Дневник, декабрь.
Папа моей десятилетней дочери умер, когда ей было всего три года. Много лет мы были с ней как одна команда вдвоём против всего мира.
Потом в нашей жизни появился Андрей. Он стал для Валерии настоящим папой: собирает ей обеды, помогает делать поделки, вечером читает любимые сказки. Во всём для неё отец, но его мама, Тамара Петровна, почему-то этого не признаёт.
Забавно, что ты притворяешься, будто она тебе родная, как-то сказала она Андрею.
В другой раз я услышала: Пасынки и падчерицы это не настоящая семья.
И самое неприятное: Твоя дочка напоминает мне её покойного отца. Не представляю, как тебе тяжело.
Андрей старался останавливать её, но замечания повторялись.
Мы старались не общаться с ней слишком долго, ограничивались дежурной вежливостью. Очень хотелось сохранить мир.
Но однажды Тамара Петровна перешла черту и причинила нам настоящую боль.
Валерия у меня очень добрая. К декабрю она решила связать крючком 80 шапочек для детей, которые проведут Новый год и Рождество в детских домах Днепра.
Она сама научилась вязать по видео на YouTube, купила первую пряжу на свои гривны из копилки.
Каждый день одно и то же: уроки, перекус, а потом тишина и перестук её крючка в комнате.
Я гордилась её упорством и сердцем. И даже не догадывалась, как всё может в один момент разрушиться.
Каждую готовую шапочку Лера с радостью показывала мне и Андрею, аккуратно клала в большую сумку у кровати.
Когда Андрей уехал в командировку на два дня, Валерия уже довязывала восьмидесятую шапочку. Осталась всего одна.
Отсутствие Андрея дало Тамаре Петровне удобный повод для визита.
Когда Андрей уезжает, она любит приходить проверять: то ли дом посмотреть, то ли за нами присмотреть. Я давно перестала разбираться в её мотивах.
Тот день Валерия и я вернулись с рынка, дочь бросилась в свою комнату выбирать цвета для последней шапочки. Через пять секунд раздался крик.
Мама! Мамочка!
Я бросила пакеты и, не разбирая дороги, помчалась по коридору.
Валерия сидела на полу, зарывшись в колени, истошно рыдая. Кровать пустая, сумки с шапочками нет.
Я встала на колени рядом и пыталась понять сбивчивые слова. Тут послышался шум за спиной.
Тамара Петровна стояла у порога и спокойно пила чай из моей любимой чашки словно для фото на обложку дешёвой бульварной драмы.
Шапки ищете? Я их выбросила. Пустая трата времени зачем девушке тратить деньги на чужих детей? озвучила она, не моргнув глазом.
Выбросили восемьдесят шапок для больных детей? спросила я, не веря своим ушам. Но и это было не всё.
Она фыркнула: Они некрасивые, цвета не сочетаются, швы кривые Она мне не родная, нечего позорить нашу фамилию такой ерундой.
Это не ерунда, тихо всхлипывала Валерия.
Тамара Петровна развернулась на каблуках и ушла, а моя девочка истерически рыдала, уткнувшись в меня.
Я хотела догнать её, но Валерии я нужна была больше. Я обнимала дочь так крепко, как только могла.
Когда она чуть успокоилась, я, не веря до конца в то, что делаю, пошла на улицу. Обыскала наш мусорный бак и ещё два соседских безрезультатно. Шапочки исчезли.
В ту ночь Валерия плакала, засыпая. Я сидела рядом, пока её дыхание не стало ровным, потом ушла в гостиную и только тогда позволила себе заплакать.
Много раз хотелось набрать Андрея, но знала: ему надо работать. Решила подождать.
Это решение превратило обычный день в бурю, изменившую нас навсегда.
Когда Андрей вернулся из Киева, я сразу пожалела, что не сказала ему раньше.
Где моя девочка? позвал он ласково. Можно посмотреть на шапочки? Ты довязала последнюю?
Валерия смотрела мультики, но, услышав это, заплакала вдвое сильнее.
Лицо Андрея вмиг потемнело. Я увела его на кухню и всё рассказала.
Он слушал, и с каждым словом его доброта исчезала, уступая место ярости, которую я у него никогда прежде не видела.
Даже не представляю, куда она их делала! Я проверила баки там их нет, наверное, увезла.
Андрей молча вернулся к Валерии, обнял за плечи.
Прости, зайчик, что меня не было. Обещаю, бабушка не сможет тебя больше обидеть. Никогда.
Потом поцеловал её в лобик и резко взял с вешалки ключи от машины.
Куда ты? спросила я.
Сделаю всё, чтобы это исправить, прошептал он.
Через два часа пришёл домой. Я подбежала в коридор он стоял в прихожей с телефоном у уха.
Мам, я уже дома. Приезжай, у меня для тебя сюрприз, говорил он спокойно, хотя по глазам было видно: буря не улеглась.
Тамара Петровна приехала через полчаса.
Андрей, где мой сюрприз? с показным энтузиазмом. Надеюсь, это стоит того, что я отменила встречу с подругами.
Андрей поставил на кухонный стол большой мусорный пакет.
Открыл и я не поверила глазам: всё было набито Валериными шапочками!
Я перевернул мусорки в твоём доме, но нашёл. Вот, посмотри: этот жёлтый один из первых. Это не просто детское увлечение, мама это попытка подарить счастье чужим детям. А ты это растоптала.
Ради пакета уродливых шапок ты залез в бак? фыркнула она. Ты смешон.
Они не уродливые. И ты оскорбила не вещи, а Мою дочь. Ты разбила ей сердце.
Прекрати, рявкнула Тамара Петровна. Она тебе неродная.
Андрей замер. В его взгляде я увидела: он впервые увидел свою мать настоящей, такой, какой она была всегда.
Уходи, сказал он, голос стал льдом. Мы с тобой закончили.
Что? выдохнула она.
Ты слышала. С этого дня ты не подходишь к Валерии и не появляешься здесь.
Щёки у Тамары Петровны налились багровой краской.
Я твоя мать, Андрей! Неужели ты выберешь из-за какой-то пряжи не меня?
А я папа. И обязан защищать десятилетнюю девочку от такой бабушки.
Она повернулась ко мне и изрекла:
Ты правда считаешь это нормальным?
Я кивнула: Если ты выбираешь быть ядовитой это твои последствия.
Тамара Петровна впервые в жизни не нашла, что сказать. Постояла с минуту и хлопнула дверью, что аж картины закачались на стенах.
Но на этом всё не закончилось.
Следующие дни были не тишиной, а оглушающей звенящей пустотой. Валерия ни разу не упомянула шапочки, крючок лежал без дела.
Я не знала, чем помочь дочери.
Потом Андрей пришёл домой с огромной коробкой. Валерия завтракала за столом.
Пап, что это?
Он поставил коробку рядом, открыл. Внутри новые мотки пряжи, блестящие крючки, упаковки для подарков.
Если хочешь начать всё заново я с тобой. Не обещаю, что у меня получится сразу, но буду рядом и учиться вместе.
Он неумело взял крючок.
Научишь меня вязать?
Валерия впервые за долгое время засмеялась.
Первые «шедевры» Андрея выходили комичными, но через пару недель у Леры снова появилось 80 шапочек. Мы отвезли их в детский дом. И даже не догадывались, чем это обернётся
Через два дня мне пришло письмо от директора детского дома. Она поблагодарила Валерию: «Ваши шапочки подарили настоящую радость нашим малышам!»
Попросила разрешения выложить фотографии детей в новых шапках в соцсетях приюта.
Валерия с застенчивой гордостью кивнула.
Пост моментально стал вирусным.
Появились сотни комментариев от людей, которые хотели узнать о «доброй русской девочке, связавшей подарки». Я разрешила Валерии ответить с моей страницы.
Я рада, что шапочки уехали к детям! написала Лера. Бабушка сначала выбросила первую партию, но папа помог мне связать их заново.
Позже в тот же день Тамара Петровна разрыдалась по телефону у Андрея.
Меня в интернете все ненавидят! Говорят, я чудовище! Сними эти посты!
Андрей не повысил голос: Мы ничего не выкладывали, это сделал детский дом. Если не нравится правда надо было вести себя иначе.
Она громко плакала. Меня травят!
Ответ Андрея был краток: Ты заслужила это.
С тех пор Валерия и Андрей вяжут вместе каждую субботу. В нашем доме снова царит уютная тишина, подстукивает два крючка.
Тамара Петровна пишет на праздники и дни рождения, но не просит прощения, только спрашивает, нельзя ли всё вернуть.
А Андрей всегда отвечает: Нет.
Наш дом снова наполнился миром.
