Мне шестьдесят семь лет. Вся моя жизнь прошла в однообразии будто бесконечный коридор с одинаковыми дверями. Сорок два года я работал в банке, в центре Киева: один и тот же дубовый стол, одно и то же кресло, всё на своих местах, как будто время застыло. Вышел на пенсию. Ни разу не был женат, детей у меня нет. Живу один в том же крохотном хрущёвском доме на Позняках, который снимаю с двадцати восьми.
Люди часто спрашивали меня:
Ну, когда ты, наконец, женишься, Павел?
А не одиноко ли тебе?
А что же ты будешь делать на старости лет?
Я каждый раз отвечал так же:
Когда встречу ту самую.
Когда времени будет больше.
Когда накоплю побольше гривен.
Когда…
Всё время когда.
Пенсия пришла, и я подумал: теперь можно путешествовать, учиться новому, просто «жить». Но дни текли, как мутная вода в Днепре: просыпаюсь, завтракаю гречкой, читаю новости, листаю старую газету, иду в универсам «Сильпо», возвращаюсь, смотрю телевизор, засыпаю.
Три месяца назад сердце вдруг устроило короткую перебранку ничего серьёзного, но врач с холодными руками сказал:
Всё в порядке, но вам уже шестьдесят семь. Больше двигайтесь, гуляйте, дышите воздухом, иначе увянете, как старый подсолнух.
Гулять? Куда, с кем?
На прошлой неделе бреду я вдоль парка Тараса Шевченко раньше всегда проходил мимо, не заходя. Вижу: мужчина лет под семьдесят сидит с мольбертом, рисует что-то неразборчивое. Я подошёл: на картоне кривые берёзы, серое озеро, вокруг утки волнами. Не шедевр, но есть в этом жизнь.
Нравится? спрашивает он, не глядя на меня.
Да, красиво, отвечаю.
Неправда, я рисую плохо, смеётся. Год всего учусь. Зато мне нравится, и этого хватает.
В таком возрасте вы только начали? удивился я.
На шестьдесят восьмом году, ответил он. Всю жизнь хотел рисовать, а всё откладывал. А теперь понял: или сейчас, или никогда. Я уже прожил шестьдесят восемь лет в ожидании «когда-нибудь». Остаток не хочу тратить так же.
Я потом всю неделю об этом думал.
Вчера утром вглядываюсь в своё отражение: старый Павел, который всю жизнь выжидал когда начнётся его настоящая жизнь. Всё ожидание: идеального момента, нужного человека, нужных обстоятельств.
Вчера же я зашёл в музыкальный магазин в центре и купил себе гитару. Всегда мечтал научиться играть, всегда думал «позже».
А ещё записался на курсы французского когда-то грезил по Франции, но смущался: зачем ехать одному?
И билет на самолёт до Парижа взял улетаю через четыре месяца. Один. И понял, что это нормально.
Сегодня весь день бренчал на гитаре: пальцы не слушаются, звуки мерзкие, соседи наверняка поражены. Но самому себе я смеялся, слушая этот кавардак.
И вдруг ощутил: все эти шестьдесят семь лет я ждал чьего-то разрешения или знака. Ждал, ждал, ждал. Но никто не придёт и не скажет: «Павел, можешь быть счастливым, теперь тебе разрешено.»
Мне шестьдесят семь. Может, впереди десять лет, может, двадцать, а может куда меньше. Зато я проживу их по-своему: буду фальшиво бренчать на гитаре, мучить свой французский, рисовать кривые мазки, ездить в одиночку и путаться в метро. И это будет прекрасно.
Потому что в конце жизни не хочется вспоминать только эти бесконечные «когда». Хочется помнить, что я хотя бы попытался. Жил. Был счастлив по-моему.
Ведь чтобы начать жить, не нужна компания, не нужна молодость, не нужен даже талант.
Нужно лишь одно проснуться однажды утром и решить, что этот день и есть тот самый.
