не разрыдаться.
От Натальи: «Дети спят. В доме порядок. Очень скучаю. Люблю. Ждём тебя на следующей неделе!»
Я устало улыбнулась, провела ладонями по глазам. Полгода. Полгода на переговорах в Шанхае самый крупный проект в жизни: строительство бизнес-центра, который бы изменил облик города. Я моталась с места на место, сжигала нервы и силы чёрным кофе и одной-единственной целью: создать достаток для своих детей, чтобы они всегда ни в чём не нуждались, даже через десятилетия.
Пилот сообщил: «Начинаем снижение. Добро пожаловать в Киев. За бортом плюс два.»
Я должна была вернуться только во вторник. Сделка сложилась неожиданно быстро благодаря бессонной ночи и упрямству, на которое меня хватило. Я спешила домой, представляла счастливые крики шестилетнего сына Ильи, стеснительную улыбку десятилетней дочери Полины, объятия Натальи, с которой мы вместе всего два года. Мне уже казалось, как я переступаю порог ужин, киевское вино, уютный камин
Прилетела в Жуляны в 2:30 ночи.
В 3:15 я уже вставляла ключ в дубовую дверь в Позняках.
Первое, что меня поразило, холод. Не просто прохлада, а ледяной ветер в прихожей. Был ноябрь. В доме явно не топили. Воздух тяжёлый, сырой, как в подвале.
Следом тишина. Не спокойная, сонная, а тяжёлая, зловещая. Чужая тишина.
Наташа? окликнула я, кидая кожаную сумку на плитку.
Тишина. Панель охраны погасла, сигнализация не включена. Я пошла на кухню за водой. Дом вдруг показался огромным и пустым.
И тут я их увидела.
На плитке, в пятне лунного света, сидели мои дети.
Они не в своих кроватях среди мягких киевских игрушек. Они свернулись под старым, протёртым одеялом у холодной батареи.
Илья? Полина? голос выдал меня с головой.
Полина вздрогнула так, будто услышала выстрел. Она не кинулась ко мне схватила братика, заслонила его собою, в глазах сильнейший страх.
Не бейте нас! пискнула она. Мы не украли! Оно на помойке было! Клянусь!
Полина, это я. Мама.
Я включила свет.
Передо мной страшная сцена. Илья дрожал от озноба, лицо горело лихорадкой, волосы прилипли от пота. Между ними стояла миска для собаки с водой и сырой морковью.
На плите одинокий кастрюлька с кипящей водой и двумя тонюсенькими дольками моркови.
Прости! Полина выронила половник. Я не брала еду для гостей! Это остатки! Пожалуйста, не говори маме она опять дверь закроет!
Я присела рядом, не замечая холодного пола. Протянула руки Полина замерла, отвернулась, будто ждала пощёчины.
Полина шепчу я, сдерживая злость, которой никогда не знала в себе. Для чего так? Я же каждый месяц перевожу на продукты 200 тысяч гривен. Всё по автоплатежу
Дочь указала на дверцу кладовки. Там висел навесной замок.
Мама говорит, дорогие продукты для гостей, шепнула она. А мы учимся. Практикуемся, чтобы знать своё место.
«Практикуемся» как яд на языке.
Я дотронулась до Ильи. Лоб горел, кожа сухая.
Давно он болеет?
Три дня, прошептала Полина сквозь слёзы. Мама сказала, если позвоню тебе Илью увезут туда, куда уводят неблагодарных детей. Сказала, что ты не любишь сломанных.
Я обняла их обеих. Малыши легкие, почти невесомые. Косточки, где раньше были пухлые детские ручки.
Я подняла их, отнесла к себе в единственную комнату, где был обогреватель. Укрыла пуховым одеялом.
Не уходите, попросила я. Принесу настоящей еды. Клянусь.
Пока поправляла подушку под головой Полины, нащупала что-то твёрдое. Достала. Маленькая, в линейку, тетрадка. Дневник.
Открыла первую страницу. Кривой почерк, размазанные слёзы.
День 14: Мама сказала, если позвоню папе убьёт кота. Поэтому не звонила. Я скучаю по Мурчику.
День 30: Илья просил кушать. Я отдала хлеб и соврала маме, что съела сама. Меня посадили в шкаф. Там было темно.
День 45: Приходил дядя. Мама называла его Валерий. Они выпили вино, которое папа хранил к празднику. Когда Илья упал с лестницы и заплакал, они смеялись.
У меня пропал страх. Осталась только ледяная решимость.
Я была не матерью, а хозяйкой крупного бизнеса, которая обнаружила крупную кражу. Я знала, что делать.
ЧАСТЬ 2: ЗАСАДА
Я не вызвала полицию. Пока нет. Полиция это разговоры, протоколы, выход под залог. Мне нужно было дожать до конца, уничтожить их полностью.
Обошла дом.
В мусоре нашла бутылки русского шампанского то самое, что я берегла к юбилею. Коробки из-под черной икры и лепёшки с ресторана. В ванной чужая бритва и одеколон, странный, дешёвый.
В кабинете заметила: выломан ящик. Документы из фонда детей разбросаны. Захожу в приложение банка.
Снятие: 150 тысяч гривен срочная операция Илье.
Снятие: 250 тысяч ремонт крыши.
Снятие: 420 тысяч на ООО «Валерий Групп».
Всё опустошено. За полгода ушло больше миллиона.
В пять утра я услышала шум во дворе. Подъехала машина.
Я выключила свет, села в кресло спиной к двери в руках дневник, в другой телефон.
Дверь открылась.
Голос хихиканье Натальи, потом бас мужчины.
Тише, Валера, шептала жена. Малявки могут проснуться. Если увидят тебя, опять придётся наказывать. Я только ноготь отрастила после прошлой драки.
Да брось, ты слишком переживаешь, ответил мужчина, неуверенно, пьяно. Пошли наверх. Муж твой всё равно во Вьетнаме ещё неделю. Пусть решает цену на сталь.
Ты уверен, что последний перевод прошёл? Наташа упиралась каблуками в плитку.
Да, твоя история про «проблемы с почками у Полины» прокатила в банке. На Мальдивы билеты возьмём бизнес-класс.
Я нажала на телефоне запись.
До сих пор не верю, что он всё ест, Наташа засмеялась. Думает, если мужик богат, значит, будет хорошим отцом.
Обычный банкомат, отозвался Валера.
Я включила лампу.
Свет ударил им по глазам. Наташа выронила сумку, Валера, высокий и худой, инстинктивно прикрыл лицо руками.
Добро пожаловать домой, голос у меня был чужим, холодным, как приговор. А это, видно, «срочная операция на почках»?
ЧАСТЬ 3: ДОПРОС
У Наташи лицо побелело, она заслонила Валеру спиной.
Ты приехала раньше! Объясню всё! Это Валерий, консультант по ремонту. Крыша потекла, вот!
Я переглянулась с ней.
Вызвали в пять утра сантехника? Или помогаете счета переводить?
Она заплакала, будто по команде.
Ты не понимаешь! Меня бросили на полгода! Ты только бизнес, дети тебе не нужны!
А им что нужно? Суп из морковки, чтобы знали своё место?
Они капризные! Обжоры! Я же для их пользы Только что кормила!
Я показала тетрадку.
Странно, потому что тут написано, что во вторник Полина не ела отдала хлеб брату; и за это ты её посадила в шкаф. И обещала убить кота.
Она всё врёт! заорала Наташа в сторону лестницы. Она не в себе! Она всё выдумывает!
Да? Хорошо, вытаскиваю банковскую выписку. Куда ты потратила триста тысяч? Где операция? Где ремонт? Почему нет следа от строителей?
Валерий подкатился к выходу.
Ладно, я ухожу, зашептал он, я не в курсе ваших разборок.
Я зажала на телефоне кнопку. Замки щёлкнули, коды сработали.
Сядь, Валера, тихо сказала я. У полиции уже сигнал у ворот. Твоя подпись стоит в документах по ООО, значит, ты соучастник.
Он сполз на диван, задрожал.
ЧАСТЬ 4: ЛОВУШКА
Ты думаешь, твои слова что-то решат? Наташа повернулась резко. Я мама их, у меня права. А дневник? Суд не примет писанину десятилетней.
А ты думаешь, я сегодня прилетела? спросила я.
Я взяла пульт, включила экран.
Я была в Киеве уже пару дней. Спряталась у друзей и смотрела, как живёшь без меня.
На телевидении запись с камеры. Наташа два дня назад. Она орала на Илью, тащила за руку к дивану, била по лицу.
Экран ожил глухим уличным эхом.
Я заранее поставила камеры чтобы смотреть за улыбками. А это следы реального насилия.
Папка с документами:
Ты ничего не получаешь. Ни квартиры, ни алиментов, ни свободы. Только срок. А Валера соучастник международных махинаций.
Наташа упала на колени, уцепилась за мою ногу.
Пожалуйста! Я могу измениться! Ты не справишься одна! Ты только кошелёк! Им нужна мать!
Учусь, устало сказала я. Первый урок: защищать своё. Значит, вычищать яд.
Засвистели сирены. За окнами загорелись синие и красные огни.
ЧАСТЬ 5: ПИР
Полиция увезла Наташу и Валеру в наручниках. Валера рыдал. Наташа кричала, грозилась сломать мне жизнь.
Когда всё утихло, было уже семь утра.
Я достала кусачки, вскрыла кладовую. Выбросила кастрюлю с морковкой и ключи от замка.
Заказала пиццу большую, с салями, сыром, грибами. Заказала блинчики, варенье, шоколадные конфеты, мороженое.
Села на пол, по-детски разложив это всё рядом.
Илья? Полина? позвала тихо.
Дети выглянули из спальни, всё ещё испуганные.
Плохие ушли? спросила Полина.
Все ушли, обняла я их. Никто больше вас не обидит.
Они побежали, обняли меня за шею. Пахли болезнью, но ещё теперь и домом.
Сегодня едим досыта, пообещала я им. Глаза защипало. Я поняла, что строила золотое будущее, забывая про настоящее. Дворец без охраны не крепость.
На этом всё изменилось.
ЧАСТЬ 6: ВОЛШЕБНЫЕ ТРИ ЧАСА
Два года спустя.
Квартира полна запаха ванили и корицы. На часах три ночи.
Я не в Шанхае. Продала фирму, чтобы заниматься благотворительным фондом для обездоленных детей. Меньше денег больше жизни.
С мукой на переднике, смешной надписью «Лучший папа», я руковожу процессом:
Илья, высыпай шоколад!
Илья, теперь здоровый восьмилетний парень, высыпает в миску гору шоколадок. Полина, высокая и смеющаяся, мешает ложкой тесто.
Я всегда ненавидела три ночи, сказала она вдруг.
Я сел рядом.
Почему? спросил нежно.
Это было время страха. Время голода, когда казалось, что папы нет и не будет
Я обняла её. Теперь под глазами нет тени. Нет опаски. Лишь счастье.
А теперь?
Полина улыбнулась и облизнула палец с тестом.
Теперь в три ночи чудо. Теперь мы тут, печём печенье. Это наше время.
Я достала фото, где мы втроём на кухонном полу едим пиццу. Рядом камин. Два года назад я, не раздумывая, сожгла дневник Полины.
Мы всё скажем друг другу вслух. Никогда не прячь голод.
Возвращаюсь на кухню в тепло.
Дом строится из кирпичей, подумала я закрывая печь. Но тепло в доме только когда ты присутствуешь рядом. Я чуть не потеряла детей, но успела зажечь свет вовремя.
Кто будет облизывать ложку? спросила я.
Я! закричали двое хором.
Я улыбнулась. Клетка исчезла, львята в безопасности, а былое зло растворилось в свете нашей кухни ранним утром.
