Запрыгнул я в кабину своего КамАЗа, потому что на душе стало тоскливо… но то, что бабка прятала под сиденьем, меня реально впечатлило.
Всю жизнь гоняю на фуре между Тулой, Рязанью и Владимиром.
Чего только не перевозил цемент, доски, картошку, автозапчасти
Но такой “багаж” мне ещё ни разу не попадался.
На днях подобрал я бабушку Зою.
Увидел её на обочине идёт вдоль трассы, держится за ограждение, шаг в сторону и встреча с КамАЗом обеспечена.
Плащишко потёртое, сапожки шлёпают, в руке древний чемодан, обвязанный шпагатом.
Сынок… ты в город, да? спросила с тем самым голосом, который возможен только у русской матери, перетерпевшей в жизни больше, чем говорила.
Заходи, бабушка. Подвезу, ответил я.
Села прямо, руки на коленях, пальцы на чётках, всё смотрит сквозь окно будто прощается.
Минут через десять вдруг выдает:
Сын выселил, милый.
Ни слёзы.
Ни крика.
Одна усталость.
Сноха так прямо и брякнула:
«Тут тебе больше не место. Мешаешь жить.»
Сумки ей к двери поставили.
А сын ну как сын
Стоял, молчал. Не заступился.
Ты можешь представить? Растить сына одна, жар сбивать тряпочками, хлеб пополам делить, пешком по морозу топать автобус дорогой
А потом взгляд родного сына как на чужую.
Бабушка Зоя не спорила.
Пальто застегнула, чемодан взяла и вышла.
Ехали мы молча.
Потом она мне протянула пару сухих сушки в целлофане.
Внук обожал… раньше, когда ещё захаживал, шепнула.
Вот тут до меня дошло
я не пассажира везу.
Везу материнскую боль, тяжелее любого груза.
Когда остановились перекурить, заглянул под сиденьем какие-то пластиковые пакеты.
Не выдержал:
А что везёшь там, бабушка?
Она задумалась, потом решила открыла свой чемодан.
А под сложенной одеждой деньги.
Накопленные за годы.
Всё, что наскребла, сынок. Пенсии, носки вязаные, помощь от соседей. Всё для внуков.
А сын в курсе?
Нет. Не надо ему знать.
Без обиды.
Одна грусть.
Почему на себя не потратила?
Всё думала буду старость с ними встречать. А теперь даже внука видеть не дают. Сказали малышу, что я «уехала навсегда».
Глаза её стали мокрыми.
Мне самому комок в горле застрял.
Объяснил: деньги вот так таскать самоубийство, в России и за тысячу гривен жизнь портят.
Довез до отделения банка в райцентре.
Не за квартирой ехала.
Безопаснее просто.
Отдала кассирше накопленное.
Вышла, дышит глубоко
будто сняла мешок, который давил всю жизнь.
А теперь куда? спрашиваю.
К одной женщине в селе. Временно, пока не приду в себя.
Высадил её там.
Хотела денег мне сунуть.
Отказался.
Бабушка, ты уже всё, что можно, отдала.
Теперь просто живи.
Иногда жизнь сталкивает нас с теми, кого давно все забыли
чтобы напомнить выгнать мать легко,
а вот заснуть после этого сложно.
